Останься со мной

«Не исчезай. Дай мне свою ладонь. На ней написан я — я в это верю. Тем и страшна последняя любовь,

что это не любовь, а страх потери».

— Леви решил уехать. Поезд отправляется завтра до столицы с пересадкой на корабль Марли, — последние слова Армина вселили в Микасу слабую надежду. Резким движением она подняла голову от чашки и не давая другу продолжить, едва слышно прошептала: — Где Леви?! Он ещё здесь?! — глаза Микасы лихорадочно заблестели, когда Армин утвердительно кивнул головой. — Верно. Он пошёл к реке, где мы рыбачили. Сказал, что хочет побыть в одиночестве… Стоп, Микаса, ты куда? — спросил Армин, хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос. Микаса, едва не уронив стул, в торопливых попытках выйти из-за стола, хаотичными движениями надевала свою кофту, не особо заботясь о том, чтобы привести себя в порядок. Волосы, спутанные и распушившиеся после сна, разлетелись по плечам, одежда была помятой, но сама Микаса была прекрасна особой вдохновлённой красотой, которая была присуща только ей. Наскоро намотав шарф, она выбежала из дома, не обращая внимания на взволнованные оклики Жана и Конни. Один Армин выражал абсолютное спокойствие, медленно размешивая сахар в чае. Он множество раз видел эту особенную красоту Микасы — каждый раз, стоило ей вырвать Эрена из лап смерти, она светилась подобным образом. И сейчас Микаса светилась. Армин уже не надеялся на то, что когда-нибудь снова увидит сияние своей подруги. — Удачи тебе, — тихо прошептал он. — Надеюсь, у вас всё получится. Вы оба заслужили быть счастливыми.

***

Микаса обходила небольшую речку вдоль и попёрек, но так и не увидела знакомую темноволосую макушку. Куда Леви мог пойти? Почему ничего не сказал и даже не попрощался? Это было совершенно не в стиле капитана — сбегать. Но сейчас, получается, именно это он и делал. Сбегал. И не от кого-нибудь, а от неё… Правильно ли поняла его Микаса? Вдруг на самом деле Леви не любил её? А сон был всего лишь плодом уставшего воображения? В конце-концов, Эрен ей снился не в первый раз и, вероятно, не в последний. Все заботливые поступки Леви по отношению к ней можно объяснить элементарной добротой капитана, который всегда стремился незаметно помочь каждому человеку. «Глупости», — устало подумала Микаса. — «Какая я эгоистка. Думаю только о себе… А о Леви… О том, что хочет он… Никогда не думала… Никогда». Попытки найти Леви окончились сокрушительной неудачей — Микаса так и не смогла найти даже следов чьего-либо присутствия на берегу, не говоря уже о том, чтобы увидеть бывшего капитана. Возвращалась домой Микаса медленно, стараясь по возможности оттянуть момент своего прихода. Армин наверняка завалит её вопросами, на которые ей отвечать не захочется. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом. А если ещё друг детства начнет сочувственно улыбаться и смотреть с сожалением, для Микасы это будет совсем невыносимо… Она не любила сочувствующие взгляды по отношению к себе. Ведь Микаса сильная, а не какая-то там сахарная девица, которую легко сломать. Она — Аккерман. И уж со своими чувствами справится. Всегда справлялась. За всеми этими мыслями Микаса и не заметила, как оказалась в уже знакомой родной деревне, ставшей ей новым домом. В голову пришла идея посетить местный магазин и купить сладости к чаю — ей не хотелось, чтобы её друзья впали из-за неё в уныние. Пусть их первая встреча спустя долгое время будет наполнена теплыми мгновениями, о которых хочется вспоминать холодными вечерами. — Эй, мальцы, — сначала Микаса подумала, что ей показалось, но всё же остановилась, прислушиваясь. Мало ли, сколько похожих мужских голосов бывает на свете. Это не может быть он… Однако обернувшись, Микаса увидела Леви. Он стоял поодаль неё и ласково трепал каких-то деревенских детей по головам, раздавая им сладости и купленные игрушки. Видимо, недавно сходил в их небольшой магазинчик с едой и прочими товарами. — Последние деньги из меня вытрясли. И как я теперь домой поеду? — добродушно шутил Аккерман, однако и дети, и Микаса видели, что на самом деле он не сердится. Вполне вероятно, что Леви особо не сопротивлялся, когда дети с наивной простотой начали вить из незнакомого мужчины верёвки. Таким уж он был: с виду строгий, а внутри мягкий. Когда Микаса только вступила в разведкорпус, сразу подумала, что Леви будет держать их в узде. Впрочем так и было, но с одной оговоркой: Аккерман позволял своим солдатам развеяться и почувствовать себя детьми больше, чем кто-либо из командующих. И как оказалось в последствии, вся вкусная еда, которую нередко поставляли в разведкорпус, качественная форма и оборудование, хорошее мыло — всё это было у солдат разведкорпуса благодаря ходатайству капитана Леви Аккермана. Он по-настоящему хотел сделать всё, чтобы солдаты могли чувствовать себя комфортно и ни в чем не нуждаться. — Дяденька, не уезжайте! — запротестовал мальчик, кажется, его звали Марк. В руках он держал подаренный леденец и деревянную расписную лошадь. — С вами так хорошо! И у вас есть столько интересных историй! Вы, наверное, военный? — Был когда-то, — флегматично ответил Леви. — И у вас наверняка есть дама сердца, — мечтательно вздохнули девчонки, влюбленно смотря Аккерману прямо в глаза. — Ведь у каждого рыцаря она должна быть! — Есть, — утвердительно произнёс Леви, тепло посмотрев на маленьких девочек. Кто бы мог подумать, что эти синие, всегда казавшиеся Микасе холодными, глаза могут так согревать? — Вот повезло кому-то! Быть любимой девушкой рыцаря… Леви скупо усмехнулся — надо же, он все ещё способен будоражить женские сердца. Пусть и совсем маленькие. Микаса наблюдала за этой сценой с трепетом и нежностью в груди. Внезапно Леви повернул голову в её сторону и (показалось ли Микасе?) заметно погрустнел. Ещё немного поговорив с деревенской ребятнёй, Аккерман простился с ними, не смотря на то, что дети очень не хотели от него уходить. Набравшись смелости, Микаса решила подойти к Леви, хотя совсем не знала, с чего ей начать говорить и правильно ли она поступает по отношению к своему бывшему капитану, рассказывая ему о своих чувствах, которые она осознала за вечер. Все красивые слова, которые появились у неё после пробуждения от сна словно испарились, а в голове осталась пустота. — Здравствуйте, — неуверенно проговорила Микаса, избегая встречи с глазами капитана. — Привет, — тихо произнёс он. Время словно остановилось: даже дети, шумно копошившееся всё это время, затихли. Или же Микаса не была способна услышать что-либо, когда прямо перед ней стоял Леви. Мир замер — даже вздохнуть было сложно, не говоря уже о том, чтобы сказать пару слов. Первым тишину нарушил Леви: — Ну, ребятня, бегите уже. Подслушивать разговоры взрослых нехорошо. — Это и есть ваша дама сердца? — осмелилась спросить самая бойкая из девчонок, однако стушевалась, встретившись в миг с посерьезневшим и строгим взглядом Леви. — Есть вопросы, на которые нельзя давать ответ каждому встречному, — увидев огорченные детские лица, Аккерман смягчился и даже улыбнулся, показывая детям, что не сердится.— Впрочем, вы ещё маленькие, чтобы это понимать. И ваши сердца пока открыты для этого мира, когда сердце взрослого однажды становится скрытным. Вряд ли что-то поняв из его слов, дети всё же закивали головой и окончательно простились с бывшим капитаном разведкорпуса, не забыв ещё раз горячо поблагодарить за подаренные гостинцы. Леви улыбался, провожая из взглядом. — Как ты? И что ты здесь делаешь? — снова обратился он к ней уже отстранённым тоном. В отличии от Микасы, Леви не прятал глаза, а смотрел прямо на неё — словно пытаясь уловить любую тень эмоций на её лице. От такого прожигающего насквозь взгляда Микасе хотелось зарыться в теплый шарф, однако, она сдержалась, понимая, что на данный момент это будет неуместно. — Всё… Правда хорошо, — после недолгого молчания ответила Микаса, попытавшись улыбнуться. — Я… Искала вас. Боялась, что вы уже уехали. Если Леви удивился, то виду не подал, только неопределенно кивнул головой. Микаса приняла это за знак продолжать. — Я хотела извиниться. — Не нужно, — тут же отрезал Леви, болезненно нахмурившись. — Да и тебе не за что извиняться. Горечь потери любимого человека невозможно излечить временем. Она всегда будет в твоём сердце. Это мне нужно извиниться за то, что не могу помочь тебе хотя бы немного облегчить боль. — Я хотела не только извиниться, — вздохнув, продолжила Микаса. Говорить было тяжело, но сердце Аккерман переисполнила неожиданная решимость. Как будто за спиной стоял Эрен и передавал свою силу духа ей — иначе Микаса не могла объяснить свой поступок. Сама бы она никогда на такое не решилась. — Я хочу попросить остаться. *** Леви смотрел на Микасу и понимал, что она навсегда останется его несбыточной мечтой. Что она видела там, за горизонтом? Куда устремлён её взгляд, затуманенный невысказанной болью и нежностью? Зачем Микаса позвала его с собой, если сейчас снова была не с ним? Слышала ли она в голове голос Эрена? Почему Леви вдруг решил, что сможет стать для неё кем-то большим, нежели просто капитаном? Он вроде уже не юнец, но всё также продолжает тешить себя глупой надеждой однажды стать кому-нибудь нужным. Важным. Любимым. И не кому-нибудь, а вполне конкретному человеку, на которого он смотрел в упор, но который совершенно не хотел видеть его. Да, это звучит до ужаса сопливо, и совершенно не под стать Аккерману — всегда чем-то недовольному, но спокойному и невозмутимому бойцу человечества. Ему бы снова взять в руки клинки, да увидеть цель перед собой, чтобы отдаться своей стихии и ни о чем не думать. Хоть на мгновение выкинуть из головы назойливые мысли. Но сейчас на него смотрела Микаса — всегда красивая, и всегда печальная. Сердце сжалось, прежде чем Леви, покачав головой, не громко окликнул её: —Микаса. Зачем это всё? Я не собираюсь соперничать с мертвецом. После этих слов взгляд Микасы резко изменился — стал испуганным, пропитанным горечью и печалью. — Нет, Леви! — в первые за день она назвала его по имени. Сердце Леви ухнуло и учащенно забилось, словно в какой-то глупой надежде, которую как бы он ни старался, не удавалось вытравить из собственного разума. — Я действительно всегда буду любить Эрена. Любовь к нему — и есть часть меня, — Микаса прикоснулась к уже потрёпанному шарфу и грустно улыбнулась, прежде чем продолжить. — Но… Есть кое-что важное. Мне очень жаль, что я поняла это только сейчас. Эрен — моя семья. Ты — моя любовь. Я пойму, если сейчас мои слова ничего не значат для тебя. Наверное, слишком поздно… — и Микаса… Заплакала. Тихо, совсем беззвучно, словно стыдилась своих слёз, но не могла сдержать их. Всего два раза в жизни Леви видел, как плакала его мрачная девчонка: вчера и сегодня. Даже неся в руках голову Эрена она оставалась спокойна, хотя в душе, Леви был уверен, Микаса сходила с ума от невысказанной боли. Леви обнял её хрупкие, подрагивающие от рыданий, плечи. Обнял крепко и в тоже время бережно. — Для любви никогда не бывает слишком поздно, — успокаивающе прошептал он. — Мне не важно, как поздно ты сказала эти слова. Я бы всегда их ждал, — Аккерман решил не говорить о том, что он совсем не надеялся однажды получить взаимность на свои чувства. — Понимаешь, о чём я? — Микаса неверяще посмотрела на него, словно пыталась найти подвох в его словах. Леви бережно обхватил лицо Аккерман руками. — Я тоже люблю тебя. И, конечно, останусь с тобой. Здесь. В конце-концов, в Элдии мне всегда нравилось больше, чем в Марли. И Микаса рассмеялась. Леви почувствовал облегчение — именно этого он и хотел. Видеть её улыбку, а не слёзы. А смеялась она настолько красиво, что сердце замирало — так звенел голос Микасы, как будто колокольчик. Леви хотел, чтобы она всегда смеялась именно так — легко и свободно. — Я хочу скорей отправиться домой… Готов ли ты пойти туда вместе со мной? — тихо спросила Микаса, аккуратно потянув его за рукав. И Леви пошёл. Ведь там, где Микаса — всегда был дом. Его дом.

***

Обратно Жан, Конни и Армин отправились уже без компании капитана — как выразился сам Леви, в Марли его ничего не держит, а те немногочисленные пожитки, которые у него остались в новом доме, он заберёт позже вместе с Микасой. Сейчас ему не хотелось надолго покидать Микасу — сама она ещё не была готова его отпустить. Слишком много людей покинуло Аккерман в этой жизни. На прощание Микаса крепко обняла своих друзей, пообещав, что в скором времени уже сама начнет их навещать. Они заверили, что будут ждать её столько, сколько нужно. И как только выпадет свободная минутка снова вернутся — у Микасы в гостях было очень хорошо. Вечером Микаса и Леви сидели на террасе, пили чай и провожали закат. Ещё никогда Леви не чувствовал себя так хорошо и спокойно. Они сидели совсем близко, накрывшись одним пледом. Микаса положила голову ему на плечо и о чём-то увлеченно рассказывала. Про своих родителей, детство с Эреном, учебу в кадетском корпусе. Леви медленно узнавал о жизни Микасы, внимательно слушая её и изредко задавая вопросы. — А давай завтра посадим цветы? — вдруг обратилась к нему Микаса, внезапно оборвав одну из своих историй. — Какие-нибудь красивые. Пусть они символизируют нас. Только подумаем — какие… — Пусть будут цветы. Я не особо разбираюсь в них, но мне нравится идея, — кивнул головой Леви. — Нам ещё многое предстоит сделать! — воодушевленно воскликнула Микаса, заставляя Леви непроизвольно улыбнуться. — Микаса… — Что такое, Леви? — Спасибо, что осталась со мной, — он взял её руку и прижал к месту, где находилось его собственное сердце. Глаза Микасы выражали столько любви и нежности, что Леви невольно думал о том, заслужил ли он такое счастье на земле. — Здесь.

«Я так долго искал тебя, Где сердце, которое я подарил тебе, Расскажи мне о твоих истинных чувствах, просто историю мечты, Что ты хочешь сделать в конце, Куда ты хочешь пойти? Я хочу вернуться с тобой домой

Если завтра наступит, я хочу выращивать с тобой цветы. Если завтра наступит, я хочу поговорить с тобой о любви Я хочу бежать, смеяться, падать, теряться, меняться, обнять тебя и увидеться позже».