freefall

Устало глядя в окно, Киришима скучал по тому времени, когда весь Абердин был засыпан снегом. По крайней мере, учёба тогда не ощущалась так мучительно. Она никогда не была притягательной, но настолько, когда всё вокруг понемногу расцветало, купаясь в слабых солнечных лучах, — ещё никогда. Его первая весна в университете. Его первая весна, когда он осознал, что ошибся. Ошибся, что махнул рукой на собственный выбор; что согласился на всё, лишь бы не разочаровывать родителей. Ошибся, что пошёл на профессию, присутствие которой не мог представить в своей жизни, как бы ни старался. — А что тебе нравится? Чем бы ты хотел заниматься? — спрашивала его мать ещё в старшей школе. Его родители не были плохими людьми. А он был. Незаинетересованность — плохо. Что ему нравилось? Ничего. Существование он складывал в ту же стопку. Но ошибки, в конце концов, всегда приводят нас в правильном направлении. Ошибки привели его в Абердин — туда, куда Бакуго привели верные решения. Так просто совпало. То, что занятия языками с Бакуго показали, что действительно могло бы ему понравиться, тоже просто совпало. И теперь всё, что делал Киришима — пытался сдать сессию и рассматривал варианты о переводе на другую специальность. В библиотеке было не много людей, но какая-то парочка за стеллажами разговаривала так громко, что это понемногу выводило его из транса. Он услышал знакомый голос и невольно вслушался: — …Да, наконец-то. Уже летом я съебусь из этой дыры и, надеюсь, никогда о ней не вспомню. — Жаль, что университет всё же не оправдал твоих ожиданий, Изуку. С тобой было весело. Должно быть, Изуку общался со своей одногруппницей, потому что позже они разговаривали о каких-то преподавателях, о которых Киришима совершенно ничего не знал. Так значит, это всё? Летом они улетят обратно и… что дальше? Больше не вернутся? Когда Киришима спросил об этом Каминари позже, он даже слегка удивился. Должно быть, это было очевидно всем, кроме него самого. — Я думал, ты в курсе, — он неловко прочистил горло. — Программа по обмену студентами рассчитана только на год. Нет, он был в курсе. Он ведь не думал, что Бакуго останется здесь до конца учёбы. Это просто невозможно. — О, я вижу эту логическую цепочку в голове. Ты думаешь: он ко мне подкатывал, потому что хотел развлечься на время своего пребывания в новой стране. О, он однозначно замутил с кем-то местным, чтобы не улетать с пустыми руками. Ну, или яйцами, — Каминари вздохнул. — Чувак, это плохие мысли. Гони их прочь. Если не хочешь, чтобы вся эта история превратилась в хреновое клише, сделай не как все остальные персонажи из грёбаных книг: открой рот. Просто открой рот и поговори с ним. Понимаешь? Словами. Иначе всё это плохо закончится. — Всё не так просто. Мы же не в грёбаной книге, Каминари. — Ну, как знать. Киришима уткнулся в чашку чая. Обычно, все люди хотят, чтобы партнёр ставил их в известность о каких-то масштабных переменах, раз уж они в отношениях. Вот, откуда все эти чёртовы недопонимания: из-за недостатка слов. Но ему точно не следовало продолжать эту цепочку. — О, и когда всё наладится, и ты будешь кому-то рассказывать эту историю, не забудь сказать, что это я тот, кто предотвратил самый отвратительный сюжетный троп. Но ничего не наладилось. В последующие дни Киришима был так занят экзаменами, что у него ни на что не хватало времени. Он довольно давно не видел Бакуго, поэтому предположил, что у него происходит то же самое. Раньше допустить мысль о том, что Бакуго, вечно маячащий на горизонте, вдруг исчезнет, было невозможно. Но коридоры были пусты, и больше никто не приносил кофе по утрам. Кинув рюкзак на кровать, Киришима собирался завалиться туда следом, пока не увидел незнакомый конверт на письменном столе. — Нет, — покачал головой он, быстро отказавшись от идеи его вскрыть. Нет, он не попадёт в эту историю. Каминари предсказывал что-то подобное, но это было хуже. В тысячу раз хуже. Он не вскроет конверт, чтобы обнаружить там что-то вроде «Я улетаю обратно, прости. Спасибо за эти месяцы». Это же Бакуго. Поразительно умный, заботливый Бакуго, который точно не поступит так с ним. — Невероятно, — выдохнул он. Любопытство взяло верх. — Мы и правда собираемся отыгрывать эту мыльную оперу? Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вскрыть конверт, но когда показался первый уголок содержимого, он опешил. Внутри был билет на самолёт до Стокгольма. Киришима не нашёл Бакуго в его комнате, а Изуку оказался совершенно бесполезным в этом вопросе. Махнув рукой, он ответил, что в последний раз видел его примерно тогда, когда Бакуго видел Киришима. — Он не сказал, что возвращается обратно после года обучения. — А ты не был в курсе, как работает эта программа? — Был, но… — боже, почему никто не понимает? — Это то, что хотелось бы услышать от человека лично. Нет. Изуку явно не из тех, кто понял бы такое. Он пожал плечами, лениво подперев щеку кулаком: — Лично я рад, что больше сюда не вернусь. Хотя, вы, ребята, ничего. Такие милые. Дома у нас люди немного… другого типа, — Изуку улыбнулся. — Как Бакуго? — Как я. Но было бы неплохо, будь они как Бакуго. На самом деле, дома ему самое место, но не уверен, что у него такие планы. Киришима нахмурился: — Что ты имеешь в виду? Но Изуку так и не ответил. Киришима нашёл Бакуго в библиотеке. Неожиданно, но разве не этот вывод он сделал в одну из их встреч? Бакуго частый посетитель библиотеки с огромным списком прочитанного в карточке. Но даже после всего того, что он узнал о Бакуго, это всё ещё не вязалось с его образом. Киришима положил билет на стол перед ним, и он поднял голову. Первое, что проскользнуло в глазах Бакуго — страх. Киришима даже подумал, что ему показалось, потому что Бакуго смахнул эмоцию так быстро, будто её никогда и не существовало. Но она была. Он точно видел. — Это билет до Стокгольма. С датой отправки уже в следующем месяце, — сказал Киришима, будто бы это не Бакуго был тем, кто оставил его на письменном столе. Он хотел, чтобы Бакуго что-то произнёс, но не знал, что именно можно на такое ответить. Да, это он? Тогда Киришима сел напротив него и продолжил: — Почему этот билет был на моём столе и почему это первое, что я получаю от тебя за столько дней? — Потому что у нас экзамены, тебя невозможно выловить, а когда у меня получается, я вижу только измотанного человека, не спавшего больше двадцати часов? Я не хотел тебя отвлекать и просто положил его на стол. — Но ты должен был, — чуть было не выкрикнул Киришима. — Ты должен был меня отвлечь. Ты улетаешь обратно и, возможно, мы никогда не увидимся, и ты должен был сказать хоть что-нибудь. Этот билет… Хочешь, чтобы я бросил учёбу и улетел с тобой? Бакуго выгнул бровь. — Ого. Нет. Я хочу, чтобы ты провёл у меня лето, — спокойно объяснил он. — Я закончу бакалавриат в своём университете и вернусь сюда для прохождения магистратуры. Тебе нужно будет подождать всего лишь год. — Погоди-ка. Ты приглашаешь меня к себе? На целое лето? Бакуго пожал плечами и попытался скрыть ухмылку, но она всё равно выбралась наружу и смотрелась так, блять, естественно: — Мне не помешает практика английского, чтобы твои усилия не прошли даром. — Знаешь, ты охренеть как преуспел в его изучении. Раньше от тебя и одного сложного предложения нельзя было услышать, а сейчас… Да и третий курс… Он замолчал. Бакуго так сильно уставился в книгу, что его зрачки даже не двигались. Он мог физически ощутить, с каким усердием задвигались шестерёнки в мозгу у Киришимы. Даже его «погоди-ка» легко читалось в его осознающем взгляде. — Ещё раз: ты на третьем курсе обучения. Лингвист. Ты настолько умный, что у тебя супер огромный средний балл, который позволил тебе взять участие в программе по обмену. Но ты едва говорил по-английски, когда прилетел сюда. Он прикрыл рот ладонью. О боже. Как студент, которого отправили в другую страну по обмену, мог едва говорить по-английски? — Ты меня обманул. — Это была не ложь. — Ты соврал мне. Я думал, ты меня не понимаешь. Столько ситуаций, в которых ты… — Небольшое недопонимание и правда было. — Какое? Которое ты решал в своём мозгу, а потом выдавал, будто не понимаешь, о чём речь? Чтобы что? Бакуго пожал плечами: — Тот раз, когда ты прогуливал экскурсию в Старбаксе, был не первым, когда я тебя видел, — он склонил голову набок. Но Киришима всё равно не понимал. Он пытался анализировать, но вместо этого в голове просто всплыли слова Бакуго, сказанные им на улице возле Corner. — Просто, чтобы обратить моё внимание? — И это сработало, — усмехнулся он. — Я, блять, поверить не могу. Киришима скрестил руки на груди, и они замолчали. Что ж, по крайней мере, он больше не будет думать, что это стечение обстоятельств, под которое Бакуго удачно подстроился, чтобы найти себе кого-то для перепихона. — Так что, — спросил он, отрываясь от учебника. — Полетишь со мной в Швецию? И Киришима снова вздохнул. Правда, только для вида. — Да.