Яндере клоны Федора Нечитайло

      Фёдор застыл возле окна своей тесной комнаты, наблюдая за свинцовым небом, тяготевшим над городом, словно предзнаменование грядущих бед. Внутри него копилось беспокойство. Каждый из созданных им клонов был не просто ожившей картой, а личностью со своими страхами и желаниями. Но сейчас они видели в нём угрозу – человека, заточившего их в четырех стенах, лишившего самоопределения и свободы. Фёдор знал, что они боятся его, и это знание тяготило его, как тяжкий груз.       Он помнил их взгляды, полные настороженности и опаски, когда он пытался заговорить с ними. Они шарахались от него, как от ядовитой змеи, каждый шаг назад увеличивал пропасть между ними. Это ощущение безысходности порождало в нём гнев, обращённый на самого себя. Так продолжаться не могло. Без доверия ни о каком сближении не могло быть и речи. — Нужно поговорить. – думал он, перебирая варианты в голове. Как начать этот разговор? Обратиться к каждому отдельно? Или собрать их вместе и выразить свои мысли сразу? Второй вариант казался более логичным – так он мог четко изложить свою позицию и сразу установить контакт со всеми. Но в то же время он опасался, что это лишь ухудшит ситуацию.       Поэтому Фёдор начал готовиться. Он продумал речь, обдумывая каждое слово и жест. Он выбрал день, когда сможет уйти с работы пораньше, и старался создать более уютную атмосферу. Уборка квартиры, превратившаяся в тяжкий труд, вымотала его до предела. Он пытался вовлечь ребят, не принуждая, но настойчиво показывая, что это важно. Они смотрели на него с непониманием и тревогой, словно ожидая неминуемой катастрофы.       В конце концов, квартира засияла чистотой, но какой ценой! Создатель чувствовал себя опустошённым после долгого рабочего дня; глаза слипались от усталости. Однако даже в таком состоянии он продолжал просить клонов о помощи. На их лицах читалась смесь жалости и отвращения – им было неловко видеть своего создателя в таком жалком состоянии. Но больше всего их пугала его внезапная потребность в тактильности. Он стал чаще прикасаться к ним: клал руку на плечо, брал за руку, когда просил о помощи. Эти прикосновения, казалось, вызывали у них дрожь.       Каждое касание ощущалось ими как предвестие опасности, словно они оказались в логове хищника. Они отстранялись и избегали его взгляда. Создатель замечал это, но не понимал, как разрушить эту стену отчуждения. Его намерения были чисты: он хотел установить контакт, доказать им, что он не враг. Но вместо этого он лишь увеличивал пропасть между ними.       В день, когда он решил поговорить с ними, сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, оно выскочит наружу. Фёдор собрал клонов в одной комнате – атмосфера была напряженной. Они сидели на диване и смотрели на него с недоверием.       Собрав волю в кулак, создатель посмотрел на своих клонов. Он чувствовал, как напряжение витает в воздухе, словно натянутая струна, готовая лопнуть. Все взгляды были прикованы к нему, и он знал, что сейчас нужно было действовать. — Успокойтесь, — произнёс он, стараясь говорить спокойно и уверенно. В его голосе не было ни капли страха или стеснения. — Я рад, что могу наконец-то пообщаться с вами. Увидеть и узнать вас по-лучше.       Он заметил, как у некоторых клонов напряглись челюсти, а у других заблестели глаза от недоверия. Создатель продолжал: — В прошлом у нас как-то не заладилось общение, да и этот год был непростым. Но я рад, что это всё позади! Давайте жить дружно и счастливо! Я уверен, что у нас получится начать общение и стать… друзьями?       В воздухе повисла тишина, словно сама реальность замерла в ожидании ответа. Но вместо того чтобы ответить ему добрыми словами, восьмой взорвался: — Идиотизм! Думаешь, что мы станем общаться друг с другом после всего этого?! Мы буквально боролись за то, чтобы выжить здесь! И это всё по твоей вине! — создатель почувствовал, как его сердце сжалось. Он знал, что слова восьмого были полны боли и гнева, но не ожидал такой ярости. — Сам же нас винил в том, что мы никчёмные и тебе не нужные, а тут неожиданно решил нас простить и выпустить? Серьёзно?! Раз так хотел нашего прощения, мог бы сначала подготовиться! — пиковый король был зол, в словах создателя он слышал лишь упрёки, напыщенность и издёвки. Он не верил ни единому его слову и был готов доказать своё мнение всеми способами. — Я искренне прошу прощения за то, что произошло! — попытался вставить создатель, но его слова были заглушены. — Ложь! Ты просто хотел над нами поиздеваться! Мало было нас запереть в карточном мире, ты решил запереть нас в квартире без еды, воды и света! Ты думаешь, мы поверим в это?! —создатель ощутил, как его охватывает паника. Он понимал, что каждое его слово может стать последним шансом на примирение. — Так получилось… — произнёс он, но это лишь разозлило восьмого ещё больше. — Почему мы вечно страдаем из-за тебя?! Раз ты наш создатель, значит всё можно? Мы тебе не куклы и не игрушки! Мы требуем нормальных условий жизни! А ты лишил нас элементарной возможности выйти на улицу!       Каждое слово восьмого было как нож в сердце создателя. Он чувствовал себя беспомощным перед этой бурей эмоций. — Я дал тебе возможность выйти из квартиры. Но работать ты отказался! — закричал он в ответ. — Ты мог жить без ограничений, но сам отказался заработать на такую жизнь! Я пахаю как лошадь, чтобы угодить вам всем!       Его голос дрожал от эмоций. Он не мог поверить, что всё так обернулось. — Но раз вам наплевать на мои старания, я могу и уйти! Пожалуйста, живите без меня. Я открою вам дверь, а сам уйду и буду счастливо жить в одиночку!       В этот момент в комнате повисла тишина. Шестой, который сидел рядом с пиковым, вдруг произнёс: — Нет!…       Это слово прозвучало как гром среди ясного неба. Шестой сам испугался собственного голоса и быстро закрыл рот руками. Его глаза были полны страха и растерянности. Он не хотел, чтобы создатель ушёл от них.       Создатель обернулся к нему, увидев в его глазах искренность и страх потери. Это напоминание о том, что они были не просто куклами в его руках, а живыми существами с чувствами. — Шестой… — начал он тихо. — Я не хочу уходить. Я хочу помочь вам.       Восьмой фыркнул и отвернулся, но создатель заметил, как рука шестого дрожит от напряжения. — Вы все важны для меня! — продолжал он. — Я хочу создать для вас лучшее место. Давайте..попробуем понять друг друга?       Создатель почувствовал, как его голос становится более уверенным. Он видел, что некоторые клоны начали проявлять интерес: они обменивались взглядами и шептались между собой.       Восьмой всё ещё был зол, но в его глазах уже не было той ярости. Он смотрел на создателя с недоверием, но и с какой-то надеждой.       Фёдор продолжал говорить: — Я понимаю ваши чувства. Я понимаю вашу боль. Но я прошу вас: дайте мне шанс. Давайте вместе построим то место, где нам будет хорошо.       Слова создателя медленно проникали в сердца клонов. Они начали осознавать, что этот вечер мог стать поворотным моментом в их отношениях. — Давайте просто попробуем начать с маленького шага… — добавил он с надеждой.       Тишина снова окутала комнату, но теперь она была наполнена ожиданием перемен. Но она разлетелась вдребезги от звонкой пощёчины. Восьмой, не сдержавшись, влепил создателю по лицу, оставив на щеке яркий след. В комнате воцарилось ошеломлённое молчание. Шестой, зажмурившись, вжался в диван, а остальные клоны застыли в нерешительности, словно окаменевшие изваяния.       Создатель, не ожидавший такого поворота, лишь молча смотрел на восьмого. В его глазах читалось недоумение и боль, но ни тени злости. Он понимал, что за этим импульсивным поступком скрывается глубокая, кровоточащая рана обиды и разочарования. — Не простим, — прошептал пиковый, отводя взгляд, словно стыдясь своей слабости. — Ты не должен был… Но ты просто не понимаешь!       Создатель, не говоря ни слова, присел рядом с шестым и обнял его за плечи, чувствуя, как тот дрожит всем телом. Он знал, что сейчас нужно дать клонам время, чтобы переварить всё сказанное и произошедшее, дать утихнуть буре эмоций, бушующей в их сердцах. — Я всё понимаю, — тихо ответил создатель, глядя на восьмого. — И я готов выслушать каждого из вас. Но давайте поговорим об этом позже, когда все немного успокоятся.       Создатель поднялся, чувствуя непомерную тяжесть на душе. Он понимал, что одним разговором не исправить всего, что было разрушено. Но он не собирался сдаваться. Он был готов пройти этот тернистый путь до конца, шаг за шагом, чтобы заслужить доверие своих клонов, чтобы стать для них не тираном, а другом.       Оставив их в комнате, он вышёл на кухню и налил себе стакан воды. Его руки дрожали, как осенние листья на ветру, а в голове пульсировала боль, словно от удара. Он прислонился к стене, закрыв глаза, и постарался унять дрожь и успокоить воспалённый разум. Ему нужно было время, чтобы переосмыслить произошедшее и понять, как действовать дальше, как залечить нанесённые раны и построить мост к их сердцам.       Через некоторое время он вернулся в комнату. Клоны сидели молча, каждый погруженный в свои мысли, словно в глубокий омут. Создатель сел на кресло напротив них и, не говоря ни слова, просто смотрел на своих клонов. Он хотел показать им, что он рядом, что он готов выслушать и поддержать, что он не отступит, несмотря ни на что.       Наконец, тишину нарушил шестой. Тихо всхлипнув, он посмотрел на создателя своими большими, полными слёз глазами и прошептал: — Прости…       Создатель вздрогнул от неожиданности. Слова шестого прозвучали как хрупкий росток надежды в выжженной земле их отношений, как первый луч солнца после долгой и тёмной ночи. Он почувствовал, как тяжесть на душе немного отпустила, как уходит сковывающий страх. — Не за что просить прощения, — ответил создатель мягко, стараясь, чтобы в его голосе звучала лишь искренность. — Я понимаю, что вам всем сейчас очень тяжело. И я беру на себя ответственность за то, что вам пришлось пережить, за всю ту боль, что я вам причинил.       Он обвел взглядом всех клонов, стараясь установить зрительный контакт с каждым, заглянуть в глубину их душ. В их глазах он видел смесь страха, обиды и… надежды? Возможно, ещё не всё потеряно. Возможно, они смогут построить что-то новое на руинах прошлого, воздвигнуть здание доверия на фундаменте взаимопонимания. — Я знаю, что вам нужно время, чтобы всё обдумать, — продолжил создатель. — Я не буду вас торопить, не буду давить на вас. Просто знайте, что я здесь. Я всегда буду здесь, чтобы выслушать вас, поддержать и помочь. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы заслужить ваше доверие, чтобы доказать вам, что я достоин вашей дружбы.       Некоторое время в комнате царила лишь тишина, словно все затаили дыхание, ожидая чего-то. Клоны обменивались взглядами, не понимая, как реагировать на заключительную фразу. На их лицах отражалось напряжение и полная невозмутимость. Даже восьмой, всегда отличавшийся своим вызывающим поведением, казалось, не знал, что сказать, как выразить свои противоречивые чувства.       В конечном итоге четвёртый, обычно самый миролюбивый из них, поднял взгляд и нарушил молчание, словно разбив хрупкий лёд тишины: — Мы также не против стать друзьями, создатель. Но… — запнулся он, словно ловил ускользающие слова, и на мгновение отвел взгляд, нервно перебирая край свитера, ища в ткани забытую уверенность. Лицо его утратило привычное сияние, и смущение закралось в черты. — Однако… — продолжил он после паузы, — всё сложнее, чем кажется на первый взгляд.       Он снова отвел взгляд, будто не решаясь договорить. Создатель ждал, напряженный, как натянутая струна. Клоны, сидящие рядом с четвёртым, обменялись тревожными взглядами, в которых читались испуг и растерянность. Их руки нервно сжимались в кулаки, словно ища опору внутри себя.       Пятый, не выдержав, прорезал повисшую тишину своим ядовитым ехидством: — Феликс прав. Ты и вправду думаешь, что всё так просто?       Неприятное предчувствие сдавило грудь создателя. Он понимал, что всё нелегко, но надежда теплилась в душе. Почему клоны вдруг заговорили об этом? Когда они не высказываются прямо, их истинные намерения теряются в тумане догадок создателя. Он искал в глазах четвёртого хоть искру понимания, но увидел лишь отражение собственного страха. Безысходность с каждой секундой сгущалась.       Шестой, съежившись, тихо кашлянул, привлекая внимание. Обычно он молчалив, но сейчас, казалось, готов был высказаться. Он откашлялся снова и прошептал: — Создатель, мы видим твои старания, но… — второй легонько коснулся его плеча, обрывая фразу. Что это значило? Почему они запинались на каждом слове? Почему затыкали друг другу рты? Паника пульсировала в их головах, отдавалась дрожью в голосах, но они продолжали говорить, даже когда слова застревали в горле. Бросив на создателя многозначительный взгляд, второй повернулся к нему лицом. — Создатель, ты всё ещё лелеешь мечту о большой и счастливой семье, — произнес он спокойно, внимательно и немного отстраненно изучая лицо создателя. — Оставь эту затею.       Его слова, чёткие и жёсткие, мгновенно заморозили атмосферу в комнате. В голосе второго не было злобы, лишь серьезность и непоколебимая убеждённость.       Создатель, словно парализованный, не мог найти слов в ответ. Он ожидал сопротивления, но не этой ледяной прямоты. Слова ранили не хуже пощёчины, а возможно и сильнее. — Мы знаем, что ты хочешь как лучше, — второй смягчил тон, — но мы не дети. Ты не можешь навязать нам дружбу и семейную идиллию лишь потому, что этого хочешь ты.       Седьмой, до этого молчавший, тихо добавил: — Мы ценим твои усилия, но давай смотреть правде в глаза: мы разные личности, со своими характерами, мыслями и стремлениями. То, что ты требуешь от нас, попросту невозможно.       Создатель молчал, потонув в нарастающем чувстве беспомощности и разочарования. Он понимал правоту клонов, но это лишь усиливало боль.       Наконец до него дошло: их страх, их неуверенность рождались не из ненависти к создателю, а из страха перед его попытками примирения… Каждый из них говорил о невозможности создать единую семью из таких разных людей. Идея близости и родственных уз теперь казалась наивной фантазией.       Создатель опустил голову, не в силах больше выдерживать эти взгляды, словно впервые осознавая всю глубину пропасти. Он понимал их правоту, но это осознание больно било по его гордости и воле. Сколько сил было вложено в попытки сближения, и всё оказалось тщетным…       Тишину нарушил тихий голос третьего. — Создатель, выслушай меня, — произнес он, бросив взгляд на братьев, будто ища их одобрения. Они смотрели на него, поддерживая его решимость. — Мы чувствуем, что ты пытаешься нас контролировать… — восьмой, взглянув на третьего, подтвердил его слова, а затем продолжил: — Нам не нравится, когда ты вторгаешься в нашу личную жизнь, когда пытаешься управлять нашими решениями и поступками. Ты хочешь переделать нас под себя.       Создатель поднял голову, в его глазах отразились удивление и обида. Он всегда считал, что его намерения были благими, что он лишь хотел помочь им стать лучше, счастливее. Неужели они видели в нём тирана, жаждущего контроля? — Я… я не хотел… — пробормотал создатель, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я просто хотел, чтобы мы были вместе…       Пятый усмехнулся, насмешливый огонек заиграл в его глазах. — Вместе? Ты хотел, чтобы мы плясали под твою дудку и делали то, что ты считаешь правильным. Но мы не марионетки. У нас есть своя воля.       Создатель закрыл лицо руками, пытаясь унять дрожь. Он чувствовал себя раздавленным, словно все его мечты и надежды рассыпались в прах. Неужели он был настолько слеп, что не замечал, как его действия ранят их? Неужели он настолько эгоистичен, что ставил свои желания выше их свободы?       Создатель казался сломленным. Он искренне желал клонам добра, но если они так упорно воздвигали между ними барьеры, то так тому и быть. У него больше не было сил бороться с их страхом и строптивостью.       Фёдор вышел в коридор и зажег свет. Шестой, испугавшись, что создатель и вправду уйдет, немедленно последовал за ним. — Создатель! — Глаза шестого клона наполнились слезами. Он не хотел, чтобы создатель их бросал, но не решался подойти ближе и остановить его. Шестой мог только стоять в стороне и наблюдать, как создатель роется в своей сумке. — Пожалуйста… — голос клона дрожал от отчаяния. Он понимал, что без создателя никто из них не сможет позаботиться ни о себе, ни друг о друге.       Остальные клоны тоже вышли в прихожую, но молчали, не находя слов. Страх перед принятием решения и ответственностью за последствия был непосильным. — Ты нас оставишь? — с детской наивностью спросил первый, склонив голову и посмотрев на создателя печальным взглядом. Создатель на мгновение замер, затем, бросив быстрый взгляд на клонов, тяжело вздохнул и направился к двери с ключами. — Нет, — сухо отрезал создатель, и щелчок открывающегося замка разорвал тишину. Дверь с грохотом ударилась о стену коридора, эхо разнеслось по подъезду.       Но создатель не переступил порог. Он обернулся, подошёл к клонам и протянул ключи от квартиры восьмому. — Идите и делайте что хотите, — с усталостью в голосе произнес создатель, направляясь в свою комнату и потирая покрасневшие глаза. — Значит, ты не уходишь? — первый был удивлен не меньше остальных, но решение создателя оставалось неясным. — А вы меня уже выгоняете? — создатель выглядел измученным, его взгляд блуждал по лицам клонов. Он знал, что у него нет сил на перебранки или споры, ему нужен отдых, чтобы его оставили в покое хоть на пару часов. — Н-нет! Что ты? Я… я не это имел в виду, — пробормотал первый. Создатель повернулся и вошёл в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь.       В повисшей тишине слышалось лишь тихое тиканье часов на кухне. Клоны переглядывались, не зная, как реагировать. Шестой, всё ещё всхлипывая, крепко сжимал в руке край своей толстовки. Восьмой, приняв ключи, сжал их в кулаке, чувствуя странную смесь облегчения и вины.       Ромео первым нарушил молчание, подойдя к Пику. — И что нам теперь делать? — тихо спросил он, смотря на лидера с надеждой. Пик, не отрывая взгляда от двери в комнату создателя, прорычал: — Делайте, что хотите. Он же сказал.       В комнате стало шумно. Каждый высказывал своё мнение, предлагал варианты. Но единого решения не было. Страх, сковывавший их раньше, теперь уступил место растерянности и неуверенности. Они были предоставлены сами себе, и эта свобода оказалась пугающей.       Фёдор, прислушиваясь к их нестройному гомону, закрыл глаза. Ему было тяжело, но в то же время, он чувствовал слабую надежду. Возможно, этот небольшой толчок заставит их повзрослеть и научиться брать на себя ответственность. Возможно, он зря потратил столько времени и сил. Но он не мог сдаться. Не сейчас.       Вару, как всегда, попытался разрядить обстановку глупой шуткой, но она лишь вызвала раздраженные взгляды. Даже обычно податливый Габриэль огрызнулся в ответ, заставив Вару умолкнуть, удивленно вскинув брови.       Данте, обычно излучавший спокойствие и мудрость, казался потерянным. Он медленно прошелся взглядом по своим братьям, словно пытаясь найти ответ в их лицах. Но видел лишь отражение собственной растерянности. — Я, пожалуй, пойду, проверю, как он, — тихо произнес Куромаку и подошёл к комнате создателя.       Он осторожно постучал в дверь. Тишина. Он постучал ещё раз, но уже настойчивее. — Создатель, можно войти? — спросил он, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Ответа не последовало. Второй медленно открыл дверь и заглянул внутрь. Создатель лежал на кровати, отвернувшись к стене. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы.       Второй тихо вошёл в комнату и присел на край кровати. — Создатель, не злись на нас, пожалуйста, — начал он, стараясь говорить мягко и успокаивающе. — Но мы не хотели тебя обидеть. Просто… нам нужно время. Время, чтобы разобраться в себе, в наших отношениях.       Создатель молчал, не двигаясь. Второй вздохнул и продолжил: — Мы благодарны тебе за всё, что ты для нас сделал. Но мы не можем быть теми, кем ты хочешь нас видеть. Я понимаю, что мы разочаровали тебя...       В комнате повисла тишина. Второй поднялся с кровати и направился к двери. — Подумай над тем, что мы сказали, — произнес он, прежде чем выйти из комнаты. — И отдохни. Тебе это сейчас необходимо.

***

      В воздухе висела густая, осязаемая тревога, пропитанная запахом затхлой обиды и назревающего бунта. Солнечный свет, проникавший сквозь занавески в прихожую, казался тусклым и бессильным перед надвигающейся бурей. Лицо Феликса исказилось в гримасе отчаяния, щеки горели неестественным румянцем, а в глазах плескалось море невыплаканных слёз. Он больше не мог сдерживать рвущийся наружу крик души. — Вы хоть понимаете, что наделали?! — прокричал он, его голос сорвался на высокой ноте, эхом отразившись от стен. Феликс отчаянно вцепился в дверной косяк, его костяшки побелели от напряжения. Казалось, что он готов вырвать его кусок, лишь бы остановить их. — Да, теперь мы свободны и можем уйти отсюда! — прорычал Пик, его голос был полон сдерживаемой ярости, а лицо выражало лишь мрачное презрение, ведь сейчас сердце пикового короля горело жаждой свободы. Он попытался оттолкнуть Феликса от двери, но тот держался мертвой хваткой, словно врос в неё. — Неправильно это… — едва слышно пробормотал Зонтик, оставаясь в стороне и съежившись от страха. Его плечи мелко дрожали, а глаза застилала пелена слёз. Он тихо всхлипнул, пытаясь вытереть солённые дорожки рукавами своей бесформенной толстовки. Его взгляд метался между остальными клонами, отражая его внутреннюю борьбу. — А претворяться, что мы все счастливы жить в заперти – это прямо кайф идея? — Вару фыркнул, закатив глаза. Его вечная ухмылка, обычно такая раздражающая, сейчас казалась особенно язвительной. Он попытался проскользнуть в подъезд мимо Феликса, но тот преградил ему путь. — Да съебись ты уже! — Он резко дернул дверь на себя, отчего Феликс неожиданно отпрыгнул в сторону, с болезненным стоном схватившись за пальцы. Их прижало дверными петлями. — «Запертая клетка не даёт свободы. Запертая клетка защищает от свободы», — произнес Данте своим спокойным и мелодичным голосом. Он подошёл к Феликсу и аккуратно взял его за пострадавшую руку, внимательно осматривая пальцы. Благо, обошлось только ссадиной. — Создатель сам хотел, чтобы мы сказали ему о том, что думаем, — Ромео подошёл к остальным, но не решился первым переступить порог. В его глазах читалась борьба между желанием вырваться на свободу и страхом перед неизвестностью. — Пусть знает, что мы не можем жить так, как он хочет! Мы имеем право на свою собственную жизнь!       В этот момент в прихожую вернулся Куромаку. Его строгий взгляд, спрятанный за стеклами очков, прошёлся по присутствующим, оценивая масштаб происходящего. — И куда это вы собрались? — спросил он своим ровным, бесстрастным голосом, сложив руки на груди, чтобы выразить своё недовольство.       Вару и Пик обменялись мрачными взглядами, понимая, что вряд ли найдут среди остальных клонов союзников. Хотя все изначально были согласны с этой идеей и сделали всё, чтобы освободиться. А теперь же они как жалкие тру́сы дали заднюю и потянули пиковых за собой обратно в клетку. — Да брось, и ты туда же? — огрызнулся Вару, его голос был полон разочарования. — Неужели тебе нравится сидеть здесь и ждать, пока наш "великий" создатель решит, что с нами делать? — Пока вы будете шляться где ни попадя, Создатель может принять решение отправить нас обратно в карточный мир, — Куромаку поправил очки и посмотрел прямо в глаза Пика. Он знал, как повлиять на него, как заставить его сомневаться. — Вы уверены, что готовы рискнуть всем этим? — Пусть только попробует! — Пик рявкнул, прищурив свои налившиеся кровью глаза. Ярость клокотала в нём, готовая вырваться наружу. Куромаку приподнял бровь, скептически посмотрев на Пика. — И кто ему помешает, если вы все уйдете? — спросил он, его голос был полон сарказма. — Кто защитит нас, если он решит, что мы ему больше не нужны? — Может быть, так будет лучше? — пробормотал Зонтик, аккуратно подойдя к Куромаку сзади, словно ища у него защиты. Его голос был тихим и робким, словно он боялся, что его услышат. — Завали своё никому не нужное мнение! — прошипел Вару, его голос был полон яда. Он оскалился, сжав кулаки. Его лицо исказила гримаса злости.       Куромаку недовольно посмотрел на Зонтика и вздохнул, устало потирая переносицу. Он перевёл взгляд опять на Пика. — Зря вы так. Оставите его здесь одного, и он будет капать этим Создателю на мозги, умоляя вернуть вас обратно. Этого вы хотите?       Пик на мгновение задумался. Он понимал, что Куромаку прав. Оставить Зонтика одного было слишком рискованно. — Значит, пойдет с нами, — решил он, схватив Зонтика за руку и поволочив его за собой к выходу. — Эй, подожди, больно же! — заплакал Зонтик, упираясь всеми способами, чтобы его не вытащили из квартиры. Он отчаянно цеплялся за мебель, пытаясь остаться. — А карты тоже с собой заберешь? — спросил Куромаку, его голос не выражал никаких эмоций. Он остановил Пика, положив поверх его запястья свою руку. Его взгляд был пронзительным и серьёзным. — Он их не найдет.. — буркнул Пик и отвернулся, стараясь скрыть своё волнение. — В двухкомнатной квартире не так много места, чтобы спрятать колоду карт, — парировал Куромаку, его голос звучал спокойно и уверенно. — Не стоит недооценивать Создателя. Он знает нас слишком хорошо. И если он захочет нас вернуть, он это сделает, независимо от того, куда мы убежим. — Куромаку не собирался сдаваться. Он чувствовал ответственность за всех клонов, за их безопасность и будущее. Побег казался ему безумием, риском, который они не могли себе позволить. — Мы что-нибудь придумаем, — огрызнулся Вару, закатывая глаза. — Как будто у тебя есть план получше. Сидеть здесь и ждать, пока он решит, что с нами делать? — У меня есть план, — Куромаку выпрямился, глядя на Вару с вызовом. — Мы должны поговорить с создателем. Показать, что мы способны позаботиться о себе и больше не будем создавать ему неприятностей, если он даст нам шанс. Нам надо просто убедить его изменить правила игры. — Убедить его? — рассмеялся Ромео. — Ты думаешь, он нас послушает? Он нас создал, как марионеток. — Он не чудовище, — возразил Данте, спокойно наблюдая за разгорающимся спором. — В каждом есть искра добра. Нужно просто найти к ней путь. — Именно! Создатель ведь очень-очень добрый! Он столько уже для нас сделал и если мы попросим, то он обязательно нас выслушает. — Феликс воодушевлённо залепетал, будучи полным нового энтузиазма и позитива. — А если не выслушает? — прошептал Зонтик, прячась за спиной Пика. Страх сковывал его, не давая принять чью-либо сторону. — Тогда будем действовать по обстоятельствам, — отрезал Пик, вырывая свою руку из хватки Куромаку. — Хватит болтать. Мы уходим.       Он решительно потянул Зонтика за собой, открывая дверь. Остальные, словно зачарованные, наблюдали за ними. Никто не знал, что их ждёт за порогом. Свобода или погибель.