Чёртов конкурс

«Умоляю, простите меня. Простите все, кто может из-за меня пострадать. Мне очень и очень стыдно! Не судите меня так строго! Я очень её люблю, но она является преградой для всех! Мне просто нужно отвлечь её...» ***

      На первые три урока я не пришла ― проспала. Вчера очень разнервничалась из-за слов Цзыюй и легла спать очень поздно, а утром, сонная и желающая вздремнуть ещё 5 минут, решила отключить будильник и немножко подремать. Мне снилась та, кого я в самом деле люблю. И сны с ней я не могу не посмотреть. Особенно, когда моё обожание наконец-таки тысячно извиняется предо мной, затем наклоняется к моему уху, горячо признаётся в любви, потом трепетно целует… А я неспешно отвечаю, закрываю глаза и успокаиваюсь в её сладких объятиях... Мечта!       Когда я вошла в кабинет английского языка, никто не обрадовался моему приходу. Я осторожно оглядела класс. И поняла, что практически каждый смотрит в мою сторону. Самые ехидные смешки я услышала с пятой парты, где сидела Сана, Джихё и Момо. Чеён и Мины на месте не было. Зато Моморин, заприметив меня в начале класса, ухмыльнулась и зашагала ко мне. Я напряглась: «В этом и заключается смысл моей школьной жизни ― побои от Момо».       ― Доброе утро, ― прилично поклонилась Хираи, ― мой драгоценный Тофу.       Внутри всё зажгло. Сердце запрыгало. Такое бывает, когда Моморин контактирует со мной. Ещё и ласково называет…       Я позволила ей называть меня «Тофу» ещё с шестого класса. Вернее, она сама решила, что этот псевдоним отлично мне подходит, и, не спрашивая позволения, обращалась ко мне так. Мне ещё приятно, когда Момо называет меня «Дахён-а». Сразу чувствую, как от удовольствия расплываюсь в широкой улыбке. Это намного лучше, чем «Глупая староста». Да и Момо использует формальный язык ко мне очень ласково, с мягкой интонацией.       Я залипла на одноклассницу. Она тоже выразительно рассматривала меня. «Ты не можешь пялиться на неё так долго, Дахён-а!» ― одернула я саму себя. Но не пялиться не получалось. Момо улыбнулась.       ― Некрасиво пропускать школу, староста, ― сказала она.       Я кивнула. Тогда Момо подошла ко мне ближе, задев своим крепким плечом. Впервые я смогла рассмотреть соперницу так близко. И да, она действительно очень изменилась, стала намного краше и интересней. Я смутилась ещё больше.       ― Я очаровательна, ― похвалила Момо саму себя, выводя меня из красочных мыслей. ― Ты такая глупая, Дахён. И я никогда не видела девушки глупее тебя.       Теперь уже взгляд Момо не казался таким тёплым и приветливым. Она смотрела на меня колюче и холодно, и я, не выдержав такого напряжённого взгляда, отвернулась и направилась к своему месту. Чеён по-прежнему не было.       Момо следовала за мной, даже захватила сумку с последней парты, за которой она сидела вместе с Саной, и швырнула на мой соседний вариант. Я едва сдержалась, чтобы не скривиться. Зачем мне сдалась эта Хираи? А если сейчас в класс зайдёт Чеён и увидит нас вместе? Она ведь подумает, что я променяла её или начала общаться с нахалкой Момо!       Но вместо ревнивой Сон на пороге класса появилась Наён. Довольно оглядев весь класс, она села за парту к Цзыюй. Достала разноцветный с бабочками пенал и учебники и повернулась ко мне. Класс тоже глядел на меня, будто в ожидании чего-то. Момо подсела ко мне и, закусив губу, заинтересованно уставилась на Им, кивнув ей и подперев голову рукой.       Наён, конечно, очень странная девушка. Самая старшая и смышлёная, зато ведёт себя как глупый бесстыдный ребёнок. Открыто пялится, чего-то там хмыкает, перешёптывается с одноклассниками. После вчерашней беседы с Чжоу я могу ожидать от любого чего угодно. Каждый может упомянуть о моих чувствах. И от одной мысли, что я в любой момент могу раскрыться, я испытываю тревогу и страх. Я чувствую, что, если обо мне узнают ещё и подруги, от допроса мне не отвертеться. Хотя, наверное, они и так всё поняли.       Думая над этим, я на несколько секунд подвисла, прослушав обращение Им. А Момо в это время уже тихонько хихикала.       ― …не хватает ума признаться мне лично, так зачем же ты пишешь все эти глупые записки?       От услышанного я чуть не свалилась со стула. Если бы не надёжные руки соперницы, я бы точно шлёпнулась.       Первое, о чём я подумала: какое ещё признание Им Наён? А как же Момо? Наён даже не в моём вкусе, чтобы я писала ей любовные записочки!       Вторая моя мысль: кто, чёрт возьми, написал записочку? Кто посмел писать Наён от моего лица? Кто мог подставить меня? Это так низко, подло, как неприятно, когда какой-то инкогнито пытается тебя так опозорить. Ещё больнее ― когда пытаются опозорить на весь класс. Это ведь всё неправда!       Третья мысль: «Что обо мне подумают одноклассники?» ― волновала меня больше всего. Сердце жгло от обиды, и хотелось расплакаться прямо в классе, при всех. Всем показать свою слабость. Наверняка кто-то из свиты Момо додумался до такого. Или та же Хираи. Момо точно могла сочинить какой-нибудь бред и незаметно подкинуть своей лучшей подруге, мол, передала Дахён. Точно поджидала подходящее время, и вот ― подбросила. И весь класс точно поверит во всё это, зная, что при малейшей попытке выступить против Момо и её свиты вернутся домой с фингалом под глазом!       Момо осторожно гладила меня по макушке, а затем не выдержала и выкрикнула:       ― Дахён-а, что ты там написала Наён?       Все снова уставились на меня. Щёки горели, и кровь пульсировала в висках. Я даже боялась обернуться. Сидела, как прихлопнутая, опустив голову. Как же унизительно.       ― Онни, зачти же нам всем вслух любовное сообщение Дахён! ― весело пропищала Момо.       Вот же стерва! Недавно поддерживала меня, а теперь на другую сторону перешла!       ― Думаю, нечего больше унижать наивную старосту, ― с ехидством ответила Им, разрывая кусочек бумаги на мелкие частички. Она даже не дошла до мусорки ― швырнула прямо на пол. ― Я бы ни за что не стала встречаться с такой, как ты! И я не лесбиянка!       Одноклассники громко засмеялись. «Стыд старосте класса быть лесбиянкой и соблазнять Наён!» ― выкрикнул кто-то, и я закрыла уши от своего позора. Кто-то воскликнул, что пора обновлять табель успеваемости. Неужели они все не понимают, что меня кто-то подставил и в этот момент я чувствую себя очень отвратительно? А Момо продолжала гоготать. Как же мне хотелось её чем-нибудь стукнуть!       ― Долго думала над тем, что написать? ― не отставала Им.       ― А я вчера видела, как она в библиотеку заходила! ― подключилась к унижениям Минатозаки Сана. ― Глупая староста!       ― Да заткнитесь вы уже все! ― внезапно неуверенно гаркнула Цзыюй, обращаясь к одноклассникам. Потом подошла ко мне: ― Тофу, ты как?       А я ― никак. Меня будто здесь и нет. Душа улетела далеко-далеко, а в классе осталась одна разбитая оболочка. Я даже не знала, что ответить одноклассникам, хотя обычно была и не против поссориться.       И всё-таки этот смех продолжался. Когда Наён снова отпустила очередную шутку, я не выдержала, схватила пенал Момо с парты и, развернувшись, запустила в Им. Попала прямо в хохочущую голову. Наён будто словами подавилась, но, к счастью, наконец успокоилась.       В этот момент прозвенел звонок, и вместе с ним в класс забежала озадаченная классная руководительница, учительница Ли. Она что-то быстро проговорила, но я даже не старалась услышать её, так как способность здраво размышлять пропала. Отличные были каникулы. А начало второго семестра ещё лучше! Того, кто меня так жёстко подставил, я найду после урока. Только немного успокоюсь и приведу себя в порядок.       Но успокоиться я не смогла. Госпожа Ли первым делом обратилась ко мне:       ― Староста, сейчас же выйди из кабинета, после урока у нас будет серьёзный разговор!       Видимо, кто-то уже ляпнул. Глупо было надеяться, что всё пройдёт втайне от учителя.       Я молча встала, кивнула и поспешила выйти из класса. Пошла в дамскую комнату и просидела в ней все пятьдесят минут, уронив голову на руки. Пока я даже не знала, как можно оправдать себя перед госпожой Ли.       Урок тянулся вечность, но мне и не хотелось, чтобы он заканчивался. Тогда ведь придётся возвращаться и как-то объясняться. Встречать меня, как обычно, будут со смешками и подколами.       Да и что я скажу учительнице Ли? Что она всё не так поняла? А как ещё это можно понять? Ей ведь сейчас прямым текстом сообщат о моём нелепом признании в записочке… И вскоре об этом узнает вся параллель. Без Ю Чонён, конечно, но дружелюбная Сана обязательно найдёт, кому разболтать. Уже представляю, как всё это раздуют. Надеюсь, что до директрисы информация не дойдёт. Ведь потом это всё перейдёт на родителей… А родители-то в другом городе ещё три недели будут. Зачем их так нервировать?       Со звонком я вернулась в класс. Специально дождалась, пока все обидчики покинут класс. Я скинула вещи в сумку и присела за парту, ожидая первых слов от классной руководительницы.       Мы молча глядели друг на друга. Учительница ждала, пока я сама сознаюсь, а я ожидала, чего же такого она выдвинет против меня. И тут в класс зашла завуч. Она часто вызывала госпожу Ли, нагружая её заданиями, отправляя в другие школы на собеседования, назначая её куратором на государственных школьных экзаменах, чем обычно меня раздражала. Но сейчас её присутствие стало для меня настоящим спасением. Я не была готова оправдываться перед классной руководительницей. Гораздо важнее мне было сейчас побеседовать с Момо.       Завуч сообщила о предстоящем педагогическом совете в учительской, после окончания всех уроков. Госпожа Ли кивнула, а потом быстро взглянула на меня. Я только ниже нагнула голову. Теперь я не могла представить, что будет ожидать меня в дальнейшем. Преподавательница быстрым шагом вышла из класса, перенося нашу беседу на более позднее время. Сердце предательски быстро забилось, и я почувствовала себя по-настоящему брошенной. Чеён и Мины целый день не будет в школе ― обе, как оказалось, устроили себе тайное свидание, госпожа Ли тоже выступила против меня, а остальные продолжают грубо насмехаться. Где найти того, кто мог бы мне помочь?       Я медленно вышла из кабинета. В коридоре было не очень много людей, поэтому я без труда разглядела Хираи и её свиту. Момо стояла у окна и что-то изучала в своём телефоне. Когда она, словно почувствовав на себе взгляд, подняла голову и увидела меня, то так гадко усмехнулась, что сомнений у меня почти не осталось: это она. Момо что-то прошептала Сане, а та заболтала Наён; и вскоре эта троица довольно пялилась на меня. Зря я решила разбираться с ними прямо сейчас.       Развернувшись, я потопала прочь, к школьному гардеробу, решив, что продолжать учебный день буду не в состоянии. Не успела я выйти со школьного двора, как начал хлестать дождь. Не возвращаться же? «Прокапает и пройдёт!» ― подумала я. Но как только я покинула ограду и выбралась на широкий проспект, дождь пошёл сильнее, а затем и вовсе превратился в ледяной ливень. Какое хорошее начало апреля! Холодные капли заливали заплаканное лицо, торчащие из-под куртки длинные волосы тут же намокли. Я не желала идти домой, ведь знала, что рано или поздно ко мне прибегут подружки. Долго петляла по улицам, даже не думая надеть тёплый шарф Ю Чонён или укрыться в своём любимом дешёвом кафе. «Вот заболею, и они все по мне соскучатся!» ― досадно думала я.       Однако спустя час бессмысленной ходьбы по городу мне уже было не до одноклассников. Стало очень холодно, морозно, и я почти стучала зубами от холода. Остановилась посреди пустой незнакомой улицы и начала растерянно оглядываться. В лицо ударил такой сильный порыв ветра с дождем, что я, испугавшись, подпрыгнула, отскочила и закрыла глаза руками. Не в состоянии контролировать приступы обиды, я расплакалась. Так горько плакала, жалела, что имею какие-либо отношения со своим классом, что даже затряслась.

«Зачем ты пишешь все эти глупые записки?» «Позор старосте класса быть лесбиянкой и соблазнять Наён!» «Пора обновлять табель успеваемости!»

      ― Какая же ты глупая, староста, ― внезапно рядом раздался голос болеющей одноклассницы.       Я обернулась и, не говоря ни слова, накинулась с объятиями на Чонён. Она тоже крепко обняла меня. Я уже представила, как удивлённо смотрят на нас прохожие…       ― Мама, ― всхлипнула я, ― ну как они могли так поступить?       ― Они все тупые в нашем классе, ― проворчала Чонён, не выпуская меня из объятий. ― И как это вообще произошло?       ― Ко мне вчера приходила Цзыюй, поела всю еду, ― шмыгнула я носом. ― Она много о тебе говорила, а потом упомянула, что в классе появился слух о моей влюблённости. А сегодня все смеялись над моим признанием Наён. Даже вспоминать не хочу! Я что, правда такая глупая, Чонён?       ― Ну почему сразу глупая? ― Ю погладила меня по волосам. ― Просто неуклюжая. Ты серьёзно призналась стерве Наён в любви?       ― Да какое признание! ― со злостью проговорила я, похлопывая «маму» по куртке. ― Кто-то из компании Моморин мог такое заделать.       ― Как меня раздражает эта Момо, ― с явным отвращением ответила подруга. ― Ей-то какое дело до твоей жизни?       Я буркнула тихое: «Не знаю» ― и закуталась в шарф. Чонён отстранилась и осторожно заглянула в мои глаза.       ― Лишь бы в чужом белье копаться, ― закатила глаза одноклассница. Открыла телефон и что-то из него вычитала: ― Ты ещё не проверяла группу класса. Эти слухи ещё с пятницы ходят.       Я округлила глаза. Какая же Момо стерва!       ― А в группе школы давно обсудили твой поступок, ― сообщила Чонён, зачитывая пару обидных сообщений вслух. Я поморщилась. ― Ну ты и лох. Ким-лох!       ― Погоди! ― выкрикнула я. ― Это ли не ты всем разглагольствовала?       ― Чего? ― воскликнула Ю. ― Я не настолько глупая! Я, вообще-то, болела три недели. Мне совсем не до тебя было. До сих пор кашляю! ― Чонён наигранно покашляла.       ― Закашлялась!       ― Ты же моя самая-самая любимая староста! ― радостно запищала одноклассница. ― Я бы в жизни никому не стала про тебя глупости плести!       В ответ я убеждённо пожала плечами.

*** «Я клянусь, что мне очень жаль! Не думайте обо мне плохо, пожалуйста. Я слабая, и я это знаю. Но что мне сделать, чтобы о моих чувствах никто не узнал?» ***

      Я провалялась с температурой неделю и ещё два учебных дня. Никто из подружек так и не приходил ко мне в гости. Чонён, к тому времени уже выйдя в школу, иногда проведывала меня, поила нужными лекарствами или просто интересовалась жизнью. Ворчала, что видит Хираи в школе каждый день, и та всегда обращается к ней высокомерно и грубо. Даже не спрашивает обо мне. О классной жизни я не спрашивала ― знала, что почти каждый сейчас недолюбливает меня. После конфликта с учительницей и Наён расстались мы с одноклассниками сухо и нелепо. До сих пор вспоминаю их громкий гогот.       Все эти дни, пока я валялась дома, думала только о сопернице. Чонён, как только вышла в школу, рассказала, что табель успеваемости изменили. Теперь я была на втором месте. И, если честно, я ничуть не удивилась. Понятное дело, что «мой» поступок без последствий не обошёлся.       Перед тем днём, когда я должна выйти в школу, ко мне прибежала Сон Чеён. Я была не очень рада видеть подругу, но отказаться от неё не смогла. Чеён умалчивала о своих прогулках с Миной, зато бодрствовала насчёт событий в школе. Будто специально усугубляла моё состояние.       ― Прикинь! ― тянула меня за рукав футболки подруга. ― Чонён разбила в столовке чашку с рисом, а Цзыюй этот рис ногой под фикус замела! Вот я обсмеивалась! Ха-ха-ха!       Сон принесла с собой самгёпсаль, и моё настроение значительно улучшилось. Обрадованная я начала распаковывать мяско.       ― Ой, надеюсь, ты больше не заразная? ― отпрянула от меня Чеён. ― Не хочу не видеться с Миной. И по тебе я тоже соскучилась, Тофу!       ― Не знаю, ― ответила я. ― Так почему же ты не приходила ко мне всю ту неделю?       ― В смысле? Я не хочу заразиться твоими микробами!       Я прошла на кухню, доставая столовые приборы к пище. Чеён сбросила ботинки и по-хозяйски пошла за мной. Сама поставила чайник. Что-то проверила в телефоне и с грустным выражением лица уселась за стол.       ― Чонён же не заразилась!       ― Чонён? Она к тебе приходила? ― озадачилась подруга. ― Только ей не говори, что она лох!       Я, не оборачиваясь к подруге, рассмеялась.       ― Серьёзно! Надо было видеть ту картину в столовой! Чонён и Цзыюй ― два лоха!       Чен-Чен, забавно хрюкнув, тоже рассмеялась.       Наконец я не выдержала и задала вопрос, который мучил меня всё время моей болезни:       ― Как будем мстить Момо?       Сон тут же встрепенулась:       ― Ты всё-таки решилась?       ― Из-за неё меня могут исключить из школы. И я не попаду на конкурс. Сразу же проиграю Хираи. Больше всего боюсь, что информация долетит до родителей. Чего мне дома ждать, когда они приедут?       Чеён задумчиво нахмурила лоб, а потом выдала:       ― А за что мстить-то?       ― Ты даже не знаешь… ― вздохнула я. ― Как хорошо, что лучшим подругам, единственным в классе, неизвестно о моей влюблённости!       ― Влюблённости? В кого? ― удивилась подруга. ― В Момо? Она же больная на голову! Плохие у тебя вкусовые предпочтения. Я же намного лучше этой глупой Хираи! ― продолжала нагнетать Чеён.       ― Намного лучше Наён!       ― Наён? Ты что…       ― Да подставили меня! ― не сдержалась я. ― И я думаю, что это сделали Момо и Сана.       ― Вот дают! ― удивлённо проговорила Сон. ― А они что, давно по макушке не получали?       Я вспомнила, какая у меня была шишка, когда Момо врезала своим кулаком прямо по лбу.       ― Это ты давно не получала, ― усмехнулась я. ― Не надо трогать Момо. Я поболтаю с ней.       ― Вразуми этой глупой тупице! Чтобы больше никогда нас с Минари не дёргали!       Я кивнула. Села за стол рядом с подругой и, заметив её резкую перемену настроения, осторожно поинтересовалась:       ― Ты в порядке, Чен-Чен?       Подруга тихо всхлипнула.       ― Послушай… Мы с Миной... Поссорились...       Чеён и раньше бросала Мину. Причины были разными. Чеён может ей на тонкую ревность сыграть, общаясь с Наён (ну, здесь Чен-Чен, конечно, притупила, если хотела обратить на себя внимание Мины), или просто так на встрече кинуть, узнав, что Минари погуляла с какой-нибудь своей подружкой. И каждый раз в их перебранках виновата именно Мина. Чеён же никогда не делает ничего плохого! Сама ведь плачется, мол, я не могу жить без Минари, а потом так предательски поступает. Знает же, что взаимоотношения портит, но продолжает доводить Мину.       Мина вообще неуверенная в себе личность. Она всегда переживает, что может сделать что-либо не так, боится лишний раз открыто выразить своё мнение, думая, что её обязательно осудят, лишний раз расстраивается и закрывается в себе, когда терпит неудачи или критику со стороны близких. Я не знаю, что заставило эту девушку так в себе сомневаться. При общении с нами Мина в первую очередь думает, что является преградой для всех, поэтому предпочитает одиночество и спокойствие. Мине часто нужна забота и поддержка, да и сама она не будет против приласкать меня или Чеён, когда мы почувствуем себя плохо. И как можно донести до этой замкнутой девушки, что она не может нам препятствовать? Наоборот, в нашей компании я готова ценить Мину больше всех.       А Чеён не такая. Ей обязательно нужно выпендриться. Она бы только и хвасталась, сколько свиданий у неё прошло! Вот и дохвасталась ― Минари отстранили от учёбы за частые пропуски. Поэтому Чен-Чен и не приходила ко мне в гости во время моей болезни. Вместе с Мёуи любила прогуливать занятия, и вот, у Психа лопнуло терпение. Как раз Мина не собиралась сдавать ему долги…       Чеён всхлипнула. У меня от жалости к подруге даже сердце защемило.       ― Это так больно, ― всхлипнула Чеён. ― Меня самым настоящим образом бросили. И что же я буду делать без Минари?       ― Да кто тебя бросил? ― спросила я. ― Сама же наговорила ей чепухи, обидела подругу, и она перестала в школу ходить!       В такую сильную преданность Чеён к Мине я не верила. Это она на словах городит. А на самом деле, если бы Мина вернулась к учёбе, опять бы бросила её и ушла гулять со своим личным человеком ― Чжоу Цзыюй.       ― Поссорились ― помиритесь. Всё, не хныкай, ― я похлопала подругу по плечу. Но она ещё громче расплакалась.       ― Не учится она больше в нашей школе, дурында! ― рассердилась Чеён, вытирая рукавом толстовки слёзы. ― Я видела Минари с документами в кабинете директора. Даже подходила, спрашивала: «Что произошло? Ты уходишь? Что-то между нами?», но она не обратила на меня никакое внимание!       ― Понимаю, ― кивнула я. ― Но ты уверена, что она именно забирала документы из школы? Может, она просто заменяла информацию?       ― На что? ― разозлилась подруга. ― Её нет в школе, а на связь со мной она не выходит! Я каждый день звоню ей, а в ответ слышу лишь: «Номер недоступен» ― от автоответчика! ― Чеён снова горько заплакала.       Я обняла подругу за плечи. Она развернулась, продемонстрировав заплаканное лицо.       ― Мне всё ещё больно понимать, что Минари нет с нами уже неделю, ― шмыгнула носом подруга. ― Я даже не успела ей признаться… Какая же я несобранная! И слепая, и дурная, и дубовая! Я всегда буду помнить её доброту. Она была такой весёлой и красивой…       ― Ты говоришь так, как будто её нет в живых, ― проворчала я. ― И в чём признаться? Что ты специально её до такого состояния довела? Ты ей скажешь: «Ха-ха-ха! Наивная Минари! Не было у меня никаких свиданий. И с парнями я никогда не встречалась. Разве что начинала в девятом классе, когда с Цзыюй на 80 вон спорила. Я просто заставляла тебя сгорать от ревности!» И чего тогда стоят твои признания Мине? Не обманывай ни себя, ни её.       ― Ты просто никого не любила, ― снова взвыла Чеён. ― И никого не теряла!       ― Для меня расставание с Миной так же тяжело, как и для тебя! ― злилась я. Нужно же было ей такую ересь снести! Меня охватила обида. Мне вообще показалось, что Сон Чеён думает только о себе.       ― Ты ж ни с кем не встречалась!       ― Любить можно по-разному, и терять тоже, ― сухо ответила я. ― Ты сама довела Мину до такого состояния.       Чеён не ответила. Крепко вцепилась в рукав моей футболки и по новой заревела.       ― Представляешь, ― заикалась Сон, ― как Мине сейчас здорово… Новая школа, новый класс… Она, наверное, даже забыла, кто такая Сон Чеён... Наверное, завела себе новую лучшую подружку и сейчас тусуется с ней, думая, как же ей хорошо без меня…

***

      Я уже отвыкла от такого, какая Чен-Чен болтливая. Поэтому мы когда-то и подружились. А ещё забыла, как тепло меня может встретить Момо...       Чеён принялась разбираться в своих учебниках, на которые она умудрилась пролить чай. Каждую мокрую книжку она вытаскивала, дула на неё и трясла над партой Хираи, и вскоре та появилась на пороге классного кабинета. Мы тут же приумолкли и застыли со своими вещами в руках. Момо, оценив обстановку, прошла на место Саны и нагло бросила на него сумку, а потом присела за парту сама, не сводя с нас озлобленного взгляда.       Мы молча продолжали пялиться на Хираи. Чеён не решалась оправдываться. Момо по-хамски положила ноги на парту.       ― Значит так! ― свирепо начала она. ― Если не признаетесь, кто страдает такой фигнёй, каждую поочерёдно придушу, как курёнка, ясно?       Мы с Сон переглянулись. Поняли. Чеён сделала робкий шаг вперёд.       ― Ты ничего не перепутала? ― насмешливо оглядела подругу с ног до головы Момо. Показала ей неприличный жест и хихикнула.       Чеён снова накинулась на Хираи:       ― Смешно тебе, идиотка? И после своих гадостей ты смеешь нам что-то предъявлять? Постыдилась бы Ким Дахён с табеля спускать таким нечестным способом!       ― А что это ты со мной в таком тоне разговариваешь? ― по-прежнему снисходительно улыбаясь, нахмурилась Момо. ― Давно по шее не получала? Сейчас вылетишь следом за своей обожаемой Минари!       ― Так это ты выгнала Мину? ― пропыхтела Чеён, снова первой пихнув Хираи. Ничему её жизнь не учит… ― Ты больная! ― продолжала беситься Чен-Чен. ― Я сама пойду к директору, чтобы тебя выгнали отсюда! Чокнутая!       Момо вдруг вскочила из-за стола и повалила Сон на пол.       ― Ты мне ещё поговори! ― рычала от злости Хираи, мутузя бедную подругу.       На жуткий шум обратили внимание одноклассники. Минатозаки закопошилась в своей сумке, а потом режуще заверещала. Да так звонко, что у меня заложило уши. Тут же раздался грохот ― учебники Чеён попадали на пол. Я уже бросилась к двери звать классную руководительницу на помощь, как мне перегородила путь Наён.       ― Помогите! Тут смертельные бои!       ― Туда её, Чеён-а, бей!       ― О, лесбиянка заявилась, ― отвлекла меня Им, закидывая сумку на стол Джихё. Я испугалась и отошла назад. Наён обратилась к одноклассникам: ― Тишина! Главный позор нашего класса наконец-то вышел с больничного!       ― Моморин! Что за фигня? ― подключилась Пак. ― А ну вставай!       ― Да забей ты её! ― воинственно прокричала Сана.       От боли за подругу я сжала кулаки и кинулась к парочке на полу:       ― Перестаньте! Сейчас войдёт Псих, и нам всем будет плохо! Чеён-а, отпусти Момо!       ― Не могу! ― пропыхтела Сон под Хираи. ― Не видишь, твоя Моморин меня очень эротично оседлала!       Хираи, лупцующая Чеён, вмиг смутилась и перевела взгляд на меня. А когда Чен-Чен потянула её за волосы, залепила такую звонкую пощёчину, что все ахнули. От слов Чеён были в шоке не только Сана и Наён, но и, кажется, сама Момо.       ― У тебя все дома? ― гаркнула Хираи.       Чеён ухватилась за щёку.       ― Ты не могла бы на мне не ёрзать? А лучше ― свали! ― проворчала Сон. ― Сейчас Тофу дотла сгорит! Смотри, у неё уже щёчки красные. Ревнует! Иди успокой свою сумасшедшую фанатку!       Момо ещё больше смутилась и, отпустив подругу, снова засела за парту. При этом не сводя с меня шокированных глаз. Я тоже была поражена декларацией подруги. Думала, что сейчас Момо буркнет на меня, но она ровно сидела и молчала. Мне даже показалось, что ей стало немного некомфортно. Стыдно, обидно…       ― Ты что, изменяешь мне, глупая староста? ― я услышала насмешливый голос Им Наён. ― У нас даже не было того самого! Ну как же ты могла?       Я злобно посмотрела на Чеён. Подруга только нагло ухмыльнулась.       ― Я согласна быть твоей заместо этого глупого Тофу, ― невинно построила глазки Им Джихё. ― Ты только скажи.       ― Фу! Какой страх! ― Сана отмахнулась и закрыла нос, будто Пак серьёзно накосячила. ― Надо тебя снять и в позор школы выложить! Фу, ещё одна лесбиянка!       ― Нам одной дурочки на класс хватает, ― наконец-то сказала Момо.       ― Да ты ж такая же! ― рассмеялась Чеён.       ― Заткнись!       ― А я сняла эту любовную историю, ― Чонён потрясла телефон. ― Ха-ха-ха! И уже отправила подружкам. Скоро вся параллель будет весело приветствовать новых романтических парочек!       ― Ха-ха-ха! А глупой старосте уделят больше внимания!       ― И тебе тоже, ― негромко добавила Чеён. ― Никто не будет с тобой разбираться! И попрощаешься ты со своей репутацией, вице-президент класса!       ― Нас всех повыгоняют, ― вздохнула Цзыюй. ― Лучше удали своё кино, тупень ты!       ― Не буду, ха-ха-ха!       Чонён бы гоготала ещё долго, если бы не вошедший в класс Псих. Одноклассницы тут же замолкли и уставились на него. Одна лишь Момо продолжала сверлить меня взглядом, и я покачала головой, мол, ты всё не так поняла. Псих тяжело вздохнул и молча оценил всю обстановку, прежде чем строго поприветствовать нас:       ― Урока сегодня не будет, но вы не имеете права уходить со школы.       Историк злобно осмотрел должниц и, открыв школьный журнал, что-то быстренько записал. «Ура!» ― подумала я, ведь сегодня была б моя очередь дежурить. Псих не любит грязные кабинеты, и я не люблю помогать именно ему. Чувствую себя служанкой, когда он просит сильней нагнуться, чтобы собрать мелкий мусор ― бумажки остальных его классов ― или тщательно промыть ножки стульев. Иногда Чеён называет его «старым мучителем» ― для неё неприемлемо, когда зрелый мужчина заставляет так скручиваться юной даме. Отчасти я даже согласна с подругой: разве можно издеваться над такой хорошенькой ученицей?       Пока Псих делал замечание звонко клацающей ногтями по телефону Ю Чонён, одна моя одноклассница, поставив звук мобильника на полную громкость, включила не очень приличные звуки. И это было так громко, что историк просто не мог не услышать. Наён тут же закатилась, толкая Моморин локтем, и вскоре весь класс чуть ли не катался на полу от смеха. Даже Чеён засмеялась, хотя обычно Псих не позволял ей и улыбнуться. Одной мне было, почему-то, не смешно. Чего здесь такого забавного? Это всё ― глупости. Кажется, и одноклассница всё ещё осталась в детстве…       ― Это ― главный признак неуважения к преподавателю, ― Псих почесал переносицу, поправляя толстые старомодные очки. ― Дорогие дамы, если вы сейчас же не уберёте свои мобильные телефоны в сумку, мне придётся дисквалифицировать вас.       ― А что насчёт парней? ― выкрикнул какой-то балбес. ― Получается, вы позволите нам досмотреть видео той тупицы?       Мужчина прищурил глаза.       ― Парни лишатся телефонов самыми первыми, ― сказал он.       В классе снова стало тихо. Историк посидел с нами ещё пару минут и, наконец получая долгожданное молчание со стороны учеников, вышел из кабинета и закрыл нас на замок. Одноклассники снова зашумели. Я слышала, как они шутят о том, что Псих больше не вернётся, и останемся все мы одни. Сана о чём-то долго трещала Наён, а Им вообще не обращала ни на кого внимания. Достала ярко-красную губную помаду и начала приводить себя в порядок. Намалевалась так, что от страха её подруги ахнули.       ― Обалдеть, ― удивилась Чеён, ― когда это Наён стала так следить за собой? Это на неё Джихё так влияет. Влюбилась, что ли? Ещё на тебя наговаривает!       Я промолчала. Мне сразу вспомнились недавние школьные события, когда практически весь класс был против меня. Помню все их громкие смешки, ужасные хмыки, предательское выражение лица Наён… Как только Момо и Сана додумались до такого? Чеён права ― Хираи не должна добиваться лидерства такой ценой. Тем более что теперь меня ненавидят абсолютно все. Считают неправильной и нетрадиционной. И никто не желает слышать, что Момо ― самая правдивая обманщица.       Чонён и Сана снова расхохотались. И, услышав их вопль, я встала, не говоря Чен-Чен ни слова, и направилась к парте Момо. Она что-то смотрела в телефоне и поначалу даже не замечала меня. Или делала вид. Не сразу подняла голову. Потом хитро улыбнулась. Выключила телефон и похлопала по соседнему месту, подзывая меня к себе.       ― Чего тебе? ― поинтересовалась соперница.       Злость во мне закипала каждую секунду, которую я сидела рядом с ней. Я знала, что ничем хорошим наш разговор не закончится. Момо обратилась ко мне таким противным тоном, что мне стало совсем от неё тошно. Хотелось Хираи придушить! Это нечеловеческий поступок. Я точно не заслужила такого позора. Но Момо так несмешливо относится ко мне, словно это не она виновата в том, что меня так тепло встретили одноклассники.       ― Зачем ты сделала это? ― сердилась я. Сжимала кулаки, раздумывая, куда в первую очередь могу зарядить Хираи. Жаль, что все тяжёлые вещи я оставила на своей парте. Одним пеналом с Моморин не справиться.       ― А, ты про записочку? ― хихикнула соперница. ― Интересно, а что бы сделала директриса, когда узнала, что прилежная и миловидная староста Ким Дахён оказалась ненормальной лесбиянкой с извращёнными фантазиями?       ― Сама знаешь, что я ни в чём не виновата, ― я выразительно посмотрела на Момо. ― Ты просто больная, если думаешь, что сможешь этим кому-то, кроме меня, насолить.       Хираи противно расхохоталась.       ― Да ладно! Обычная записочка. Я читала её с Саной и Наён. У тебя богатая фантазия, раз думаешь о таких грязных вещах!       ― Враньё!       ― А я скажу, что видела, как ты с Наён после уроков уединилась. И весь класс поверит мне. Ещё наплету, что видела, как вы невинно гуляли за ручку и целовались.       ― Не было такого! ― возмутилась я.       ― Конечно не было. Но никто бы не поверил тебе!       ― Но зачем ты так подставляешь меня? ― жалобно простонала я. Мой голос предательски дрогнул. Я хотела казаться сильной и независимой в глазах Хираи, но мой страх быть оскорблённой ею взял верх над ситуацией. ― Зачем ты вообще пишешь такие записки? Для чего? Чтобы сместить меня с места? Чтобы меня вообще выгнали со школы?       Улыбка исчезла с лица Момо. «Всё-таки её гордость я задела», ― подумала я.       ― Я-я? ― оскорблённо протянула соперница. ― Да ты за кого меня держишь? Я не такая глупая, как ты, чтобы заниматься такой ерундой. Иди и поищи себе дурочку!       Тут я не выдержала и толкнула Хираи в грудь. Больше не хватало сил выслушивать её унижения. Ясно же, что оправдывается. Сейчас Моморин будет до последнего выкручиваться. Мол, я ни при чём вообще. «Как же я могла так поиздеваться над старостой?» ― будет плакаться учительнице Ли Момо. Я же вижу, с какой самодовольной моськой она смотрит на меня!       Хираи пошатнулась, а потом внезапно налетела на меня в ответ. Схватила за воротничок рубашки и с силой тряхнула.       ― Ты что творишь? ― заверещала Цзыюй, сидевшая рядом с нами. Закатывающаяся Чонён тоже посмотрела на нас. ― Больная!       ― Будь громче, ― шикнула Момо, ещё сильнее потянув меня за воротник. Я думала, что она порвёт мою рубашку или заедет по лицу, но тут в нашу потасовку вмешалась «мама». Молча отпихнула меня от Хираи и сама схватила её за грудки.       ― Зря ты за неё заступаешься, ― чуть не плача, уныло проговорила Момо. Сразу как-то поёжилась и ссутулилась. Всё-таки злится. ― Я, между прочим, видела, как она с Наён в кабинете закрывалась и на улице с ней миловалась. Это слишком глупая староста!       После этих слов Чонён со всей силой вмазала Хираи в скулу. Теперь уже заверещали Сана и Наён. Момо пошатнулась и беспомощно ухватилась за парту. Потом вдруг подняла голову, усмехнулась и пошло выругалась.       ― Дай мне ещё один шанс, ― улыбаясь, сказала Момо. ― И я не оставлю тебя так просто. Ты будешь следующая...       Теперь уже Хираи ударила Ю. Один раз, второй, третий… Тут же поднялись вопли Цзыюй и Чеён. Девчонки кинулись разнимать парочку, хотя и разнимать там было нечего. Кое-как оттащили в сторону Хираи. Это больше походило на избиение, а не на драку. Чонён сползла по стеночке и прикрыла голову руками. Рядом с ней уже крутилась камера Джихё:       ― Нет, мама, нет!       Сану почти трясло от испуга. Худенькая, крохотная Чонён, естественно, не сравнится со здоровенной Момо. Мне стало страшно за одноклассницу. Момо безжалостно размахивалась своими кулаками в разные стороны, будто совершенно не сочувствовала Ю. Я даже зажмурилась от внезапного ощущения, что Хираи колотит именно меня. Почти на себе испытала боль Ю Чонён. Девчонки разошлись по своим местам, и Хираи с той же ненавистью уткнулась в мобильный телефон, пока Сана, морщась при виде сильно избитой одноклассницы, старалась помочь ей привести себя в порядок. Достала из пакета со сменной формой чёрную футболку с едва заметным принтом и позволила Ю использовать её как полотенце. Возле Момо вновь закрутились Наён и Джихё. Им поддерживающе похлопала её по плечу, а Джихё увлеклась содержимым в её телефоне. И через пару минут скандал был прикрыт...