Чёртов конкурс

      В пятницу я и Момо опять поссорились. Причина та же. У Момо часто сменяется настроение: первый день она поскандалит, на второй почти поцелует, на третий всё-таки поцелует, на четвёртый сломает нос, а на пятый опять поскандалит. Так вот, на пятый день она снова нагрубила мне и ушла из дома. Говорит, отправилась гулять по магазинам. Хотела взять меня с собой, но я случайно наступила на её дорогую полосатую рубашку! А произошло это потому, что в моей квартире уже неделю стоит полный кавардак. Убирать его попросту лень. Момо не раз говорила, дескать, глупая Староста такая рассеянная и неаккуратная, побуждая меня, наконец, разобрать хламьё в комнате, но я пропускала эту её критику мимо ушей. Поэтому сейчас обе довольствуемся грязной обстановкой. Возможно даже, что одноклассница ушла специально, чтобы, по прибытии домой, её ожидали чистые полы и аккуратно сложенные на полочки вещи. Но так почитать Момо я не собираюсь. Мне бы свои вещи сначала разобрать.       Та коробка с десертом, редкостным деликатесом, пудингом из дешёвой забегаловки, оказалась помята и вскрыта. А пудинга в ней не было вовсе ― продавщица обманула меня и положила туда протухшую фунчозу. Ту самую, которую я на дух не переношу. Острая, гадкая ― такую только молоком запивать да шоколадкой закусывать. Коробка улетела в мусорный бак. Престижный школьный костюм, который я приобрела ещё до заезда Момо ко мне, был пошит с ужасной дыркой под мышкой, а некоторые швы и вовсе разошлись. Шить я никогда не умела и не представляла, как после забытой школьной практики снова возьмусь зашивать дырявые вещи. Поэтому дорогостоящее платье тоже пришлось выбросить. Стоит ли говорить про грязные вещи Момо? Их я без раздумий забросила в стиралку! Тарелки в раковину, тухлые снэки в корзину… Её, походу, тоже продавщица обманула на чокпаль.       С Чеён мы не разговаривали. Я сначала думала извиниться перед ней, но Момо запретила мне как-либо с ней контактировать. Подруга даже убрала нашу совместную фотографию из Инстаграма и заместо неё поставила аватар с Цзыюй. Личные чаты были удалены, а Чен-Чен посчитала нужным даже заблокировать мне доступ к сообщениям. Хираи Момо тоже сменила аватар Инстаграма. Ранее у неё была фотография дружеского поцелуя с Минатозаки Саной в заброшенном здании. Сейчас же у Момо стоит чёрный фон. Зато мне регулярно написывает «мама». Интересуется делами и всем-всем-всем происходящим. Минари тоже не забывает мне писать. Но в основном она заводит беседу насчёт Чен-Чен (с которой, вероятно, общаться мы больше не будем). Я не стала писать Мёуи о нашей нелепой ссоре с Чеён, чтобы не вводить её в непонятное состояние. Сейчас Мина более тревожится из-за моего предстоящего конкурса. Зато с великой страстью говорит, что обязательно поддержит в прямом эфире.       Наша бандитская школа является самой популярной во всей Корее. Эту школу, как и многие другие, с большим интересом посещают высшие. И из-за посторонней активности в Интернете часто проводятся прямые эфиры, в которых журналисты или опрашивают прохожих, или сами рассказывают зрителям о нашей школе. Смотреть эти прямые эфиры могут абсолютно все. Видеоролики снимаются достаточно часто, чтобы школа и впрямь являлась почётной.       Однажды в ролик попала Чонён. Это случилось очень смешно. Чонён вообще часто попадает во всякие неловкие ситуации или делает что-то уму непостижимое. На заднем фоне видео, снимавшегося правительству, было видно, как Чонён запинывает мусор под батарею. Ещё и так громко возмущается! «Это что за козявки маленькие оставили здесь за барахло?» ― чётко было слышно из прямой трансляции. А государство увидело это. Но никто не возмутился, а наоборот: все приняли поступок Мамы Чонён с юмором и искренне посмеялись. Зато Чонён с того времени обрела большую популярность среди маленьких деток. Да и мусора под батареями теперь не найти. Технички внимательно следят за чистотой школьных коридоров, чтобы не обнаружить никакого мусорящего маленького дурачка.

*** «Всем доброго времени суток! Я в порядке, чувствую себя хорошо. Мои родители такие добрые и отзывчивые! Мне так с ними комфортно! Только я вижу, как братик начинает отдаляться от меня… Раньше он любил собирать куколок со мной. А сейчас он, наоборот, разбирает их и разбивает их фигурки об стол… Что я сделала плохого братику? Мы с Момо всё ещё дружим. Надеюсь, наша дружба продлится до конца школы! Ох, до конца школы ещё далеко… Я люблю спать. А вы? Ха! Мой любимый предмет в школе ― корейский язык. Но я его не понимаю. Вот увидите ― я подрасту и заговорю на нём как носитель! Мои оценки в школе очень хорошие. Извините, но я получаю двойки только по технологии… Сложно даётся приготовление. Когда я прошу одноклассниц мне помочь, они отворачиваются от меня. Только наивная и дружелюбная староста заботится обо мне. В школе со мной никто не общается. Момо ― моя единственная подруга. А если вам честно признаться, то мне не нужны друзья. Я сама по себе. Наён об этом знает, но рада составить мне компанию, потому что не собирается насовсем бросать меня в одиночестве. Желаю всем такую подругу! Извините, мои родители вернулись с работы. Они будут очень на меня кричать. Извините!» ***

      ― Моморин?       Я тихо позвала одноклассницу. Момо лежала на кровати, скинув вещи на пол, закрыв глаза, пока её руки образовали «прочный замок» на груди. Я подошла ближе к ней, укуталась рядом лежащим с ней пледом, и, не постеснявшись, прилегла рядом. Я ждала, пока Момо скажет мне что-нибудь, но она лежала так тихо и спокойно, что я сама решила нарушить тишину и, послушав один из советов замечательной Чонён, поговорить с ней.       ― Давай поболтаем, Момо? ― спрашиваю я, двигаясь ближе к ней.       Момо посмотрела на меня, а затем снова закрыла глаза.       ― Извини, что сказала такое тебе… Мне стыдно.       Мне и правда было стыдно. Наша недавняя ссора не обошлась без оскорблений, и я, не сдержав ужасного гнева, накричала на одноклассницу. Я назвала Хираи отвратительной психушкой, потому что она грозилась разбить мой телефон. А конфликт вышел из-за того, что она, вернувшись домой, столкнулась с тем же неубранным хламом в своей комнате. Момо выглядела такой злой, но она явно была оскорблена. Сейчас она хмурится, когда я пытаюсь её обнять, но ничуть не сопротивляется.       ― Я понимаю, как тебе было неприятно. Мне следовало подумать, прежде чем так негативно отозваться к тебе. Я не хочу, чтобы ты уходила от меня, хоть ты и делаешь ужасные вещи, ― признаюсь я, и она снова открывает глаза. ― Самое странное ― то, что я начинаю к тебе привыкать… И это пугает меня.       В этот момент мне захотелось во всём ей сознаться. Момо вообще не задели мои слова с просьбой покинуть дом, но она была оскорблена тем, что я наконец открыла рот, чтоб ей противостоять. Ранее я не позволяла себе такого. Момо тоже удивила меня, когда вместо того, чтобы с большей силой шлёпнуть меня по носу, обиженно развернулась и хлопнула входной дверью.       ― Прости меня, пожалуйста. Я очень боюсь обидеть тебя, ― окончательно рассиропилась я.       Момо сначала промолчала, а потом грубо выдала:       ― Ты что, с дуба рухнула? Как это «неприятно»? Что за «ужасные вещи»? Мне вообще на тебя всё равно! О чём ты говоришь, ненормальная староста?       Она даже не поинтересовалась, чем же так оказала на меня влияние. Я бы на её месте загнала в сумасшедший безвыходный тупик. Вот Чен-Чен наверняка бы не дала ей пройти. А Момо… Либо прикидывается, что ей так на меня наплевать, либо ей в самом деле неинтересно, что я думаю.       Момо нахмурилась. Она оглядывала моё лицо.       ― Не издевайся, ― проворчала я. ― Знаю я, что тебя задела.       ― Ни чуточки!       Я перевернулась на другой бок, вытянула ноги. Внезапно дотронулась большим пальцем до чего-то влажного. Что это? Я принялась ногой нащупывать то, что могло бы оставить после себя мокрые следы. И тут до меня дошло… Я резко подскочила, сдернула с себя одеяло и обнаружила на белой простыне огромное влажное пятно. Метнулась по кровати и, запутавшись в одеяле, налетела на Момо. Вдвоём мы готовы были упасть, если бы соперница снова быстро не ухватилась за прикроватную тумбу.       ― Что такое? ― занервничала Хираи. ― У тебя шило?       ― Ты что натворила? ― заорала я, не слезая с одноклассницы.       Момо поднялась и сбросила меня с себя. Подползла к влаге и, внимательно осмотрев всю комнату, вытащила из верхнего профиля изножья свою мокрую белую футболку.       ― Какая же ты глупая, староста…

***

      Субботой мы решили наведаться к Чонён. Она добросовестно приняла нас погостить, напоила самым вкусным напитком и принялась выжидать того, чего мы от неё попросим. От того, что «мама» услышала, пришла в шок и Сана. Обе подружки удивлённо начали оправдываться, дескать, мы же одноклассницы, и нам нет до тебя дела. Чонён, испугавшись грозных кулаков Момо, пересказала нам все свои занятия, которые она опробовала на неделе. Минатозаки же набычилась и собиралась раздать мне пилюлей, пока Момо на что-то отвлеклась.       ― Это что ещё за анекдоты? ― вопросила у меня Сана. ― Ты как смеешь против неё что-то выдвигать? Может быть, тебе следует хорошенько поддать? Иди отсюда! Заявилась! Да кто тебе вообще давал разрешение сюда проходить? Ушла из моего дома!       ― А с каких это пор дом Ю Чонён стал твоим собственным домом, а? ― вдруг подколола Сану откуда-то взявшаяся Момо.       ― Да вы что, сговорились? Могури, ты теперь с этой? ― Минатозаки указала взглядом на меня.       ― Если бы я была с ней, разве ты бы говорила сейчас? ― хмыкнула Момо. ― Этой глупой Старосте какой-то балбес ещё одну записочку написал. Она теперь в ярости и так же яростно ищет своего обидчика. Вот поэтому мы и заглянули к вам.       ― Да что это за анекдоты? ― психовала Сана. ― Хочешь сказать, что это мы пишем записочки от нечего делать? У нас, вообще-то, ни одна ночь… Ой! Ни ночь, ни день без выходных не проходят. А староста эта слишком скучная, чтобы на неё так растрачиваться. Идите отсюда! Поищите себе других дурочек. У старосты, кстати, подружка в Америке. Может, это Мина по почте отсылает чушь собачью?       ― Во-первых, там нет качественной почты, ― начала умничать я.       ― Во-первых, у тебя нет качественных мозгов! ― Сана бешено покачала головой.       ― А, во-вторых, не надо замешивать сюда собак.       ― Ты совсем уже? Сдались мне твои собаки! Больше же нету, о чём подумать!       ― Девочки, успокойтесь, ― покачнулась соперница. Я удивлена, как Момо выдержала наш разумный разговор. ― Вы в курсе, чего в школе произошло? Какой-то дурачок выкрал книгу из библиотеки. Из неё, пока человечек бежал, выпала заметка. А там были эти самые… Ну, как их там называют… Японские… Нет! Китайские иероглифы! Прикиньте!       Мы с Минатозаки отцепились друг от друга и очень изумлённо посмотрели на Момо. Соперница хмыкнула и, разблокировав мобильный телефон, открыв группу всей школы, дала нам почитать запись. Написана вчера, в одиннадцать вечера. Почти перед тем, как мы с Момо упали спать. Перевод заметки гласил: «Оставляю это здесь, чтобы вы могли вызвать полицию». Теперь-то я вспомнила одного своего мрачного и пустого знакомого, знающего китайский язык. Замкнутого и отстранённого от окружающего мира. Одиноко гуляющего по школьным коридорам и неэмоционального человека. Только он владеет китайским языком, и только он мог написать подобное. Сначала я подумала на Джихё, но в этом и заключалась эта моя странная и необдуманная ошибка. Помимо беспризорницы Пак в нашем классе есть ещё одна скрытная девушка. В библиотеке она гуляла так же часто, как я и Моморин, иногда даже оставалась до позднего вечера… Паззл начал медленно складываться. Я задумалась над всем тем, с чем мне удавалось сталкиваться раньше. Те моменты, когда та знакомая старательно избегала контакта со мной, когда переводила и меняла тему с одной на другой… Чжоу Цзыюй.