14.
8 мая 2023 г., 18:44
Моя школьная соперница собирает все свои вещи и технику. Я же молча стою и с грустной моськой наблюдаю за ней. Кажется, что вместе мы прожили не неделю, а целый месяц. За всё время совместного жития она не дала мне соскучиться, даже когда обижала. Теперь мне будет скучно без соперницы. Через день должны вернуться родители, поэтому Момо обязана уйти. А ещё нам обеим нужно как-то оправдаться насчёт школьных пропусков. Мне пришлось записаться к врачу на вторник, а в среду уже выходить в школу. Момо решила признаться и выйти в школу в понедельник, без наличия справки. Рисковая, однако, дама. Если бы я, самая лучшая староста, осмелилась так сделать, думаю, из школы бы вылетела вслед за Мёуи Миной. Момо лишь пользуется своей высокой репутацией среди остальных и может позволить себе нахальное поведение. Тем более, что классную руководительницу Ли она никогда не уважала. Даже сейчас, когда Моморин пора уходить, она ругает преподавательницу.
Соперница заявила, что помогать мне больше не будет. Мол, ты ― неблагодарная эгоистка, поэтому решай свои дела самостоятельно. Так что операцию с Цзыюй мне придётся проводить самой. И я, кстати, вообще не представляю, как это будет выглядеть со стороны. Я заявлюсь к ней домой, начну кидаться оскорблениями и потребую восстановить справедливость за всё время, а она с невозмутимым лицом скажет: «Чего-о? Это, вообще-то, Джихё была» … Не самый лучший вариант для разъяснения отношений. Зная Цзыюй, она ещё накостылять мне может. Такая же сильная машина, как Момо.
Становится грустно, как только я снова понимаю, что соперница вот-вот уйдёт. Я думала, что она останется со мной до вечера. Или переночует. Но Момо предпочла своих родителей и свою кровать. «У тебя такая неудобная кровать с твёрдым матрацем, что на ней невозможно лежать!» ― пожаловалась она мне, когда только переехала. А насчёт родителей одноклассница ничего не сообщила. Вроде бы, между ними уже всё налажено. Заметно, что Момо до сих пор кривится, когда я произношу имя её мамы.
― Вот и всё! ― сообщила Момо, как только закончила разбирать вещи. Всё было сложено в большой чемодан. ― Сейчас ещё положу любимый лимонадик, и в путь дорогу!
― Говоришь так, как будто собираешься добираться до горы Чирисан, ― я хмыкнула.
― Можно и так сказать, ― Момо плюхнулась в кресло. ― Ты бы знала, как сильно я не хочу видеть родителей… Сестра эта противная ещё приезжает!
― Вы когда поссориться с сестрой успели? Вчера же только ей в любви признавалась…
― Да меня вообще все бесят! ― Момо загорелась. ― Эти родители сестре сообщили, что мне девочки нравятся. А сестра сказала, что я психически больная. Теперь они все думают меня к психиатру отправить. Я не могу от них!
― М-м… Я бы тоже не смогла.
Мы глядели на друг друга. Сегодня Момо выглядела довольно вымотанной, потому что с раннего утра носилась по квартире и искала свои потерянные вещи. Ей пришлось насовсем отказаться от сна, чтобы уж точно ничего не забыть. А я забыла предупредить, что вчера выстирала все её грязные рубашки, и теперь они сушатся на улице. А за окном погода достаточно ветреная, чтобы высушить вещи не раньше суток.
― Ага. Они ещё хотят вернуться в Японию. Говорят, что я до сих пор не выучила корейский. Но мы же вместе готовились, помнишь? Странные они. Дома со мной на японском говорят. Ещё чего-то хотят! ― Момо, походу, вообще перестала контролировать свои речи. ― Ещё пару лет учиться, и я съеду от них. Надоели все. Сестра вон, француженка, тоже ведь сбежала от родителей. Я теперь тоже хочу…
― Куда тебе-то бежать? В Париж к сестрёнке?
― К тебе!
― Ко мне? ― я удивилась.
― У тебя уютный дом. Мне понравилось наслаждаться своей конфиденциальностью здесь. Никому я не нужна, никто за меня здесь не беспокоится. А родители за всю эту неделю даже не поинтересовались, как у меня дела. Ни звонка, ни сообщения. Только когда я им написала: «Мойте полы, я возвращаюсь домой», они ответили мне короткое «Ясно». Разве это не кидалово?
― Так ты ж сама из дома сбежала. Чего за тебя беспокоиться?
― Как думаешь, почему я сбежала из дома?
Из-за того, что не угодила родителям? Ставила своеобразные концерты у них дома, отказывалась убираться… Может, подралась с каким-нибудь мальчиком за девочку, и поэтому была выгнана? Её разбитые напрочь костяшки пальцев до сих пор не зажили. Или, возможно, Момо рассказала им о себе немного лишнего?
― Ты правильно размышляешь, ― вывела меня из мыслей соперница.
― Но что в этом такого?
― Странно тебе, живущей в такой же стране, не знать, что поганые отношения запрещены. Мои родители придерживаются именно такого мнения, и я ничего с этим сделать не могу, ― Момо задумалась.
Я заметила, как на глазах Хираи выступили слёзки. Момо держится до последнего. Даже не хныкает, как это сразу начинаю делать я.
― Всё настолько серьёзно? ― равнодушно спрашиваю я. Но сочувствие и тяжесть в голосе переубеждают меня.
― Возможно.
Я встала и подошла к однокласснице. Вместо того чтобы воспользоваться моментом и продолжить её добивать, обхватила её голову рукой и прижала к своей груди. Момо сложно сглотнула подступивший к горлу комок слёз. Ей даже как-то неудобно стало.
― Держись. А если не сдержишься ― прибегай. Я буду рада тебя принять. Но только тогда, когда ты признаешься моим родителям в том, что всё, происходящее между нами все эти годы, было необдуманной ошибкой.
Момо только осторожно кивнула. Руками потянулась и в ответ меня обняла.
― Ты слышишь?
― Да, но к тебе я не прибегу.
А я думала, что Момо на меня не всё равно.
― Наверное.
Тогда я неуверенно погладила одноклассницу по голове. Я слышала, как быстро застучало её сердце. Она пробормотала:
― Посмотрим на твоё поведение.
Я отстранилась и посмотрела в её глаза. Такие расстроенные, но горящие каким-то странным возбуждением.
― Оставайся у меня на последнюю ночь, м?
***
Вот уже наступила среда. Я быстро шагаю в школу, понимая, что снова опаздываю. Вот это вышла с больничного! Даже стыдно признаваться, что медсестра написала в справке «Обманщица». Младшие ребятишки бодрствуют и разбегаются по домам. Вдали я вижу своих одноклассников. Наён идёт под ручку с Джихё и что-то интересно с ней обсуждает. Рядом шагают Чеён и Чонён. Сон, увидев меня, надула губы и отвернулась. «Мама» помахала рукой. Момо находилась рядом с Саной и крепко держала её за руку. На меня даже не глядела. Она вообще не отвечала мне все эти дни. Стоило ей уйти из моего дома, так наша связь полностью пропала. Момо не хочет вспоминать то время, когда так предо мной расквасилась. Впервые за всё школьное время Им Наён и Минатозаки Сана не обратились ко мне как к глупой Старосте. Джихё, тоже заметив меня, видимо, всё ещё обиженная за нашу нелепую встречу, одарила меня таким холодным звериным взглядом, что мне стало не по себе. Чжоу Цзыюй в школе не появилась. При этом весь медицинский персонал сбежался на первый этаж и принялся что-то разъяснять. Не хочется выдвигать предположения против Цзыюй, но они обсуждали её. По школьным слухам, она почувствовала себя переутомлённой и недостаточно сытой и свалилась в голодный обморок. Вокруг всей ситуации тут же закрутились вертихвостки Чонён и Сана, настраивающие свои камеры. Остальные девчонки переглянулись и прошли мимо, в кабинет географии. Только я осталась стоять на месте. ― Извините, но что произошло? ― обратилась я к рядом стоящему медбрату. Мужчина остро взглянул на меня, потёр переносицу и наклонился, чтобы едва слышно прошептать: ― Девочка, разве тебе, такой взрослой и сообразительной, неизвестно, что врачебные тайны мы держим в секрете? ― А я, вообще-то, её близкая подруга. Она ни с кем, кроме меня, близких связей не имеет. Пришлось солгать, чтобы врач объяснил, что Чжоу находилась в неживых условиях. По поводу этой суматохи, возможно, возбудят уголовное дело. Я так и не поняла, о чём мне пытался обобщить доктор. Кажется, одноклассница была одна длительное время, оттого и растерялась. С другой стороны, Цзыюй сама загнала себя в мёртвые условия… Что имеет в виду медбрат? Надеюсь, что с Цзыюй всё будет хорошо. Она ещё должна мне объясниться, какого чёрта отправляет неизвестные записочки по всему классу. Войдя в старый кабинет, поздоровавшись с учителем географии, я присела за свободное место, на последнюю парту, чтобы быть дальше всех. Просто такая перемена в настроении, ― когда хочется опустить всё и постоять где-нибудь в сторонке. Долго отдыхать мне не пришлось ― ко мне подсела Чонён. ― Эй, Тофу, у меня к тебе есть одно предложение! ― весело начала одноклассница. Обхватила ладонями моё лицо и с некоторой озабоченностью заглянула в глаза. ― Завтра же ты на конкурс идёшь, да? Чёртов конкурс! Из-за него мне пришлось перенести свои планы. Дело в том, что я хочу закатить вечеринкос, пока моих нет дома. Они приедут через пару дней, но это неважно! Ты ведь придёшь ко мне, Дахён-а? Ради меня, Тофу, ну пожалуйста! А как же я могла отказаться? Еда на халяву. Зная Чонён, она бы обязательно заказала мне ещё и шоколадок. Такая вот у меня заботливая «мама». Ещё я решила согласиться из-за возможности помириться с Сон Чеён. Сейчас больно оттого, что она задружила с задирами одноклассницами. На меня Чеён больше не смотрит. А ещё я бы хотела пообщаться с Момо. Она не может так просто от меня отдалиться. Мы провели с ней много времени вместе, одинаково друг другу выплакались, а сейчас она делает вид, будто вовсе не замечает меня. ― Лесбиянок нам ещё не хватало, ― донёсся до меня брезгливый голос Саны. ― Моя бывшая девушка такая уродливая. Зачем ты приглашаешь её, мама? ― выкрикнула Им Наён. ― Заткнитесь! ― буркнула девочкам Чонён. Потом обратилась ко мне: ― Придёшь, Дахён-а? Я буду тебя ждать! Довольная Ю Чонён убежала и пересела к Сане. Кстати, эти двое в отношениях. Узнала я это от сплетницы Джихё. Она про них уже села писать рассказ. Теперь ждёт, когда объявится следующая пара.*** «Я очень счастлива! Меня любят все! Здесь мне так хорошо! Хочу, чтобы это счастье продлилось вечно! Ой, подождите… Кажется, мои родители идут. Извините!» ***
Вечернее время снова не удалось. Родители гоняли меня туда-сюда, заставляя драить все углы. Я-то думала, что смогу отдохнуть перед конкурсом. Из-за этой нелепости мне приходится зубрить стихотворение на ходу. В наушниках у меня играет музыка. Сквозь неё я слышу, как в Инстаграм приходят уведомления. Один за другим: дзыньк-дзыньк-дзыньк… А времени, чтобы отвлечься и ответить отправителю, совсем нет. Завтра у нас дома собирается вся родня, и для этого нужна усердная уборка. Родители вымывают окна и полы, пока я сутулюсь и подбираю с пола разбросанные свои вещи и заправляю стиральную машинку. Напеваю под нос: «Why go hard when they r so easy» … Момо попросилась прийти ко мне чуть позже. Сказала, что ей просто необходима подготовка к конкурсу. Не понимает вообще ничего, что написано кривым почерком учительницы по литературе. Особенно страшно ей даются иероглифы… Хираи пообещала отлепиться от меня раз и навсегда, если я смогу помочь ей разобраться в буковках. Перед родителями мы сможем оправдаться. Спустя много долгих разговоров нами было принято придерживаться приятельских отношений. Момо иногда забывает нашу беседу и ведёт себя слишком высокомерно. Но я уже привыкла к этой её жестокой стороне: так она относится не только ко мне. Я помню, как Момо рассказывала, что поссорилась с родителями из-за конкурса. Если говорить вкратце, то им не понравилось, что Момо постоянно рвётся на соревнования, но при этом постоянно приносит нижнее место. Тогда вспыльчивая Момо не выдержала такого давления со стороны родителей и показала им зубы, раз позже жила со мной. Мне было немного жаль Момо. Нельзя давить на человека из-за того, что свой голос за него жюри отдало другому. Здесь нужна практика и упорные подготовки. А Момо и так успевает во всем, в чём не так хороша я, поэтому ей тоже есть чем гордиться. Но её родители будто не замечают в ней тягу к, например, спортивным играм. Или японской литературе… Требуют от неё лучших результатов. Разве можно так мучить школьницу? Телефон разрывался от уведомлений. Я, наконец закончив разбирать свои грязные носки, включила его и ответила на звонок надоедливой Момо: ― «Глупая староста! Дверь мне открой! Что за шуточки?» Точно! Забыла, что мы договаривались на девять часов вечера. Получается, одноклассница стоит под дверью полчаса? ― Тупица, на улице дождь! ― возмутилась Момо, когда я запустила её домой. ― А чего ты хотела? ― Как это «чего ты хотела»? Тебе что, по голове настукать? Иди отсюда! Шутка не удалась. Момо выглядит очень нервной оттого, что уже завтра нам придётся выступать перед всей школой. Депутаты тоже должны присутствовать на той церемонии. Кроме того, нас ещё будут снимать. Прямой эфир будет от начала развлекательных представлений до конца конкурса чтецов. Некоторые младшие классы отпустят с уроков, чтобы малыши не мешали проведению торжества. Помню, как нас тоже отпускали, когда мы были в седьмом классе. Тогда одиннадцатиклассники сдавали проекты, и у нас были сокращённые уроки. На пять минут. Быстренько время пролетело. Вздохнув, я собрала ручки и карандаши в специальный канцелярский стаканчик, открыла непонятную Момо тему в учебнике и принялась её объяснять. Мы снова готовились. Целый вечер был потрачен на упорные тренировки и практику новых знаний Момо. На этот раз она была более психованная, злая. Она очень расстраивалась, когда не могла ничего понять, тем более что-то заучить. Я думала, что Момо сорвётся, но она поспешила сходить за своей любимой бутылкой рамунэ в ближайший магазин и заказать доставкой роллы, поэтому её настроение немного наладилось. Момо била по столу, раскидывала свои тетрадки, трясла постель, кричала, психовала, чуть ли не сломала мою лампу, пока дважды повторяла стихотворение. Она не могла спокойно сидеть: ёрзала и сжимала ноги, пинала свой рюкзак под столом. Я старалась её успокоить ― обнимала, сидела на бёдрах, но всё было бесполезно. Она совершенно не прекращала крушить всё, что попадалось ей на глаза. Так, она чуть не снесла мой компьютер, на котором находились важные документы, пока размахивала руками. Момо хотела порвать свой листок со стихотворениями, но я искренне умоляла её этого не делать. ― Как мне лучше сделать это, Дахён-а? ― кричала Хираи, ударяя кулаками в подушку. ― Лучше бы я вообще не разговаривала! Лучше бы госпожа Ким раздавала листки всем желающим. Я и правда слишком слабая для всего этого! Я подошла и обняла Момо, и она истерично прижала меня к себе сильней. ― Тебе нужен отдых, срочно, ― сказала я. ― Оставайся у меня на ещё одну ночь…
