(Не очень) Тайная жизнь генерала Горо

      В большой спальне на втором этаже дома приглушён свет. Итто устроился в импровизированном «гнезде» и при свете небольшой лампы читает какой-то популярный роман от издательского дома Яэ.       Горо заходит бесшумно, с невозмутимым видом проходит мимо Итто и скрывается за ширмой, где прячет грязное кимоно в шкаф. Опускается на кровать. Думает. Время уже позднее, но его хвост ещё мокрый после горячих источников, а значит, ложиться спать прямо сейчас нельзя. Подумав ещё немного, он поднимается на ноги, аккуратно подходит к Итто и устраивается рядом, на свободном краю большого одеяла.       — Госпожа Хина! — Итто рад ничуть не меньше, чем когда увидел его в первый раз. — Я вам точно не мешаю? Вы только скажите! Если что, я могу и на улице поспать, ха-ха, мне не привыкать!       — Это лишнее, — Горо улыбается.       Так хочется оказаться ближе, прижаться сильнее. Итто уже снял тяжёлый плащ и короткую фиолетовую рубашку вместе с портупеей, но снимать штаны посчитал неприличным. На ошейнике у него слабо поблёскивает глаз Бога. «Ради всего святого, зачем ты носишь ошейник?» — про себя удивляется Горо. Он боится, что если придвинется ближе, то Итто сразу же заметит и синяки под его глазами, и первые морщины, к тому же заметит, что кимоно скорее висит на груди, чем что-то облегает, и бёдра его слишком худые и прямые, хоть и крепкие.       Итто откладывает роман в сторону и поворачивается к Горо. Даже в приглушённом свете видно, каким серьёзным, но по-прежнему возбуждённым становится его лицо.       — Госпожа Хина, я хотел спросить у вас по поводу того, что произошло на пляже, — выпаливает Итто на одном дыхании.       — Да? — Горо чувствует себя так, словно на него только что вылили целое ведро ледяной воды. — И что же ты хотел спросить?       — Я знаю, что поступил плохо тогда, и даже не спросил у вас разрешения. Это было очень грубо с моей стороны! Но сейчас я непременно спрошу у вас разрешения…       — Постой, — обрывает его Горо. Он снова чувствует, как заливается краской, но сидит, не в силах отпрянуть от Итто и подняться на ноги, чтобы уйти. — Итто, тебе не кажется, что мы… несколько торопимся?       — Совсем нет! — искренне произносит Итто. — Я как будто знаю вас долгие годы, и знаю, что на всём свете нет вещи, которая бы изменила моё отношение к вам. Может, дело в том, что вы меня совсем не знаете, но я… уж такой, какой есть, ха-ха.       — Мне тоже кажется, что мы знакомы долгие годы, — негромко отвечает Горо. — И несомненно, у нас много общего… Может, даже больше, чем ты думаешь. И всё же…       — Госпожа Хина, — лицо Итто становится совсем серьёзным, он наклоняется и берёт Горо за руку, — я влюбился в вас с первого взгляда, и если у каждого человека должен быть спутник по жизни, то я абсолютно уверен, что должен быть с вами. Вы намного умнее, смелее и глубже, чем хотите казаться. Сегодня вы были со мной очень приветливой, доброй, ласковой и заботливой. Вы настоящая авантюристка и в любой ситуации знаете, что сказать. Вы отважная, со всеми можете найти общий язык. Я не знаю женщины или мужчины, которые были бы лучше вас! Пожалуйста, госпожа Хина… Разрешите снова вас поцеловать.       Горо подаётся вперёд и накрывает губы Итто своими.       «Госпожа Хина, как же мы влипли, чёрт возьми», — печально произносит Горо про себя.       В этот раз поцелуй очень медленный, Горо чувствует, как его руку слабо сжимают. На губах Итто всё ещё стоит вкус и запах помады. Один робкий поцелуй сменяется следующим. Горо уже не получается оправдываться фразами в духе «я не знаю, что творю», потому что он прекрасно знает. Каждый новый поцелуй наполняется всё большим смыслом, приносит всё больше удовольствия. Горячий влажный язык Итто проходится по нижней губе Горо, проникает в рот и тут же встречается с ещё более горячим языком Горо. Тихий, с трудом сдерживаемый стон тонет во рту у Итто.       Горо чувствует, как по телу разливается удовольствие, а все мышцы расслабляются, словно он вновь оказыватеся на горячем источнике. И ему снова невыносимо жарко, хочется раздеться, но он прекрасно понимает, что нельзя.       Итто отстраняется и без особого труда подхватывает Горо на руки, относит на большую кровать и забирается на неё следом.       Горо не находит в себе силы, чтобы протестовать. Он и вовсе не видит больше смысла протестовать, потому что совсем не хочет этого. Итто подкрадывается к нему, словно большой тигр из засады, и остатки разума в голове Горо приходят в движение, чтобы остановить его:       — Постой, Итто. Пока не случилось что-то непоправимое, я должен кое-что сказать, — голос Горо звучит очень хрипло, и он в любом случае уже совсем не похож на женский.       — О чём вы? — изумляется Итто.       Раскрасневшийся до кончиков ушей Горо развязывает кимоно и спускает его с плеч, демонстрируя хоть и весьма подтянутую, но абсолютно плоскую мужскую грудь с россыпью волос на ней.       — Госпожи Хины не существует, — он чеканит каждое слово. — Я придумал её для колонки в журнале «Это жизнь». На самом деле, меня зовут Горо, и я генерал армии сопротивления…       Примерно минуту Итто сидит абсолютно неподвижно, с выражением крайнего недоумения на лице.       — То есть ты… мужчина? — наконец изрекает он.       — Да.       — Но ты и есть госпожа Хина?       — Госпожи Хины не существует, — повторяет Горо. Чуть подумав, он добавляет: — Но да, фактически, я и есть госпожа Хина.       — И это ты сегодня провёл со мной весь день, ел данго, целовался на пляже, и это ты знаком с Люмин? Это ты писал все эти ответы на вопросы читателей?       — Да.       Итто крепко задумывается.       — А твои волосы — они настоящие?       — Нет, большая часть накладные.       — А уши?       — Да, уши настоящие.       — А хвост? — произносит Итто с такой хитрой интонацией, будто вот-вот загонит Горо в ловушку.       — Да, Архонты, уши и хвост у меня настоящие. Я ношу только накладные волосы, женскую одежду и делаю макияж.       — Но зачем?!       — Приятно, знаешь ли, иногда побыть кем-то ещё, — довольно откровенно отвечает Горо. — Приятно забыть о своих проблемах, встретить людей, которые знать не знают, кто ты, это как игра в театре. Я вживаюсь в роль (но только иногда, ты не подумай!), чтобы расслабиться и забыться.       — Ха-ха, у тебя здорово получилось обвести меня вокруг пальца! — наконец радостно изрекает Итто. — Если честно, никогда в жизни бы не подумал, что ты мужчина!       Слабая натянутая улыбка медленно исчезает с лица Горо. Он поправляет кимоно, обратно закрывая плечи, и порывается встать с кровати, чтобы уйти и немного подумать, но Итто резко кладёт руку ему на бедро, довольно красноречиво намекая на то, что он должен остаться.       — Я решил, что мы уже закончили… — тихо комментирует Горо.       — Ты ведь не лгал мне сегодня? Я не про ту часть, где ты твердил, что ты самая обычная писательница — я-то понял теперь, что ты никакая не обычная писательница, а настоящий генерал! Но когда ты брал меня за руку, и мы целовались на пляже, и ты смотрел на меня так, что даже я всё понял — ты не лгал?       Горо вдумывается в каждое слово. Даже если ответ с самого начала вертится на языке, он пытается представить — каково это, обманывать в подобных вещах; пытается — и не может. На самом деле, он не может припомнить, чтобы как-то по-особенному смотрел на Итто, но всё же отвечает:       — Нет, Итто, знаешь, в этом я тебе не лгал.       Взгляд Итто странный, очень странный. В памяти невольно всплывают слова Чжун Ли: «Возможно, он даже привык постоянно быть отвергнутым», — и Горо понимает, насколько же они правдивы. Он не хотел его отвергать, но и притворяться больше нет ни сил, ни смысла. Он не знает, что должен делать, лишь смиренно ждёт следующих слов.       — Ты можешь сейчас снять накладные волосы? — просит Итто. — Хочу увидеть тебя без них.       Удивлённый, но всё ещё не получивший прямой отказ, Горо послушно снимает накладные пряди. Заколки уже давно больно впиваются в нежную кожу, поэтому наконец избавиться от них — настоящее счастье. Итто выглядит чрезвычайно удивлённым. Он несколько раз с силой моргает, после чего спрашивает:       — А что изменилось?       — Длинные волосы, — объясняет Горо. — У меня волосы короткие, а так они становятся длинными, как у тебя.       Итто выглядит так, словно не слишком верит в такое неубедительное объяснение, хоть всё и происходит прямо на его глазах.       — Но ведь почти все волосы остались, вот здесь и здесь, — для наглядности он указывает длинным ногтем на чёлку и макушку Горо.       — Наверное, это довольно сложно объяснить, но с длинными волосами я и правда не очень похож на самого себя… По крайней мере, так кажется не только мне!       На лице Итто отражается высшая степень озадаченности. Ещё какое-то время он просто глядит на Горо, чем чрезмерно того смущает, и лишь целую вечность спустя тянется к нему, вынуждая лечь на кровать, как и планировалось изначально.       Шершавые ладони Итто скользят по ногам и забираются под одежду, от чего у Горо мурашки бегут по всему телу. Он слабо сжимает бёдра, гладит их мягко и ласково, словно делает вид, что старается соблюдать приличия. Но о каких приличиях может пойти речь, когда Итто узнает, что после купания Горо не любит надевать нижнее бельё...?       — Так мы продолжаем? — неуверенно уточняет Горо, изо всех сил стараясь трактовать действия Итто как-то иначе.       — Разве что-то изменилось с момента, на котором мы остановились?       — Да? Довольно многое?       — Вовсе нет, — Итто опускает голову и целует Горо в ступню. — Я уж точно не изменился, а ты — может, стал даже лучше. Тебе стало легче, когда я узнал правду?       — Да… намного.       — Тогда всё хорошо.       Горо мысленно кивает, соглашаясь с ним. Отчего-то его голос звучит очень убедительно, а интонация заставляет откинуться на подушку и прикрыть глаза. Пожалуй, дело не только в одной интонации…       Итто медленно, очень тщательно целует каждый его палец, проходится по ступне языком, очень слабо кусает за щиколотку. Щиколотки у Горо тонкие и нежные, с длинными мягкими волосами. Итто поднимается выше, целует то одну ногу, то другую, руками вновь подбираясь к бёдрам. Горо кажется, что в тусклом свете он не увидит его шрамы на ногах, на груди, на животе и даже на руках, некоторые из которых ещё совсем свежие, но вот Итто натыкается на один из них, уже заживший, и долго-долго его целует, вылизывает, заставляя Горо наконец-то почувствовать что-то кроме сожалений.       Когда руки Итто наконец касаются обнажённых ягодиц, он отстраняется, и с очень хитрым прищуром поднимает взгляд на Горо.       — Не смотри на меня так, — приподнятой ногой он слабо толкает Итто в плечо, — я… тебя… не ждал…       Итто громко смеётся, отпускает ноги и поднимается выше, так, чтобы его можно было обхватить бёдрами, что Горо и делает. Ощущение оказывается очень приятным. Итто крепкий, словно скала, но в то же время очень горячий и такой обнажённый, что дыхание вмиг сбивается. Они возобновляют поцелуи, в этот раз уж точно никуда не торопясь. Медленные, глубокие… Горо кажется, что всё это снится. Словно стоит открыть глаза, и от тени Итто не останется и следа. Но он чувствует его под своими бёдрами, зарывается пальцами в его длинные, самые настоящие волосы, ощущает, как горячий язык проникает в рот. Итто целуется несколько неумело, однако Горо не имеет ни малейшего желания обращать на это внимание.       Итто обрывает поцелуй, усаживается поудобнее и почему-то оказывается ещё ближе, чем был до этого. Теперь его бёдра весьма ощутимо прижимаются к ягодицам Горо, и последний испытывает от этого настоящий калейдоскоп эмоций. В самом деле, он не может не чувствовать возбуждения Итто, но, мысленно представляя размеры этого возбуждения, невольно начинает тревожиться. Хоть кимоно по-прежнему отчаянно прикрывает его бёдра, а штаны Итто всё ещё при нём, Горо в любом случае прекрасно всё понимает.       Протянув руки, Итто развязывает тугой пояс на талии Горо и помогает стянуть с плеч и рук одежду, в один момент из свободной превратившуюся в очень тесную. Горо бросает весьма и весьма смущённый взгляд на грудь Итто, большую и накачанную, и с неохотой вспоминает о том, как выглядит его собственная. В следующую же секунду его ловят за этим занятием.       — Даже не думай, ха-ха, — смеётся Итто. — Я ни за что не хотел смущать тебя. Ты очень красивый, и между прочим, в отличной форме. У меня нет таких шрамов, я даже начинаю завидовать!       Не позволяя опомниться, Итто целует его в обнажённые плечи, изредка срываясь на слабые покусывания — ощущения далеки от болезненных, и это просто… приятно. Горо утопает в его поцелуях, забывает, кто он и где они находятся, хотя все его чувства лишь обостряются. Губы Итто шершавые, даже немного грубые, но всё равно такие мягкие, что заставляют разрываться между желанием, чтобы это никогда не прекращалось, и неизвестной силой, подталкивающей сделать что-то в ответ.       Горо притягивает к себе Итто за подбородок, целует требовательно и жадно, словно они не виделись тысячу лет. Когда Итто поддаётся, он сначала нежным, а потом всё более настойчивым движением в плечо заставляет его лечь на кровать рядом.       — М-м-м, — протестует Итто сквозь поцелуй.       — Ложись, — негромкий голос Горо напоминает рык.       Итто ещё недолго сопротивляется, но вскоре оказывается повержен и прижат к подушкам, когда Горо повторяет то, что делал сотни раз на тренировках, демонстрируя солдатам, как одержать верх в ближнем бою над противником, который гораздо крупнее и — казалось бы — сильнее. Горо усаживается на бёдра и понимает, что Итто ещё давно снял ремень с демонической пряжкой, ведь ему совершенно ничего не мешает.       Он наклоняется, делает вид, что тянется за очередным поцелуем, и когда Итто подаётся навстречу, ухмыляется и спускается к его груди. Странные татуировки проходят через всё тело, невольно вызывая вопрос, где они заканчиваются, и в каких неожиданных местах их можно обнаружить, но на разглядывание у них совершенно нет времени. Он лишь отмечает, что грудь Итто абсолютно гладкая (в отличие от его собственной, чрезвычайно, кхм, пушистой), и к тому же очень, очень красивая. Тёмные ореолы сосков выглядят аккуратно и особенно привлекательно, Горо касается их сначала — едва ощутимо — губами, но сразу после этого, уже весьма настойчиво, языком. Острый язык медленно двигается вверх и вниз, сначала по одному, а потом по другому соску, отчего дыхание Итто в один момент становится рваным и сдавленным. Он снова целует, немного посасывает, придерживает рукой грудь, которую невероятно приятно касаться. Итто цепляется пальцами за подолы его кимоно, однако Горо непреклонен. Он ускоряет темп, ловко двигает языком, то касаясь самым кончиком, то облизывая сосок целиком и полностью вбирая его в рот. Снова посасывает и чувствует, как Итто выгибается под ним, а длинные ногти как можно мягче впиваются в бёдра даже через одежду, лишь бы не поранить. Горо немного отступает, возвращая размеренные, практически невесомые ласки кончиком языка, при этом едва сдерживая свободную руку, которая невольно тянется к промежности, где от сдавленных стонов Итто всё уже давно мокрое и возбуждённое.       Горо отвлекается всего на секунду, когда Итто подхватывает его под ягодицы и тянет выше. Поначалу кажется, что он собирается отплатить той же монетой, но в итоге лёгким движением усаживает Горо к себе на грудь, слишком высоко, чтобы достать до чего-нибудь существенного… Так поначалу думает Горо, не представляя, насколько ошибается.       Итто, ориентируясь больше наощупь, окончательно распахивает испачкавшиеся и намокшие подолы кимоно и подсаживает Горо под бёдра. Не позволяя опомниться, он вбирает его член полностью в рот. Полный возмущения и возбуждения вздох разносится по комнате… Горо бросает на него взгляд распахнутых от удивления глаз, но прикрытые веки и подрагивающие ресницы Итто словно отвечают: «Я бы поговорил с тобой об этом, но сейчас, так уж вышло, у меня занят рот». Горо и сам не замечает, как начинает размеренно двигать бёдрами, как поудобнее опирается на колени; вместо этого лишь чувствует, как губы плотно обхватывают его член, как язык скользит по головке, иногда позволяя пройти слишком глубоко. Итто ни слова не говорит, но Горо всё же отстраняется, позволяя перевести сбившееся дыхание и давая самому себе возможность вдохнуть, ведь кажется, что на долгие мгновения он и вовсе забыл, как это делается.       Итто не отпускает его. Притягивает обратно за обнажённые ягодицы, придерживает его член второй рукой и мягко касается головки кончиком языка. Целует, посасывает, проводит языком по всей длине, до самого основания, и снова вбирает в рот. Острый язык прижимается к члену, Итто двигает головой вперёд и назад, в этот раз уже не заглатывая так глубоко, и изо всех сил старается не забывать дышать.       — Итто, постой, пожалуйста, — хриплым голосом шепчет Горо. — Мне не очень удобно…       — А как тебе будет удобно?       Они вновь меняются местами, Горо оказывается прижат к кровати. Итто заново нарочито-медленно преодолевает путь от ключиц Горо к его бёдрам, зарывается носом в плоский живот и выдыхает:       — От тебя очень приятно пахнет, Горо.       — От тебя… тоже, — отчего-то он слишком смущён.       Итто снова вбирает член полностью в рот, но теперь Горо морально к этому готов и расслаблен. Движения быстро становятся размеренными и глубокими, от этого в самом деле перехватывает дыхание, особенно когда Итто утыкается красивым носом в пушистые волосы на лобке и замирает так на несколько секунд. Из-под полуприкрытых век он наблюдает за размеренными движениями головой вверх и вниз, хотя едва ли он когда-нибудь посмел желать увидеть подобную картину. Итто очень, очень осторожен, а его язык кажется просто огромным, судя по тому, как плотно тот обхватывает член. И Горо едва не сходит с ума, когда его руку кладут поверх длинных белых волос, как бы намекая, чтобы он задал темп. Он не решается взять такую власть в свои руки, вместо этого просит Итто отстраниться и направляет его голову чуть ниже. Хвост приходится окончательно отодвинуть в сторону. К счастью, объяснять вслух ничего не приходится, иначе он бы сгорел со стыда.       Итто поначалу неловко облизывает, но быстро понимает, что к чему, и вбирает яички в рот, принимаясь также аккуратно их посасывать. Что происходит дальше, Горо слабо осознаёт… Он лишь чувствует, что ему хорошо, очень хорошо, и горячий рот Итто делает какие-то невероятные вещи, и когда сознание едва не покидает тело, Горо чувствует, как его бёдра приподнимают ещё выше, а язык скользит к анусу, слабо проникая внутрь.       — Ох, Итто, откуда ты только обо всём этом знаешь? — ни с того ни с сего решает уточнить Горо.       Итто выпрямляется и как ни в чём не бывало объясняет:       — Однажды я взял почитать у своей подруги Синобу книжку, которая была про самурая… и ещё одного самурая. В общем, про двух самураев. И там было всё описано довольно подробно…       — Достаточно, — Горо закашливается. — Я всё понял. Выходит, ты даже знаешь, что делать дальше?       — Мне понадобится твоя помощь, — загадочно отвечает Итто.       Он перехватывает пальцы Горо, вбирает их в рот совсем также, как ещё несколько минут назад брал член, и обильно смачивает слюной. Горо вдруг замечает, какие длинные у него ногти на обеих руках, и кажется, начинает догадываться, что он имел в виду. Мокрые и скользящие пальцы направляются к анусу, сначала внутрь проникает один, и через какое-то время, когда Горо чувствует, что понемногу привыкает, к нему присоединяется второй. Это оказывается не слишком приятно, но Горо понимает, что если бы это были пальцы Итто, дело обстояло бы совершенно иначе. Поэтому он действует лишь механически, в то же время стараясь дышать как можно глубже и спокойнее. Блуждающий взгляд из-под полуприкрытых век натыкается на Итто, который, наблюдая за развернувшейся сценой, кусает губы и весьма однозначно поглаживает себя через штаны.       Пальцы выходят с характерным хлюпающим звуком, и вместо них Горо ощущает неожиданную пустоту… которая, впрочем, скоро заполнится. Он помогает снять с Итто штаны, а тот наконец избавляется от кимоно. И они оказываются практически полностью обнажёнными… только глаз Бога призывно покачивается на ошейнике, от которого Итто избавляться не планирует и вовсе.       Горо бросает взгляд на промежность Итто, где большой… нет, большой возбуждённый член истекает белёсой смазкой прямо на постель. Он невольно ловит себя на мысли, что тоже очень хочет взять этот член в рот, даже если тот поместится всего наполовину. И что Итто, должно быть, очень приятный на вкус, не только на запах… Итто снова перехватывает его заинтересованный, но несколько встревоженный взгляд, обнимает, прижавшись всем телом, и целует в пушистое ушко. Горо слышит:       — Маленький пёсик, ты готов?       — Да.       После того как подкладывает под бёдра подушку, Горо расслабляется и чувствует прикосновение сначала головки, очень осторожное, а после ощущает, как Итто медленно входит в него всё глубже и глубже. Его бёдра мягко поглаживают, чуть раздвигая ягодицы в стороны, а Итто всё так же успокаивающе шепчет ему что-то на ухо. Он солжёт, если скажет, что сейчас не волнуется, или что ему не больно. Ему больно, и всё буквально горит огнём, но мягкий шёпот и горячие поцелуи невольно успокаивают.       Проходит какое-то время, в течение которого Горо цепляется ногтями за широкую спину Итто, прежде чем тот понемногу начинает двигаться. Ему кажется, что он совсем ничего не чувствует. Но Итто начинает ускоряться… Медленно, но ощутимо наращивает темп. Тишину в комнате разрывают слабые шлепки. Постепенно боль уходит. С губ Итто срываются робкие стоны, но бесследно утопают в макушке Горо, а тот в свою очередь старается привыкнуть к необычным, очень-очень странным, но приятным ощущениям внутри. Он зарывается носом в широкую грудь, вдыхает приятный запах пота, слушает, как усиливаются шлепки, и чувствует, словно с каждым движением Итто проникает всё глубже в него.       Итто здесь. Близко. Так близко, что они едва не сливаются воедино. Волны удовольствия разливаются по телу с каждым новым толчком, пусть и чересчур глубоким. Горо не может двигать бёдрами, и потому лишь тихо постанывает в ответ на каждое движение. Итто замирает, чтобы перевести дух. Им обоим это нужно. Они дышат глубоко, смотрят, не отрываясь, и очерчивают кончиками пальцев красивые линии подбородков друг друга. Горо не хочет, чтобы это заканчивалось, но неподатливое тело мягко намекает, что слишком долго не выдержит подобного напора со стороны огромного óни.       Когда сбивчивое дыхание всё же приходит в норму, Итто опять устраивается поудобнее, упирается ступнями в кровать и, к искреннему удивлению Горо, поднимает его бёдра ещё выше, так, что те оказываются едва ли не выше головы. Итто прижимает его колени к груди, а хвост оказывается зажат между ними. «Не подумал бы, что способен на такое», — едва не произносит Горо вслух, но следующий — не слишком резкий, но глубокий — толчок выбивает из него все лишние мысли. Итто сходу движется быстро и глубоко, комната заполняется громкими и отчётливыми шлепками, смешанными с шумными вздохами Итто и постанываниями Горо, такими, что вот-вот превратятся в скулёж. Большой член едва помешается в него, но вместе с тем не оставляет места ни для единой мысли. Есть только Итто. Итто, вколачивающий его в постель с каждым толчком всё сильнее. Итто, прижимающий его колени так, что собственная смазка течёт и пачкает волосы на животе и груди. Итто, чьи движения отдаются во всём теле, но не вызывают ничего, кроме немого, захлёбывающегося восторга. И Итто, заставляющий тихо постанывать своё имя, когда Горо чувствует, что если коснётся своего члена, то немедленно кончит.       О последнем Итто всё же узнаёт. И когда понимает, то широко разводит ноги Горо, движется уже не так умопомрачительно-быстро, но сильно, глубоко, с хриплым рыком продолжает вбивать Горо в кровать. Накрывает ладонью его член и в несколько мягких и вместе с тем требовательных движений доводит его до оргазма. Горо уже ничего не помнит. Не помнит, но слабо ощущает, что происходит вокруг, а когда волна оргазма накрывает его с головой, он чувствует, как содрогаются все мышцы в его теле, и как плотно он обхватывает член внутри себя. Перед глазами темно, пальцы хватаются то за плечи Итто, то за простыни, протяжный и слишком громкий стон вырывается из груди. Следует несколько грубых толчков, выбивающих из Горо остатки воздуха, и Итто резко замедляется.       Последние движения внутри становятся плавными и уже почти не чувствуются. Горо мог бы ощутить, как горячая сперма разливается внутри, но сейчас он даже не понимает, где находятся его ноги.       Проходит, должно быть, целая вечность, прежде чем удаётся прийти в себя. Горо обнаруживает, что лежит, свернувшись в клубок, у тяжело вздымающейся груди Итто, а тот в свою очередь мягко поглаживает его волосы и плечи. Горо ещё глубже зарывается в красивую грудь. В нём уж точно не хватит смелости сейчас взглянуть в глаза Итто. Последний спускается по подушкам чуть ниже и сам притягивает лицо Горо к себе, оставляет невесомые поцелуи на щеках, носу, подбородке и губах. В губах и руках Итто ощущается немалая дрожь, и не успевает Горо опомниться, как Итто сползает ещё ниже и уже сам прячет нос в его груди, при этом умудряясь ничего не задеть рогами.       «Он вдруг кажется… таким маленьким», — улыбается про себя Горо, запуская пальцы в длинные спутанные волосы.       — Тебе было больно? — негромко спрашивает Итто с интонацией нашкодившего ребёнка.       — Немного, — признаётся Горо, не в силах ответить правду, где в один момент ему начало казаться, что он вот-вот лопнет.       Они лежат в тишине несколько минут, слушают дыхание друг друга, Горо играет с белыми волосами. Внезапно Итто отстраняется и восклицает:       — Не двигайся!       — Что?! Что случилось?       Итто вскакивает с кровати и бросается к ширме, на которой висит ещё мокрое полотенце, принесённое с горячего источника.       — Ты мог испачкать кровать!       — Я?! — искренне изумляется Горо и с удивлением обнаруживает не до конца засохшую сперму на своём животе.       Через секунду он понимает, что сейчас сперма находится у него не только на животе. Итто бросает в его сторону полотенце.       — Мы испачкаем простыни Люмин! — в голосе Итто звучит неподдельный ужас.       — Это ты испачкаешь простыни Люмин! — протестует Горо.       — Из-за тебя!       Спор абсолютно ни к чему не приводит, но по мере возможностей мокрое полотенце всё же помогает избежать катастрофы. Горо только предстоит осознать, что помимо простыней, он испачкал и полотенце, и даже кимоно для гостей.