Turning From Praise

Поезд прибывает на станцию на минуту раньше, чем должен был, и Луи взволнованно спрыгивает на платформу, волоча за собой чемодан. Одетый в серо-белую полосатую футболку, подтяжки, прикрепленные к коричневым брюкам длины три четверти, он гордо демонстрирует свой загар. У него взъерошены волосы, а глаза сверкают, и в воздухе парит нервозность с тех пор, как он спрыгнул на платформу. Он резво подбежал к своему отцу, который также взволнованно ждал приезда своего сына. - Папа! - воскликнул Луи, вскинув руки и обняв отца за шею, чуть ли не сбив его с ног, как будто он превратился сейчас в одну из своих маленьких неугомонных сестер. Его отец пахнет кофе и старыми книгами, а еще он такой человек, чьи объятия успокаивают, сегодняшний день не исключение. Он довольно-таки сильно стиснул Луи. - Лу, сынок! Святые небеса, да ты только посмотри на цвет своей кожи! Что ты там такое делал целыми днями, чтобы стать таким? Дай же я на тебя полюбуюсь! - отец отстраняется от Луи на длину вытянутых рук и изучающим взглядом рассматривает его, думая, что каникулы сына продлились слишком долго. - В большинстве своем я играл в футбол, - Луи расплывается в улыбке, - и пел. Это было восхитительно. Нас там учили как вязать веревки и ставить палатки, а Ян свалился в море на второй день, пока мы рыбачили, в результате чего весь оказался в водорослях. Это было просто превосходно! Тоскливо вздохнув, его отец похлопал Луи по спине. - Оу, что бы я сейчас только не отдал, чтобы попасть снова в лагерь! Вот это было время! Ты попробовал болотные грибы, кстати? - жадно спросил он. Излучая самодовольство, Луи гордо ответил: - Конечно. - О, все, пожалуйста, хватит. Ничего не говори мне больше; теперь я завидую еще сильнее! Просто дай мне свой чемодан, и мы поедем уже домой. Твоя мать стала абсолютно безумной, дожидаясь тебя. Я убеждал ее поменьше наводить шороху, но я не буду удивлен, если мы сейчас вернемся, а там будет висеть баннер "Добро пожаловать домой" на крыльце, - старший мужчина прокряхтел, поднимая багаж сына. - Готов поклясться, что он был в два раза легче, когда ты уезжал! Прикинувшись ничего не понимающим, Луи удивленно переспросил: - Ты уверен? Может быть, тебе просто так кажется? Знаешь, ты ведь не становишься моложе. - Вот наглец! - ухмыльнулся Марк, хлопнув сына по плечу, когда нес за ручку чемодан. - Давай доставим тебя домой прежде, чем я начну получать телефонные звонки, направленные на то, чтобы узнать, где же ты находишься, и почему ты не вернулся до сих пор. Кстати, близняшки хотят поиграть с тем твоим новым мячом, а мать просто умирает от нетерпения, чтобы накормить тебя. Думаю, ей кажется, что вас там морили голодом. - О да. Сушеный черный хлеб и вода каждый день. Да меня же практически сдувает! - скорчив рожицу, Луи похлопал себя по животу. - Слышишь это? - с умным видом он поднял указательный палец вверх. - Я же испаряюсь! - В таком случае... нам нужно добраться до дома как можно быстрее. Иначе от тебя ничего не останется к тому времени, как мы доберемся туда, - мужчина стал мягко подталкивать парня в спину в сторону автомобильной стоянки. Было здорово вновь оказаться дома.

~*~

Луи выбрался из машины с лучезарной улыбкой на лице и побежал прямо в объятия матери. Ее крестик на цепочке был холодным и защекотал шею парня, как только соприкоснулся с ней, а руки женщины были теплые, и она очень-очень крепко обняла Луи. Прошел почти месяц с тех пор, когда он видел ее в последний раз, и парень ужасно скучал по ней. На самом деле, этого не случилось бы, если бы Луи не захотел присоединиться к Католическому лагерю. Честно сказать, там было весело, он завел много друзей. Но Луи всегда был семейным парнем, и он очень сильно скучал по сестрам и родителям некоторыми ночами; так что он был рад снова оказаться в родных стенах. Девочки вертелись вокруг него, обнимая ручками за ноги, стаскивая так с него брюки и пища от восторга, и Луи соврал бы, сказав, что все это внимание не умиляет его. Дэйзи и Фиби заливисто смеялись, Физзи выглядела так, словно скоро заплачет, а Лотти просто нежно обнимала его, пока не подошла мама и не стиснула их всех. Со стороны они были похожи на обжимающееся нечто, и Луи не мог ничего поделать, кроме как посмеяться. Он так скучал по всему этому. Присоединиться к Католическому лагерю на лето было его решением, и Луи безумно там понравилось, он наслаждался каждой секундой, но, без всяких сомнений, он был рад вернуться домой к семье и крепко обнять всех. Он знал наверняка, что следующие несколько дней будут полны разговоров, так как все будут стараться восполнить в нем то, чего не хватало, - семейные разговоры и тепло домашнего уюта. Их семья была большой, и хотя летом нужно было отдохнуть от всего этого балагана, он скучал по выходкам девочек и их энтузиазму, и тому, как они следуют за ним хвостиком, куда бы он ни пошел, даже если он выглядит так, словно подустал развлекать их. Большинство людей, с которыми он познакомился, были его возраста, а Луи любил маленьких детей, ему нравилась их компания. Луи думал, что его мать никогда не обнимала его так крепко прежде. Ее руки были у него на спине, и она не подавала никаких признаков того, что собирается отпустить Луи; вы могли бы даже подумать, что они не виделись годами. Если быть честным, то так оно и выглядело. Она была словно его лучший друг, правда; невозможно осознать, как много она значила для него. Каждодневных звонков определенно все равно было недостаточно; Луи был парнем, которому нравилось обниматься, и он не боялся признавать это, но чего ему не хватало больше всего, так это запаха еды, парфюма и пастельных карандашей, исходящего от мамы. Он поцеловал мать в щеку и крепко обнял, чтобы показать, как сильно он рад был вернуться домой. - Добро пожаловать домой, Луи, - прошептала мать во взъерошенные волосы сына, крепко стиснув его талию. - Хорошо снова оказаться дома, - прокряхтел парень, высвобождаясь из объятий матери, пока вокруг них вились близнецы, два блондинистых, восьмилетних пятнышка. - Мне надоело ощущать себя в непроницаемом звуковом коконе. Там было намного тише, чем в моем привычном состоянии здесь, дома. Так что... приятно вновь слышать здоровые возгласы малявок, - Луи усмехнулся и потрепал девочек по головам. Джей любяще улыбнулась. - Они рады, что ты вернулся. Все мы рады. Девочки, успокойтесь, вы же снесете его! - заметила мать, но девочки, естественно, не обратили на эту реплику никакого внимания; Дэйзи пыталась зацепиться за Луи и вскарабкаться ему на плечи, помогая себе тем, что хваталась за его одежду и растягивала вещи, пока Фиби подпрыгивала, дергая Лу за брючину, выкрикивая его имя. Более сдержанные, Лотти и Физзи отступили назад, но они явно тоже хотели быть обнятыми, и со смехом Луи подошел к ним, обнимая каждую за плечи, а Дэйзи и Фиби повисли на нем. - Я бы не был так уверен, - сказал Марк жене, подтащив чемодан Луи в прихожую. - Клянусь, он не был таким важным в последний раз, когда мы видели его. Даже не знаю, что солиднее: его чемодан или он сам! Ты видела эти мускулы? - он сильно сжал самый выдающийся бицепс Луи, который второй гордо демонстрировал. - Кто-то работал над собой в лагерном спортзале, - подстегнула Лотти, - все мои подружки сойдут с ума еще больше. Когда увидят, они запищат от восторга, я знаю, - она прыснула и хихикнула, прикрыв рот ладонью, потому что ее поведение казалось детским, а она была выше этого. - Кто же знал, что Католический лагерь так хорошо повлияет? Может быть тебе, Физ, тоже нужно съездить туда? - Луи игриво шлепнул по руке своей самой тихой сестры, как бы указывая на то, что она была особенно маленькой и хрупкой на фоне других девочек-подростков. Фелиция выдавила из себя улыбку, которая быстро исчезла с ее румяного личика. Но прежде чем Луи смог добраться до нее и поговорить по-братски о том, что с ней происходит, девочка была спасена двумя младшими сестрами, которые подхватили Луи в свой ураган эмоций и, крича без перерыва, утащили парня наверх даже без его разрешения - он в любом случае не сказал бы "нет", так зачем спрашивать? Луи слишком скучал по всем, чтобы возражать чему-то. Но все-таки он твердо решил поговорить с Фелицией при первой же удобной возможности. Его сестра никогда не была хорошей актрисой, так что Луи прекрасно мог разглядеть в резких движениях девочки какую-то нервозность, которую она прятала от него. Ему не нравилось видеть сестру в таком состоянии. Если здесь была какая-то загадка, парень собирался добраться до истины, чтобы блеск в глазах сестры появился вновь, прежде чем у нее появится достаточно времени, чтобы практиковаться каждый день во вранье ему.

~*~

Лотти Томлинсон была в том возрасте, когда одна из наиболее захватывающих вещей на всем белом свете - сплетничество. Сейчас вся семья сидела в церкви на отведенных ей местах, ожидая начала службы. Девочка сидела рядом с братом, подобравшись как можно ближе, шепча ему на ухо различные будоражащие секреты. Он любил свою сестру, но было абсолютно ясно, что ему неинтересно знать, как Мэнди, живущая через дорогу, надела второй раз то же самое платье, что и на крестины своей уже сбывшейся крестницы, а это, по мнению Лотти, было показателем дурного тона. Заскучавший, Луи просканировал взглядом аудиторию, ища знакомые лица в толпе; он искал Лиама. Лиам был его лучшим другом, который яро отбивался от предложения Луи съездить вместе с ним в тот самый лагерь. Луи так нехватало его, что было физически больно, почти так же, как и по отношению к членам его семьи. Он никогда не был одинок во время каникул, но в тоже время и не в центре компании, так что толика одиночества, которую он ощущал, доставляла ему боль. Луи заинтересовался лишь тогда, когда Лотти унялась перемывать косточки Мэнди и сказало кое-что более громко, привлекая его внимание, потому что заметила, что Луи давно уже потерял какой-либо интерес. - Видишь вон ту женщину в черной шляпке? Миссис Кокс, ты же помнишь ее? - в поисках той самой женщины Луи дернул головой, но увидел покрасневшие щеки Фелиции, словно ее ударили по лицу. Ее щечки ярко горели, и она придвинулась с другого конца скамейки чуточку ближе, чтобы тоже послушать, хотя никогда и не отличалась любовью к сплетничеству. Ко всему удивлению Луи, девочка начала слушать, нарочно показывая ему это, потому что ей было интересно узнать о миссис Кокс, и Луи подумал, что с этим поведением Физзи нужно было что-то делать. Увлеченная Лотти продолжила: - Она бегала по всем кондитерским, помнишь? А потом раздавала нам печенье и хитрым взглядом поглядывала на нас, приложив палец к губам, словно никто не должен узнать, что она делает это. Физ думала, что она ангел, когда была маленькая. Щеки младшей сестры краснели все больше с каждой секундой, а Луи даже не обратил внимания на тот факт, что она однажды перепутала миссис Кокс с ангелом в далеком детстве. Но когда Луи все-таки вспомнил об этом, то взял этот забавный пунктик себе на заметку, чтобы можно было потом подкалывать Физ. Миссис Кокс была удивительно красивой женщиной, которая всегда ходила с улыбкой на лице, независимо от ее настроения, даже когда морщинки на ее лбу показывали, что она вовсе не в хорошем расположении духа. Она выглядела лучше большей половины женщин ее возраста и заставляла всех улыбаться в ответ, была такой милой. И она не могла винить Фелицию в том, что девочка сравнила ее с ангелом. Потому что, вообще-то, это не было плохим сравнением. - Да, я помню ее, - ответил мягко Луи, когда церковь начала наполняться прихожанинами, занимающими свои места. И вместо того, чтобы искать во вновь прибывших знакомое лицо, он сам для себя с удивлением обнаружил, что слушает Лотти. - Ее сын, Гарри, был причиной большого скандала пару лет назад. Не уверена, что ты помнишь. Ты ведь не обращаешь внимания на такие вещи. Так вот, он перестал ходить в церковь, отказался быть конфирмованным*, внезапно начал носить тонны подводки и пирсинг, а еще забил себе все руки татуировками, сделав из них "рукава". Начал одеваться, как содержатель похоронного бюро - во все черное, и слушать музыку, которую, услышав однажды, не захочешь услышать вновь. Кажется, тогда ему было чуть больше четырнадцати или пятнадцати. Но ведь до этого он был обычным скромным прихожанином, как и все посетители церкви; кудрявые волосы, большие зеленые глаза, черт, он же казался пушистым, да и выглядел как святой - никто никогда даже не думал, что он дойдет до такого. Но к еще большему удивлению всех, он отказался от веры и церкви, отвергнул всех, кроме пары человек и начал жить самостоятельно. А его мать гордо держалась, стараясь не потерять репутацию, - Лотти почти захлебывалась и задыхалась одновременно, увлеченная своим любимым занятием. От Луи не ускользнуло то, что Фелиция тряслась. Она не была уже густо покрасневшей, а кожа на лице не переходила от розового к ало-красному, Физзи была бледной и выглядела испуганно-мертвой, хотя явных для того причин не было. Девочка таращилась в потолок, не моргая, ее нижняя губа подрагивала и она, кажется, с трудом сдерживала всхлипы. Луи покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь выяснить причину странного поведения сестры, которое заметил лишь он, но ничего не нашел, и голова быстро заполнилась мыслями о том, что же случилось с семьей Гарри. Но в то же время Луи казалось, что вся эта история со странным парнем была важна сестренке больше, чем кому-либо другому. - Но то, что Гарри стал панком, было не верхом всего безобразия, потому что буквально через три дня после того, как ты уехал, он совершил каминг-аут. Его мать не пыталась замять все это, так как не имела ничего против, даже если он гей, гордится этим и рассказывает каждому третьему. Да это то же самое, что взять мегафон и прокричать в него на всю округу "Я гей!" или сделать на лбу тату "гомосексуал", это было бы еще более очевидно, серьезно. Все были в шоке, на самом деле, и ожидали, что она вышвырнет его из своей жизни. Миссис Кокс, естественно, этого не сделала, но забыла, каково это - держать голову высоко поднятой, стала прятать глаза в пол, да и сейчас прячет. Теперь она не осмеливается ни на кого смотреть, потому что в какой-то мере ей за себя стыдно, - девочка кивком указала на женщину, чья шляпа скрывала от всех глаза своей хозяйки и напоминала большой черный зонтик на голове. Наклонившись через Фиби, которая втиснулась между ней и Луи, Джей шикнула: - Это абсолютно возмутительно. Ей просто нужно немножко встряхнуть этого паренька и вставить на место его мозги. Дисциплина - все, что ему нужно! Ей не нужно было мириться с этим беспределом в его жизни; от нее лишь требовалось пресечь все на корню прежде, чем это зайдет так далеко. Тогда бы он одумался и все понял, все это дерьмо вышло бы из него, запомните мои слова, - она серьезно кивнула, даже не собираясь понижать голос, и несколькими рядами дальше плечи миссис Кокс резко осунулись, а тело задрожало. Она четко могла расслышать каждое слово. Совершенно не заботясь о том, что мать мальчика, о котором она сплетничала, все слышала, Джей продолжала: - Гомосексуальность является грехом, и Кокс должна быть сфокусирована на том, как найти выход из этой ситауции, а не сидеть сложа руки, пустив все на самотек! Если бы это случилось с одним из моих детей, я бы не угомонилась, пока с вами не стало все нормально. Простите за каламбур, такого бы все равно ведь не произошло в нашей семье, - добавила она кисло. - Мам, - сморщился Луи. Он хотел, чтобы мать замолчала, и Луи приподнялся с места, собираясь как-то намекнуть ей на это, но заповедь "чти мать и отца своих" всегда была для него на первом месте, поэтому он стукнулся спиной о лавочку и сел обратно, уставившись в пол. Огромное черное перо на шляпе миссис Кокс тряслось как листик на ветру, а ее тело оставалось неподвижным, но было абсолютно ясно, что женщина создает теперь лишь иллюзию того, что не слышала ужасного разговора. И Луи даже не был уверен, что трясется больше: перо на шляпке женщины или его собственная младшая сестра, которая сидит еле живая, плотно сомкнув губы, сдерживаясь, чтобы не удариться в слезы.

~*~

Луи вышел из церкви с невероятным стыдом за свою семью, потому что он знал, что никогда теперь не сможет посмотреть в глаза миссис Кокс при встрече. Он сразу же вылетел прочь после службы, оставив их всех на разговор со священником, так как совершенно не хотел быть похожим на них. То, что они обсуждали минут тридцать назад - гадко. Луи не хотел, чтобы люди судили о нем лишь по родителям, поэтому просто удалился через восточный портал, перекрестившись в последний раз, и наткнулся взглядом на парня, спокойно ждущего кого-то на другой стороне дороги. У него были темно-русые волосы и челка, спадающая на левый глаз; прическа напоминала нечто, словно он только что вылез из кровати, и парень постоянно пропускал сквозь нее пальцы, создавая на голове еще больший беспорядок. Его глаза были густо подведены черным и выглядели гораздо темнее, чем есть, поэтому Луи не мог сказать, какого они были цвета из-за большого расстояния. У него была пара проколов с пирсингом, которые блестели на солнце, так как были металлическими. На странном юноше была черная футболка с короткими рукавами и ярким принтом (Pink Floyd, подметил Луи; он был точно уверен, что слышал о них), которая так четко контрастировала с одеждой Луи - его мать всегда заставляла одеваться так, чтобы не стыдно было явиться в церковь. На каждом из предплечий было вытатуировано огромное количество татуировок, даже оказалось, что у него была цитата на итальянском на левой руке, а может это был и латинский. И также у парня было колечко в нижней губе. На его запястьях было множество браслетов, а самым приметным был плетеный, всех цветов радуги, из чего-то, напоминающего тонкие пластмассовые трубочки, и его значение было абсолютно ясно Луи, если брать во внимание то, о чем Лотти рассказала около часа назад или меньше.* Остальная масса была просто скоплением различных браслетов распределенных на два запястья непонятно по какому принципу, большинство из них даже больше напоминало эластичные ленты, нежели браслеты; а еще шипы, черные кожаные браслеты с шипами. Парень носил конверсы, точно такие же, как и стоявшие дома у Луи, только гораздо грязнее; на нем были обычные узкие черные джинсы. А еще парень был бледным. Очень бледным. Под его подведенными глазами были синие круги от усталости, которые придавали общему виду еще больше мрачности; он выглядел утомленным тусовщиком, словно ему нужно хорошенько проспаться. "Должно быть, зависал всю ночь в каком-нибудь гей-баре тремя кварталами дальше," - подумал про себя Луи. На удивление парень не выглядел ужасающим - он просто стоял, покорно ожидая миссис Кокс, которая медленно проплыла мимо Луи, подняв голову так высоко, как только смогла, а затем подошла к своему сыну и положила руку на предплечье. Он мягко улыбнулся ей и сжал в объятиях. Затем оба развернулись, парень выудил из кармана джинс ключи от машины, открыл дверь черненького Mini Cooper'а и даже поторопился обогнуть машину, чтобы открыть дверь перед матерью прежде, чем она сама сделает это. Да что с этим парнем не так? Привычка судить о людях предвзято взяла верх, потому что совершенно было непонятно: разве может этот парень быть вежливым, обходительным и открывать дверь своей матери? Луи отвернулся, поэтому и не видел, как Гарри с миссис Кокс отъехали, ведь он чувствовал себя виноватым по такой ужасной причине. Ладно, может быть, парень этот выглядел немного эксцентрично, а его стиль был абсолютно сумасшедшим, но... Уф. В его случае, вся жалость по отношению к любому, кто нуждается в помощи в некотором роде, была бы лишней. Наверное, он бы просто не смог выдать никому историю, хорошо сбавленную рыданиями. Этому Гарри было абсолютно плевать на все, творящееся не в его мирке, а впускать кого-то внутрь тоже желания не было. Потирая глаза, Луи вздрогнул и постарался отогнать от себя все мысли об этом парне, прежде чем они пробрались бы в его голову, прежде чем у Луи появилось желание заботиться, словно Гарри был каким-то бродячим котом, которого срочно нужно занести в дом и оберегать, заботиться, заботиться, гладить и кормить. Гарри это было не нужно. "Заткнись," - твердо сказал он себе. "Прекрати прямо сейчас. Ты совершенно точно не должен связываться с парнем наподобие этого, не важно, как сильно он подвергается непониманию и гонению со стороны общества. Даже не смей пересекаться с ним и влезать в какой-нибудь бред, Луи Томлинсон. Даже не смей думать об этом, забудь." Луи еще не знал, но эти размышления собирались стать часто повторяющимися в течение ближайших нескольких недель.