Turning From Praise

- Они зовут себя "детьми, забытыми Богом", - сказала Лотти, закатив глаза. Девушка слизнула с мороженого немного лакомства своим острым розовым языком, заправила выбившиеся прядки за ухо и покачала головой, раздражаясь их глупости и неудобству. Луи изогнул бровь. Понадобилось достаточно много взятки в виде мороженого, чтобы убедить его младшую сестру рассказать ему о Гарри больше (ему не было до него никакого дела; он просто пытался попасть на волну местных сплетен, вот и все). Итак, она уже рассказала ему обо всех замашках парня, о тех самых причинах, почему все его строгие соседи-христиане абсолютно ненавидели его (гей, да еще и подводит глаза, слушает "ужасную" музыку - хотя и на приемлемой громкости, так что никого и не беспокоит даже, так что их неодобрение не имеет никаких на то причин - ему нравится носить черное, не посещает церковь, не любит стричься, имеет разведенную мать, но продолжает носить фамилию отца, поэтому все знают эту маленькую детальку, да и вдобавок ко всему имеет очень узкий круг общения - компашку таких же неверующих в Бога друзей). Она дала брату детальное описание тех самых друзей и очень подробно объяснила название небольшой банды Гарри, в которую входили отбросы общества с подведенными глазами. - Должно быть, это иронично, - объяснила она, качнув своей головой. - Когда Гарри объявил себя геем, отец Маршал принял решение нанести ему визит и привести парня в чувство. И у него были аргументы на то; он объяснял, что это всего лишь фаза взросления, и что Господь поможет Гарри пройти через это. Он говорил, гомосексуальность неугодна Богу, и что он понимает прохождение Гарри через всю эту суматоху на данный момент, что он знает: это трудно, но надеется, что парень вернется обратно в число прихожан и позволит Господу изменить все, вместо отвержения Всевышнего. Вероятно, он говорил ему что-то вроде: "Я знаю, должно быть, ты чувствуешь себя, словно Господь забыл про тебя, но я думаю, ты поймешь, что он ждет твоего принятия верного решения". Ну, очевидно, Гарри совершенно не воспринял его слова всерьез, потому что уже на следующий день его маленькая банда начала говорить, что отныне они "забытые Богом дети", решив, что это забавно. Луи не мог решить: больше ли он возмущен или восхищен; с одной стороны было совершенно понятно, что у парня теперь есть аргументы издеваться над Гарри, но это невероятно неуважительно с другой. - У него, эм... у него просто ужасно много татуировок и всего в этом духе, - сказал Лу растерянно. Лотти хихикнула. - Да, я знаю! Ему кажется, что их слишком мало, так что он делает себе еще. И, поверь мне, их гораздо больше под футболкой, - она рассмеялась снова и прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть этот смех; их мать ужаснулась бы тому разговору, что они вели. - А кто его друзья? Я их знаю? Не думаю, что я даже знаю его самого; не видел его в школе ни разу, - он запомнил бы этого парня, совершенно точно. К тому же, дресскод в школе Луи на самом деле не допускал ношения пирсинга, как и татуировок на руках. - Нет, он посещает общественную школу на другом конце города. Он ведь даже не ходит в церковь, Луи; ты действительно думаешь, что ему позволили бы посещать твою школу? Его лучший друг - это ирландский мальчик, Найл, кажется, и еще один парень - Зейн, и оба они также имеют татуировки и подводят глаза. И у этого Зейна тату просто на высшем уровне; они по всему телу. Какое-то мгновение они сидят в тишине, и Лотти догрызает рожок от мороженого, пока Луи думает, собирается ли она уничтожить еще одно, когда доест это, и сможет ли он вообще удовлетворить потребности своей младшей сестры в мороженом, а еще - справедливо ли будет купить столько мороженого ей одной, но оставить ни с чем остальных девочек, даже если это ради подкупа. - Вокруг него много неприятностей? - спросил он, возвращаясь к прежнему объекту обсуждения. Но это, судя по всему, не сработало; Лотти уставилась на него с подозрением. - Ты такой же ужасный, как и Физзи! С чего это вдруг вы так интересуетесь им? К чему все эти вопросы? Мысленно отбросив в сторону факт того, что Физзи тоже задавала сестре много вопросов о Гарри, Луи сфокусировался на том, чтобы не проболтаться; и он не любил врать, но это не это означало, что он овладел искусством не выдавать всех тайн во время разговора. - Мне нужно узнать все сплетни. Ты же знаешь, я не люблю быть не в теме, - стопроцентная правда. И чтобы дезориентировать ее, Луи быстро отошел назад, мазнув ей по лицу своим мороженым, оставляя невероятных размеров ванильный мазок на ее носу. Лотти вскрикнула от негодования, ударив его в ответ, а затем со смехом она отпрыгнула от стены и начала отступать назад, вытирая кончик своего носа рукой, морща личико от недовольства. - О, ты поплатишься за это. - Спорим? - Луи швырнул свое мороженое в ближайший мусорный бак и поднял руки, встав в боксерскую стойку. - Рискни, выскочка. Я могу уложить десять таких, как ты, даже глазом не моргнув. - Да? Я посмотрю, как ты запоешь, когда я ударю тебя по яйцам! - захохотав, Лотти набросилась на него, а он быстро рванул в сторону. Как и большинство братьев и сестер, они ссорились каждый день почти с рождения, а это означало, что они были сведущи в шуточных драках друг с другом. Луи было уже семнадцать, а Лотти являлась подростком, но это совершенно точно не означало, что они прекратят наводить шорох вокруг. Быстро сорвавшись с места, чтобы убежать от нее, Луи отогнал прочь все тревожные и назойливые мысли, которые требовали знать, почему же он был так очарован Гарри, и разразился хохотом, довольный тем, что у него-то ноги подлиннее будут. Он удовлетворил свое любопытство - на данный момент.

~*~

Прошло достаточно-таки много времени с тех пор, когда Луи в последний раз ходил за покупками, так что он выполз на так необходимый ему шоппинг в торговый центр, чтобы купить принадлежности к новому учебному году (теперь уже в колледже), который начнется в сентябре; новую сменку, рюкзак или портфель, все как обычно. И ему было абсолютно ясно с самого начала, что он закончит свои покупки в HMV, изучая секцию с дисками в стиле инди и отбирая CD тех групп, которые родители не запретили слушать окончательно. У них были довольно специфические взгляды на то, какую музыку ему можно было слушать, но парню, в принципе, было все равно; он по-любому не выдержал бы что-то тяжелое. Он предпочитал спокойные песни с хорошим смыслом, нежели те, в которых сплошная какофония звука и одни лишь завывания гитары. В то время, когда Луи изучал обложку диска сборника песен его любимой группы, раздумывая, сможет ли позволить его себе, он услышал громкий смех позади себя. Чисто на уровне рефлексов, он развернулся к источнику шума и обнаружил, что столкнулся нос к носу с парнем-блондином, одетым в кожаную куртку с бессчетным количеством шипов, которые действительно могли выколоть кому-нибудь глаз, да и выглядел парень в такой одежде, как ощетинившийся черно-белый дикобраз. Луи чуть не выпрыгнул из своей кожи, вскрикнув от испуга, отступив несколькими быстрыми шагами назад. Перед тем, как он чуть не завалился спиной на стэнд с дисками, парень напротив быстро подбежал к нему и спас от падения, и Луи увидел, что на незнакомце кольцо в форме льва, обвивающего палец, а еще у него был черный лак на ногтях. Томлинсон принял равновесие, быстро облизал пересохшие губы и нервно кивнул в знак благодарности, быстро отходя от парня и так вовремя очутившихся на его талии рук незнакомца. - Прости, - произнес парень робко, когда уголки его губ дернулись вверх, образуя извиняющуюся улыбку. - Не заметил тебя здесь, - у него был ужасно сильный ирландский акцент, который можно было различить даже в двух таких коротеньких предложениях. - Все в порядке, - едва слышно ответил Луи, стараясь смириться с тем, что, к некому сожалению, он столкнулся лицом к лицу с лучшим другом Гарри Стайлса, да и как оказалось, Лотти была права; у парня тоже были подведены глаза, а часть татуировок выглядывала из-под воротника продолжаясь на груди, украшая одну из его ключиц. Вообще-то это было похоже на пентаграмму, которая, как учили Луи, была знаком дьявола, так что парень тяжело сглотнул, пытаясь успокоиться. - Ох, Найл, прекрати терроризировать остальных покупателей! - раздался глубокий, завораживающий голос, и Луи заметил, что находится в некотором шоке от того, как непринужденно каждый звук и слог слетели с пирсингованных губ Гарри Стайлса. Развернувшись, ирландец снова рассмеялся, да в этот раз даже лучше и ярче. - Упс! Я же не специально! - настойчиво утверждал он. - Я его даже не увидел! - Ага, вот что он говорит мне всякий раз, - пройдя вперед, Гарри положил ладони на плечи своего друга; его браслеты собрались на запястьях и зазвенели, соприкоснувшись с шипами на куртке Найла, которые не вошли в руку Гарри лишь по какому-то чудесному мановению. Он приятно улыбнулся Луи, который мог теперь разглядеть цвет его глаз, схожий с цветом иголок сосны, растущей перед окном его спальни, только они были сильно подведены черным. Его волосы лежали на голове в абсолютном беспорядке, спадая на бледный лоб, и Гарри подул на них, что выглядело немного забавно. Сегодня на нем был обычный черный шерстяной свитер с рукавами, собранными у локтей, черные джинсы-чинос с прорезанными коленками и те же самые кроссовки, что и вчера, хотя сейчас они хотя бы выглядели чистыми, а Гарри заменил привычные белые шнурки на цветные. И как Луи верно подметил вчера, у парня была целая паутина из тату на каждом локте и предплечье: сейчас Томлинсон был достаточно близко, чтобы прочитать надписи на теле парня, надеясь, что он не выглядит так, словно пялится. "Люби или ненавидь меня, мне все равно... Если ты любишь меня, я навсегда останусь в твоем сердце... Если ненавидишь - в мыслях."* - Прости за этого придурка, - мягко сказал Гарри, и, Боже, его голос был именно таким, каким нужно читать детям аудиокнижки; он глубокий и завораживающий, обволакивающий, словно теплая вода; один из самых приятных голосов, какой Луи только слышал в жизни. У него даже немного открылся рот от изумления, но Луи быстро взял себя в руки. - Все в порядке, - он и сам не понял, что произнес это, - просто я совсем не обращаю внимание на то, что происходит за моей спиной, полагаю. Когда зеленые глаза быстро пробежались по диску в руках Луи, Гарри дружелюбно заговорил: - Мне тоже нравится эта группа. Ты уже купил их последний альбом? Великолепный, не правда ли? - он убрал свою длинную руку с плеча Найла, протянув ладонь к Луи. - О, нет, моя мать не хочет, чтобы я слушал их после того, как они изменили жанр, - он понял, как глупо это прозвучало и зарделся. - Должно быть, я... Я должен... Эм... Гарри вновь протянул свою ладонь, и Луи отдал ему диск, опасаясь, что ему снесут голову, если он не сделает этого - даже если сейчас, не смотря на тонну подводки, панк не выглядел так, словно способен обидеть муху. Он был слишком странным, слишком высоким, слишком стройным, слишком бледным и хорошо сложенным, хотя и выглядел так, словно продолжает еще расти. Самый лучший способ описать его - Гарри был слишком во всем. - Эй, Гарри! - все трое изумленно посмотрели на красивого кареглазого парня, который только что подошел к ним. Первая деталь, которая бросилась Луи в глаза, - он был очень высок, обладал густыми черными волосами с яркой выбеленной прядью прямо посередине челки, так что немного напомнил Луи скунса. Второй было то, что он также носил черный и металл, как два его друга. На нем была до невозможного яркая оранжевая футболка, черный жилет и того же цвета джинсы, а к пряжке ремня были прикреплены металлические цепочки. Несколько секунд оценивания дали понять Луи, что Лотти была предельно точна и честна в описании этого парня; у него были татуировки по всему телу. На шее вытатуирован символ группы Nirvana, а на левом запястье роза, которую обвивают ноты. На его идеальной коже была еще целая уйма рисунков, но прежде чем Луи смог как следует рассмотреть их, он понял, что все-таки пялится. - Привет, Зейн, - спокойно поприветствовал друга Гарри и, не переставая наблюдать за Луи, дал Зейну "пять". Зейн задел его локтем по ребрам, а Гарри сморщился и, покрутившись вокруг парня, ударил его по заднице, заставляя другого парня рассмеяться и еще больше растрепать ладонью кудрявые волосы на голове своего друга. Поприветствовав Гарри надлежащим образом, Зейн обошел его и продолжил все тем, что ударил Найл по затылку, затем наводя на его голове тоже беспорядок. - Эй! - возмутился Найл, отбиваясь от него - Луи еще по-прежнему удивлялся, что ни один из парней до сих пор не напоролся на шипы куртки Найла; они выглядели ужасно острыми, эти колючки, но поскольку все парни имели в одежде что-то с шипами, никто даже не замечал этого, или же они не были такими смертельно-опасными, как выглядели. Луи был склонен к первому. - Все в порядке? - спросил Зейн, поглядывая на Луи. - Эм, меня Зейн зовут. Луи инстинктивно улыбнулся и выдавил свое имя в ответ, но он не мог ничего поделать с тем, что чувствовал себя неловко в голубых джинсах и красно-белой футболке; он выглядел нормальным по сравнению с этими тремя парнями, стоящими напротив него, которые носили как минимум по одной черной вещи и много украшений; у Гарри это была куча браслетов; на шее Зейна висело несколько цепочек, а у Найла было необычное кольцо, обвивающее палец. - Гарри и Найл, - добавил Зейн, представляя своих друзей. Словно не заметив того, что вмешался в разговор на середине, Гарри обратился к Луи: - Я вообще-то обязан купить его. Он ведь не нужен тебе, да? Потому что если ты все же собираешься его купить, то я могу пойти и поискать еще один на полке, - его интонация была дружелюбной, но с той же стороны неразборчивой, когда он установил с Луи зрительный контакт и потянулся к диску. - Нет, я его не куплю. Просто смотрел, - уныло ответил он. Проверив свой карман, парень осознал, что у него в любом случае не хватило бы денег. - Ты можешь забирать его. - Правда? Спасибо! - Гарри хмыкнул, и улыбка растянулась по его лицу, - она даже достигла зелено-лесных глаз - улыбка, которая принадлежит людям, от которых не знаешь чего ожидать. Как только Гарри начал растерянно изучать глазами обложку сборника своими прекрасного цвета глазами, снаружи магазина раздался ужасный шум и тревожный вскрик. Голова Гарри взметнулась вверх от шума, он сунул диск обратно в руки Луи, а затем быстро развернулся на пятках и рванул к выходу, скользя по полированной плитке. Зейн и Найл обменялись взглядами, закатив свои глаза, как только Гарри рванул с места из-за шума, словно это происходит каждый день, а они уже утомлены этим. Затем они тоже развернулись и побежали за Гарри, Найл даже не бросил Луи что-то вроде "пока", когда растворился в дверях магазина, оставив его стоять одного с диском, который парень теперь даже в руках держать не мог. Торопливо поставив сборник на полку, где и взял его, Луи последовал за ними ("Выход там, а что мне здесь теперь делать?" - было оправдание Луи для самого себя) и, когда он выбрался из магазина, то увидел пожилую женщину, рыскающую по полу и пытающуюся собрать все свои покупки, которые выпали из порванных пластиковых пакетов и теперь были разбросаны повсюду - но что удивило Луи больше всего, так это Гарри, сидящий на коленях перед женщиной и помогающий ей собрать покупки, который набирал в каждую руку по максимуму, а потом складывая все это уже в другой пакет. Худощавые руки леди были полны кипами и свертками, и она выглядела растерянной, так как не понимала, что ей теперь со всем этим делать. - Вы в порядке? - вежливо спросил Гарри ее тихим голосом. - Вот так, давайте, я донесу... - О, спасибо тебе большое, милый. Я даже не понимаю, что теперь со всем этим делать; я надеялась, что сумки выдержат до дома... Гарри мгновенно вмешался: - Если вам нужно, я мог бы вернуться в магазин и взять еще немного пакетов. Мне ведь не трудно, правда. Это выглядело так смешно со стороны; парень с шухером на голове, одетый в черное, с кучей пирсинга и татуировок пытается помочь пожилой женщине. Луи почувствовал смягчение к этой другой стороне Гарри, который нес теперь в руках кучу пакетов для леди, затем бросившему презрительный взгляд в сторону друзей, стоявших в стороне. Зейн выглядел раздраженным, в то время как Найл еле сдерживался, чтобы не улыбнуться. - Это, блять, смехотворно. Он же не справится один, да? Почему он всегда первый, кто появляется там, где нужна помощь? Иногда я подумываю, не следующий ли он Кларк Кент,* - Зейн укоризненно покачал головой. Найл разразился смехом. - Не могу представить нашего Хаззу в красно-голубом латексе, скажу честно. У него прекрасное тело, но я не думаю, что красный - его цвет, - а затем он устремился за Гарри и пожилой женщиной, бросив Зейну вслед: - Давай поможем. Нет ничего такого в том, чтобы совершить парочку хороших дел. Ну же, чувак. Нужно помочь парню. Он же не виноват, что слишком милый. Задыхаясь от возмущения, Зейн побежденно последовал за ирландской задницей, засунув руки в карманы, но выглядел он таким угрюмым; он выглядел так, словно не способен помочь улыбающемуся Гарри. Луи же расплавился; он окончательно смягчился и почувствовал себя так, словно готов обнять Гарри. Он не уверен, что видел кого-нибудь еще в своей жизни, кто делал подобные добрые вещи совершенно незнакомому человеку. Луи резко отвернулся, сразу же распознав симптомы своей нелепой тенденции симпатизировать отбросам общества, бродяжкам и изгоям в целом. Ему было совершенно ясно, что не нужно привязываться к этому парню-гею, сумасшедшему, пугающее-выглядевшему незнакомцу, которого родители Луи и все, кого парень знает, ненавидят всем сердцем. По сути, ему нужно было еще учесть тот факт, что Физзи ударялась в слезы всякий раз, как только слышала его имя; и в этом ведь была какая-то причина, которую ему еще предстоит выяснить. У этого парня пирсинг на лице! Его друзья носят металл по всему телу, он даже на одежде! У него радужные шнурки на кроссовках, и он носит столько браслетов на запястьях, что не видно ни дюйма кожи у сгиба его бледной ладони. У него подведенные глаза. И он относится к тем людям, от которых Луи всю жизнь учили держаться подальше. Если бы Гарри был прокаженным, тогда обязанностью Луи было бы ухаживать за ним и помогать - но не за панком же с татуировками, которые полностью покрывали кожу рук, и наушниками, выглядывающими из-под ворота футболки и свисающими до середины грудной клетки? Нет, Луи говорили сторониться людей наподобие Гарри, и у парня даже не возникает никаких возражений на этот счет. У него даже нет желания оспаривать этот факт с родителями. Он никогда не стал бы спорить с ними. К тому моменту, когда Зейн, Гарри и Найл додумались обратиться к прохожему с распятием Христа на шее и спросить, сможет ли он помочь им донести покупки для пожилой леди, которая, похоже, была не из тех, кого пугает наличие такого большоко количества черного на помощниках и которая не будет спрашивать, трудно ли ребятам донести пакеты до ее машины, Луи уже ушел за угол, задумавшись и исчезнув из виду. И давайте примем во внимание, что он был верующим христианином, а помощь людям была его главной обязанностью, так что такой поступок, возможно, не был свидетельством этой самой черты, но у Луи было слишком много запутанных мыслей в голове. И его заинтересованность необъяснимой отзывчивостью Гарри Стайлса являлась одной из них.