Turning From Praise

Было холодно, и поэтому Луи шел, обняв себя за плечи — так он пытался сохранить немного тепла, потому что уже почти час как прошел дождь, и было достаточно сыро. Луи торопился попасть домой, не обращая особого внимания на то, что происходит вокруг, поэтому даже увиденные мельком искорки света на другом конце улицы показались ему каким-то миражом. Он остановился и наклонил голову, прислушался, уставился с интересом на аллею, разрываемый между любопытством и осторожностью; он никогда не скрывался позорным бегством, если случалось что-то непредвиденное. А вдруг случилось? Когда в ближайшем переулке вновь сверкнула вспышка света, он не смог удержаться и шагнул вперед, осторожно оглядываясь по сторонам. Прикусив губу, Луи медленно продвигался на другую сторону улицы. А когда он услышал слишком знакомый голос, бормочущий чертыхания и проклятия, то не поверил своим ушам. Луи, малость ошарашенный происходящим, тряхнул головой, а затем замер на месте, прислушиваясь к очередному бормотанию, чтобы убедиться, что он, возможно, просто перепутал голоса. Первый звук, который достиг его ушей, был не голос человека; это был железный скрип - скрип метала о метал, сопровождаемый еще одной вспышкой света - а затем и еще разочарованный стон, потому что огонек погас. Возлагая все надежды на то, что это голос не того парня, которого он так отчаянно пытается избегать, Луи прикрыл глаза, пару раз глубоко вздохнул, а затем вошел в переулок, как раз в тот момент, когда прекрасное лицо озарилось очередной вспышкой от зажигалки. В этот раз огонек продолжил гореть, открывая Луи замечательный вид на лицо Гарри. Подрагивающее пламя отбрасывало тень на скулы, и от этого пирсинг поблескивал; лоб парня был в сосредоточении нахмурен под копной густых кудрей. Сигарета была небрежно зажата между его бледными губами, а сам Гарри пытался зажечь ее одной рукой и, судя по всему, у него это получалось весьма скверно (другой рукой он загораживал сигарету, которую ему почти удалось зажечь, от ветра). Убедившись, что огонек горит ровно, Гарри поднес пламя к концу сигареты, но она не загорелась. Тогда он грубо выругался, бормоча с сигаретой во рту, убрал волосы со лба и попытался вновь. Луи всегда ненавидел сигареты, но еще больше он ненавидел саму лишь мысль о том, что Гарри Стайлс губит свои собственные легкие, превращая их в черную дрянь и наполняя никотиновым ядом. Когда-нибудь он останется с желтыми зубами и ногтями, окончательно загубив свое здоровье, но, с другой стороны, было не возможно не согласиться с тем, что он сейчас выглядел до чертиков прекрасно со смертельной отравой в зубах. - Что ты творишь? - вспылил Томлинсон, забыв, что Гарри даже не имеет понятия о том, что он стоял здесь все время и наблюдал за ним — что было несколько странным, учитывая тот факт, что он просто пытался тихо покурить в переулке. И, опять-таки, он пытался спокойно покурить в переулке, в котором никто не мог бы даже найти его. И если Луи имел намерение отчитать его за этот поступок, хоть одним словом упомянув о Боге, Стайлс едва ли смог бы промолчать в этот раз. Гарри подпрыгнул на месте, его аккуратно зажженное пламя погасло, а челюсть упала до колен; он вскрикнул и поймал сигарету, которая выпала у него изо рта, почти над землей. Затем, широко открыв рот, он уставился на Луи, прокручивая языком металлическое колечко в нижней губе. - А, это ты, - сказал он, звуча немного выпавшим (прямо как его сигарета). - По-прежнему орешь на меня, как посмотрю. Даже не заикаюсь в мыслях о том, что ты пришел просить у меня помощи в переписывании доски твоих мыслей, ведь так? Луи проигнорировал вопрос; не было похоже, будто Гарри ожидал услышать ответ. - Думаю, ты считаешь себя крутым, не так ли? Стоишь здесь такой, с этой дрянью во рту. Что, ради всего святого, ты вообще с ней делаешь? - Курю, - беззаботно выдал Гарри. - Да, похоже на это. Через несколько секунд после этого Луи не смог удержаться и спросил: - Новичок? - Ты о чем? - Ну, поправь меня, если я все же не прав — я имею в виду, что говорю сейчас исходя не из личного опыта — но ты не выглядишь так, словно уже давно приноровился поджигать сигареты, а? Гарри шмыгнул носом. - Я пытаюсь начать курить, завести такую привычку. Уверен, со временем у меня будет получаться лучше. - Зачем она тебе? Хочешь пораньше загнать себя в могилу? Мне кажется, мы все там окажемся в конечном итоге, разве нет? - Просто даю тебе очередной повод для ненависти к такому человеку, как я, - спокойно ответил Гарри. - Видимо, пирсинга, этой дурной одежды, психического расстройства и отвержения общественных моралей было недостаточно, чтобы вдохновить тебя на ненависть. Тебе что-то нужно на этот раз, или же ты просто пришел отчитать меня по поводу того, как я должен жить? Потому что сегодня я что-то не в настроении для этого. После недолгого молчания Луи прикрыл глаза и заговорил: - Я хотел поговорить с тобой... о твоей теории "чистой доски". Ну, я не хочу вообще-то говорить о ней, но и не вижу смысла в том, чтобы дальше избегать этого разговора, хотя мы еще и не начали его. Я ведь веду заведомо проигрышную игру, да? - Что ж, звучит загадочно, - Гарри достал из кармана пачку сигарет, собираясь убрать туда так и не зажженную. - Думаю, нет смысла спрашивать у тебя, хочешь ли ты одну? - он закатил глаза и поместил закрученную трубочку с табаком в пачку, убрав ее вместе с зажигалкой в карман. Как только он замолчал, то сразу же перевел все внимание на Луи, и, к его удивлению, Луи выглядел так, словно готов говорить, ведь Гарри — это единственный человек, который готов слушать без единого намека на осуждение в глазах, это кто-то, кто не побежит своим родителям жаловаться (а с Лиамом такой риск все же присутствовал, хотя он никогда и не верил в то, что Пейн предаст его). Гарри — человек, который смог бы понять. Справившись с тем, чтобы не удариться в слезы, Луи шлепнул себя по губам, но звук больше был похож на всхлип — и не важно как быстро парень успел отвернуться, Томлинсон не смог избежать тревожного выражения на лице Гарри. - Луи? - Как ты осознал, что ты гей? - немного отстраненно спросил Луи, забыв о том, что может показаться нетактичным. Немного подумав, младший парень ответил: - Не думаю, что я специально сидел и размышлял об этом. Я вообще не интересовался никогда девочками в этом плане. Первый раз я влюбился в парня, мой первый поцелуй был с парнем, мой первый секс был с парнем. Ну, думаю, даже мужчиной; он был на несколько лет постарше меня, но не в этом суть. Пока все мои друзья говорили о той сексуальной девушке из магазина на углу, я был больше заинтересован милым парнем на кассе в Sainsbury's. Все парни в школе клеили на стену плакаты Шерил Коул и Меган Фокс, а я... Брендона Флауэрса и, ну не знаю, Джонни Деппа там. Плевать. Просто в моем случае... для меня никогда не было проблемой, кто мне будет нравиться, - помолчав с полминуты, Гарри деликатно добавил: - Полагаю, у тебя появились определенные чувства к какому-то парню. Луи хотел понизить свой голос, но вероятность того, что кто-нибудь услышит это гортанно произнесенное слово была мала, так что голос немного дрогнул, когда парень произнес: - Да. - Это может не значить то, о чем ты сразу подумал, знаешь ли. Я знаком с многими людьми, которым нравились парни, а это даже ничего не значило; это просто естественная штука, просто твое тело выясняет что и кто ему нравится. Это может пройти, только нужно время. - Да, а может и не пройти, - Луи устало потер глаза, переносицу и сказал: - При других обстоятельствах я, может быть, и не обращал бы столько внимания на этого парня. Я имею в виду... он — первый парень, на которого я посмотрел и подумал "вау". Он первый парень, о котором я подумал в этом плане. Я ведь никогда раньше не смотрел на парня и не думал, что он мне нравится, - Гарри кивал, пока Луи набирался смелости, чтобы выпалить быстро-быстро: - Но я и не встречал девушку, которая понравилась бы мне с первого взгляда. - Возможно ты мог бы попробовать сравнить, - предположил Гарри. - Трудно прийти к однозначному решению, пока не попробуешь и то и то, верно? - они оба зависли после тех слов, что подобрал в такой ситуации Гарри, и поэтому парень скривился от собственно произнесенного предложения. - Полагаю, девушку ты раньше целовал? Он целовал — не то что бы этот опыт даже стоил потраченного на него времени. Это случилось в канун нового года на вечеринке, куда была приглашена его семья; у дочери хозяйки были большие голубые глаза и слишком много подводки на них, а еще длинная, обтягивающая юбка, которая практически не оставляла простора для фантазии — она словно была нарисована прямо на девушке. Девчонка поймала Луи в углу после пары безалкогольных (к сожалению) напитков под веточкой омелы, которую до сих пор не убрали, и поцеловала его. Ее губы были сильно накрашены клубничным блеском, с духами тоже был явный перебор. Ее волосы щекотали Луи шею, и было неприятно, потому что они касались его кожи. Когда он начал извиняться, вытирая рот и одновременно спасаясь бегством, единственное, о чем он думал, было — "что это вообще такое?" А еще он был очень огорчен, потому что... честно? Это было отсосно. В прямом смысле — эта девчонка вообще, наверное, не слышала о том, что во время поцелуя нужно размыкать губы, а не превращаться в один сплошной пылесос. Луи, наконец, кивнул, и Гарри продолжил: - Ну, тогда, может быть, тебе нужно провести некое сравнение. Ты поцелуешь парня, естественно, того самого парня, который тебе понравится и только его, а потом поймешь, что тебе нужно. Что в этом такого? Луи не смог удержаться и фыркнул. - Замечательная идея. Это работает в теории, но что на практике? Где я должен найти парня, который позволит мне миловаться и целоваться с ним? Девяносто процентов парней, которых я знаю, считают, что гомосексуализм приравнивается к услужению дьяволу; если я попрошу одного из них поцеловать меня, меня сразу же свяжут и попробуют провести обряд экзорцизма или что-то в этом духе. - Что насчет меня? Удивившись, Луи потряс головой; его щеки предали его, заливаясь ярко-розовым цветом. - Ты? - Я же парень, верно? Следующая реплика Луи была до безобразного поражающей. - Да, я уже успел заметить. Спасибо за предложение, но я не думаю, что поцелуй с тобой поможет мне выяснить, пройдет ли у меня увлечение тем парнем. - Почему нет? На мгновение Луи даже задумался, не включил ли сейчас Гарри намеренно дурака или же это просто было менее очевидным. Но затем Томлинсон оставил эти мысли и понял, что сможет произнести это, потому что и он сам, и Гарри должен услышать эти слова. - Потому что этот парень — ты, идиот! Гарри стоял молча. Его зеленые глаза, цветом напоминавшие куски побитого зеленого бутылочного стекла, сразу же смягчились, наполнились светом и чем-то еще, но у Луи все равно создавалось ощущение, что они режут его на части, вытаскивая наружу все тайны; в его броне пошла трещина. Стайлс убрал волосы со лба и почти ненавязчиво прокрутил языком колечко в губе. Гарри все равно ничего не сказал. А Луи хотелось бы. - Я думал, ты меня ненавидишь, - наконец, растерянно выдал панк. - Учитывая то, что наши разговоры по-прежнему начинаются с того, что ты на меня орешь, а заканчиваются тем, что ты критикуешь меня в пух и прах, говоря как религиозный фанатик, который святее-всех-святых, думаю, это было необычайно справедливое мнение. - Я пытался, - беспомощно пробормотал Луи. - Я правда хотел ненавидеть тебя, но я больше не понимаю, что происходит. И вот уже ты — единственное, что меня волнует. Твои сумасшедшие теории. Твое поведение. То, как ты видишь вещи. Я понял, и я думаю, что начинаю соглашаться с этими твоими мыслями, понимаю их. Но сейчас у меня нет ни малейшего понятия, как поступать дальше. - Поцелуй меня, - выпалил Гарри. Челюсть Луи упала. - Что? Я— Глаза Гарри вспыхнули и загорелись, стоило ему сделать всего несколько шагов к Луи, на его лицо попал свет, отразившись в пирсинге, и это сделало лицо каким-то опасным, но таким, таким восхитительным, что Луи даже подумал, что это нечестно. Томлинсон чуть пошатнулся и уперся рукой в стену, чтобы поддержать свое тело, но его подушечки пальцев нашли лишь воздух. А Гарри все надвигался, ступая вперед с невероятным выражением мощи на лице, которое заставило Луи захотеть прижать Гарри к стене и целовать шею парня до тех пор, пока на ней не останутся фиолетовые засосы. Так бы он показал, что отомстил, а Гарри бы выглядел словно он доволен, потому что Луи расплатился по счетам. Желание охватило его так сильно, что закружилась голова. - Поцелуй. Меня, - повторил Гарри. Нет подумал Луи, но да сказало его тело. Он слишком резко подошел к Гарри и схватил его за запястье, наклоняя Стайлса ниже, чувствуя, как худые бедра ударяются о его живот, когда он прижимается к нему. Гарри оказывается тяжелым, теплым, а еще он медленно дышит. Луи пришлось бы еще подняться на носочки, чтобы достать до лица Гарри, но Стайлс оказался деликатнее и первым наклонился ниже, сокращая расстояние между их лицами. А потом Луи резко ощутил привкус металла на своем языке и губы Гарри на своих губах. Они были такие теплые и мягкие, и вовсе не липкие. И создавалось ощущение, словно Гарри держал до этого в себе много-много бабочек, а теперь вдыхает их всех в Луи, и только его сильная хватка на талии спасает Томлинсона. Поцелуй углубился, и Луи подтянулся поближе чтобы было удобнее; он пробежался языком по губе Гарри, коснулся кончиком языка металлического колечка, в смущении запуская язык в рот Гарри. С огромной осторожностью он коснулся холодными ладонями волос Гарри, открыв для себя, что густые кудри ужасно теплые, шелковистые и словно обжигают его замерзшие пальцы. Он прильнул к Гарри так близко, что ощутил зажигалку в кармане его джинс, которая уперлась ему в бедро. Гарри нежно и осторожно оттянул губу Луи, скользя руками выше по запястьям Луи, пока его ладони не соединились у того за спиной. В ответ аккуратные ладони Томлинсона переместились на напряженную шею, прошлись по плечам, в конечном итоге вцепившись в бицепсы Гарри так сильно, что Луи ощутил в пальцах боль, но Гарри даже не возразил. Его губы смело принимали поцелуи Луи снова и снова, а металлическое колечко в губе добавляло в поцелуй что-то необычное, превращая его практически в сладкий. Гарри пах чем-то вроде смеси лосьона после бритья, цитрусового шампуня и тем самым запахом парня, которого Луи никогда не чувствовал прежде, так как не имел возможности подобраться к парням ближе, не считая Лиама. Правда, они были друзьями уже так давно, что Луи даже не замечал как Лиам пахнет. Гарри наклонился ниже, чтобы целовать его более рьяно, страстно, а Луи прижался к нему сильнее, и вот именно в этот момент его желудок перевернулся, словно если бы Лу подташнивало или кружилась голова. Когда Луи задумался, будет ли всему этому конец, или же он увязнет в восхитительном потоке властных поцелуев, которые заставляют его голову кружиться, руки трястись, а желудок переворачиваться, Гарри немного отстранился, уважительно оставив в уголке губ Луи три легких целомудренных поцелуя, а затем чуть отошел, убрав трясущиеся руки со спины напротив стоящего парня, убрав тем самым и подстраховку для Луи. И именно в этот момент Томлинсон осознал, что дрожит. Глаза Гарри такие яркие, а его рот стал вызывающе-красного цвета, ровно как и щеки; глаза Луи были устремлены на опухшие красные губы со сверкающим серебряным колечком, которое, к удивлению, сделало поцелуй лишь лучше, если такое было возможно вообще — Луи открыл для себя, что ему неимоверно понравился этот металлический привкус. Облизав губы, Гарри прислонился своим лбом ко лбу Луи и осторожно провел носом по лицу, поцеловал его щеку, а затем вновь отстранился, ожидая реакции парня. Когда стало понятно, что Луи не способен ни на что кроме как дрожать, не собирается кричать и не проявляет никаких признаков агрессии или разочарования, Гарри расслабился, и Луи потонул в нежном объятии, которое с радостью принял, поместив голову на плече Гарри и позволив тому принять на себя весь вес Лу. Было уютно на мгновение оказаться в объятиях, особенно объятиях кого-то, кто был таким теплым и сильным, а еще восхитительно пах, да и ко всему прочему так прекрасно целовался. А затем, совершенно внезапно, в грудь Луи почти с болью ударили слова извне: "Упс, ты только что поцеловал парня", словно сшибая его с ног. Он мысленно ударил себя, и хватка Гарри ослабла — он позволил Луи обнять его, если тот захочет. Но Томлинсон просто боролся с паникой, нараставшей в нем, а еще противным маленьким "что я вообще творю?", ударяющимся о его черепную коробку. Ему стало необычайно стыдно, но в тоже время он не мог представить, как он теперь позволит себе выбраться из рук Гарри. Он только что поцеловал парня, и это ему так понравилось; он не знал, что теперь делать, поэтому прильнул к Гарри и крепко обнял его, а Стайлс в ответ притянул его к ближе, поддерживая. - Ты в порядке? - пробормотал Гарри; его холодное дыхание сворачивалось в клубы пара над ухом, рядом с медового цвета волосами Лу. Его ладони успокаивающе прошлись по спине Луи, словно тот был маленьким ребенком, а Гарри его поддержкой. Но ведь почти так и было. - Ты в порядке? - Да, - ответил Луи едва дыша, стараясь выровнять свое дыхание; его сердце колотилось со скоростью девяносто ударов в минуту, и его все еще немного потряхивало. - В порядке. - Так что теперь? - прошептал Гарри, щекоча щеку Луи кончиком своего носа. - Распоряжайся мной, милый.* Должно быть, трудно принять все это, тебе понадобится время, да? Что ты собираешься теперь делать? - Не знаю... не останавливаться? Гарри резко повернул в его сторону голову, нагнулся и поцеловал. В ушах Луи опять начал гудеть противный голосок, приходивший к нему минутой ранее, но в этот момент Луи просто-напросто растворился в этом порыве. Их губы двигались в такт, а пальцы Луи перебирали густые кудри Гарри, поцелуй набирал обороты, и в этот момент единственной вещью, которой восхищался Луи, были губы Стайлса и теплые ладони на его спине. И во всем этом было так просто раствориться, забыть что происходит, что они оба потеряли счет времени, а когда отстранились друг от друга, Томлинсону показалось, что стало гораздо темнее по сравнению с тем моментом, когда они в первый раз приблизились друг к другу; ему было тяжело дышать. Наверное потому, что раньше он никогда не занимался такими вещами пятнадцать минут подряд. На вкус Гарри был чем-то новым, чем-то, чего Луи никогда ранее не вкушал, но парень понял, что это — сладчайшая, самая привлекательная вещь, которую он когда-либо пробовал в своей жизни, ему даже подумалось, что никогда больше в жизни ему не будет приятно целовать кого-то другого, не после того, как он ощутил это. Его пальцы пробежались по кудрям Гарри, опускаясь к шее, а затем пробрались под толстовку, щекоча позвоночник. Стайлс дернулся и шикнул, потому что его теплая кожа почувствовала холодные пальцы, но это была всего лишь неожиданность, не дискомфорт, и поэтому он прильнул к Луи еще ближе, начал целовать его еще более страстно. Весь мир сейчас вращался вокруг их соприкасающихся тел, но Луи дрожал, потому что на нем не было плаща, ведь он просто шел от Лиама, а дом Пейна всего лишь в нескольких корпусах от дома Луи; все, что было на нем — это джинсы и футболка, но парень был даже рад, что оделся так легко. Ему казалось, будто кто-то вливает в вены ток, а в крови взрываются фейерверки, согревая все тело; его кожа горела, и в местах, где его тело контактировало с телом Гарри, жгло еще сильнее, было практически невероятно горячо, но сейчас в нем было столько страсти, что он не мог затушить это пламя, а лишь сильнее разжигал его. Когда они во второй раз отстранились друг от друга, Луи откинул назад голову, прислоняясь к стене, а Гарри продолжал крепко и неотступно держать Лу. Гарри выглядел пораженным. Ловкие пальцы старшего парня превратили прическу Гарри в беспорядочно лежащие пряди, которые торчали во всех направлениях, словно назло гравитации, и были похожи на русый нимб над бледным лицом парня. Его зрачки были так сужены, что можно было разглядеть каждую светло-зеленую крапинку вокруг черной точки. Губы Луи выглядели такими до безобразия зацелованными, розовыми. Возможно Луи показалось, но колечко в губе Гарри блестело теперь еще сильнее. Щеки его по-прежнему оставались приятного розового оттенка из-за поцелуев Луи, грудная клетка тяжело вздымалась, а взгляд был темным и тяжелым, наталкивая на мысли о том, что же произошло бы дальше, позволь он Гарри продолжить. Острый розовый язык Гарри выскользнул изо рта и облизал губы, из-за чего Луи практически чуть не упал в инфаркте. Вот уж "оу". Если Гарри выглядел довольно измотанным из-за такого их контакта, тогда Луи даже не имеет понятия, как же он должен выглядеть. Наверное, полностью разрушенным. Он не уверен, что смог отделаться великолепным, немного сумасшедшим выражением лица, как у Гарри. Конечно же, он не мог даже ожидать, что все так обернется; только когда он посмотрел в глаза Гарри практически триумфально, действительно чувствуя себя довольным, противный голосок вновь вернулся и начал говорить: "Ты уже второй раз поцеловал парня, это было не случайно, и тебе даже понравилось больше, чем в первый раз!" Луи даже не был способен разочарованно выдохнуть, но потом звук сорвался с его губ, отлетая эхом от стен в абсолютной тишине. Выбравшись из личного пространства Гарри, он оттолкнул его, слепо, неуклюже, но не с отвращением, не сильно, и немного отступил, врезавшись в стену и спасительно облокачиваясь на нее. Он спрятал лицо в ладонях и издал короткий беспокойный вскрик. Испугавшись, Гарри протянул руку, чтобы дотронуться до него, но затем передумал и чуть отступил. - О Боже, - промямлил Луи, так сильно потирая веки, что перед ними начали взрываться цветные фейерверки. - О Господи, - это был первый раз, когда он использовал это слово случайно, и к счастью для самого себя не вспомнил ни одного раза, когда просто так проклинал, ну или богохульствовал, как сейчас. - Ты в порядке? - прикусив покрасневшую губу, Гарри нервно посмотрел на Лу и попытался понять, как он мог бы помочь, да и нужна ли эта помощь; было видно, что он борется с разными мыслями — действовать или нет. - Боже. Что я наделал? - беспомощно посмотрел на Гарри Луи и внезапно глаза его наполнились слезами. Поразившись, он указательным пальцем дотронулся до века, а потом уставился на слезинку, оставшуюся на указательном пальце. Затем он посмотрел на Гарри и вновь повторил вопрос испуганным голосом: - Что я наделал? Гарри невольно заметил его трясущиеся ноги. - Не хочешь присесть? Ты выглядишь выбитым из колеи. Не хочу, чтобы ты вырубился прямо здесь. Луи вытащил из кармана салфетку, которую был так рад обнаружить, и вытер ей глаза, а затем торопливо высморкался. - Я не могу сесть, - устало сказал он, - прошел дождь примерно час назад. Земля еще влажная. После момента промедления, Гарри начал снимать свою толстовку через голову и, к удивлению Луи, через несколько секунд стоял лишь в паре черных скини-джинс и черной футболке без рукавов. Рукава даже не были ровно обрезаны. Пока Луи смотрел, Гарри расстелил толстовку по земле, где она угодила во влажный грунт. Не веря своим глазам, Луи уставился на кофту, но Гарри даже не придал этому значения. - Сядь на это, ничего страшного, - благородно предложил он. Несмотря на желание отказаться, Луи решил, что с его стороны будет весьма невежливо так поступить, потому что толстовка уже и так испачкалась. Он соскользнул вниз по стене и сел на кофту, подтянув к груди ноги. Гарри дождался момента, а потом сел рядом и оставил между собой и Луи некоторое расстояние, устроившись на кончике толстовки, чтобы дать Лу некоторое пространство. Но сам Томлинсон посчитал, что пусть уж к нему лучше прижмутся, чем промокнут, поэтому потянул Гарри за рукав, чтобы тот придвинулся ближе. В результате Гарри обнял его, а Луи строил на его плече голову; так они сидели некоторое время, делясь друг с другом теплом и ничего не говоря, пока Луи постоянно возвращал на плечо Гарри то и дело сползающую голову, чтобы подольше сохранить контакт. Но его нарушили несколько слов. - Ты что-нибудь выяснил для себя? - спросил его Гарри, немного растягивая интонацию. Луи вздохнул и чуточку сильнее вжался в Стайлса. - Я не знаю. Наверное. Не могу нормально думать, когда я рядом с тобой, - к сожалению это была правда, тут же осознал Томлинсон с улыбкой на лице. Но она быстро пропала, когда он поднял голову и вновь расположил ее на плече Гарри, продолжая говорить: - Но в то же время, когда рядом с тобой, я мыслю ясно. Гарри сжал его ладонь. - Сейчас все это может показаться тебе запутанным и странным, но я обещаю, все станет проще. Некоторые мои друзья проходили через это; сначала ты не знаешь, на какой же путь тебе свернуть, но, в конце концов, все становится яснее. Все просто появляется у тебя перед носом в самый неожиданный момент, если верить Зейну, - он хмыкнул, и продолжил говорить, - у него с Найлом было что-то. Ничего серьезного, они встречались лишь пару недель, но Зейну хватило этого чтобы понять, что ему нравятся и парни и девушки, а Найлу — что парни не для него. Они оба сходили с ума друг по другу некоторое время, встречались, как я уже и говорил, потом спокойно расстались, но до сих пор они — лучшие друзья. Я волновался по поводу того, что же выйдет в конце концов, но все образумилось. - Мне нужно идти домой. Семья будет волноваться. Я ведь всего лишь шел от Лиама, а он живет чуть ли не за углом, - но Луи даже не пошевелился чтобы встать. - Уверен, что не хочешь, чтобы я проводил тебя? Ты не выглядишь здоровым. От лица вся кровь отлила. - Пожалуйста, не пойми меня не правильно, но так станет лишь хуже. Мои родители обезумят, увидев меня рядом с тобой, а у меня действительно нет сил чтобы объяснять им что-то. Особенно прибегая ко вранью, а я не люблю лгать родителям. Спасибо тебе, но я лучше дойду сам. Мне действительно нужно подумать. - Конечно, конечно. Я понимаю. Хотя мы и поговорим с тобой раньше, чем ты предполагаешь; мы просто не можем постоянно наталкиваться друг на друга. Судьба может и разлучить нас; нам нужно протянуть ей руку помощи, - Гарри ослепительно улыбнулся, затем достал ручку и потянул на себя руку Луи. - Вот так, - ручка заплясала по коже Луи, щекоча, и ему пришлось терпеть чтобы не захихикать, пока он наблюдал как образовывались голубые линии на его запястье. В таком состоянии он не мог понять, что же Гарри пишет. - Что это? - Мой номер, - ответил парень, дописывая последнюю цифру. - Может он тебе и не нужен, но если захочешь поговорить, звони. Я всегда отвечу. Луи отобрал у него ручку и безмолвно нацарапал собственный номер на тыльной стороне ладони Гарри, надеясь, что написал его правильно и не перепутал с телефоном доставки пиццы или чем-нибудь еще таким. Просто на самом деле Луи безнадежен в запоминании номеров, но у него и не было с собой телефона чтобы проверить, позвонив Гарри. Затем он поднялся на ноги, все еще оставаясь рядом с Гарри, который поднял свою толстовку и пошел за ним, чтобы проводить к выходу из переулка. Луи осмелился вновь легонько поцеловать его в щеку и сжать запястье, и от этого глаза Гарри удивленно распахнулись. - Пожалуйста, не начинай курить, - прошептал Луи. - Ненавижу запах сигарет. Затем он осторожно спрятал руки в карманы, чтобы не повредить написанный номер, который мог бы смыть опять начавшийся дождь и заспешил вниз по улице к своему дому. Гарри молча посмотрел ему вслед и, не веря в происходящее, дотронулся до своих опухших губ. Он словно опять мог ощущать призрачные поцелуи Луи на своих губах, даже когда теперь сам парень растворился в дожде. Он сглотнул, стряхнул грязь со своей промокшей толстовки, пробежался языком по губам и попытался восстановить вкус губ Луи, играясь с металлическим колечком, заметив, что оно стало немного болтаться в губе после их поцелуев. Но он не придал этому значения. Небольшая боль лишь была напоминанием и подтверждением только что произошедшего. Он засунул руки в карманы, развернулся и направился в противоположную от Луи сторону, к своему дому. Проходя мимо мусорного ведра, он с самым беспристрастным видом выкинул в него сигареты и зажигалку.