Мое тайное увлечение

Атмосфера рождества с каждым днем становилась все ощутимее в стенах высокого замка, именуемым Хогвартс. Руководство решило отпраздновать рождество с невиданным размахом. Практически каждый уголок был украшен вереницами пышных зеленых веток ели, которая была покрыта заколдованным нетающим снегом. Красные сапожки, шишки, омела, запах хвои и свечи придавали шарм замку. Некогда разрушенная столовая снова приглашала гостей для шикарных ужинов, у потолка парили сотни свечей. Падающий с потолка снег по всему растворялся, не долетая и 5 метров до голов студентов. Во многих местах замка стояли пышно украшенные елки, под которым всегда покоились коробки-подарки. Все это ощущалось так, будто находишься в сказке. К своему концу подходил осенне-зимний семестр, было заметно, что ученики были охвачены рождественской суетой. Приятной суетой. Макгонагалл, нынешняя глава Хогвартса, постучала ложечкой по бокалу, чтобы привлечь внимание студентов. Все подняли головы и устремили взор на директрису. -Студенты Хогвартса, прошу минуточку внимания. Осенний семестр уже почти закончен, впереди вас ждут каникулы, праздники и небольшой отдых. Пожалуйста, не забывайте о том, что весенний семестр не за горами. И, конечно же, С наступающим Рождеством! – директриса подняла бокал с жидкостью, приглашая к столу всех присутствующих. На длинных скатертях, расстилающихся на поверхности, в миг появилось множество блюд на любой вкус: индейка, салаты, хлебобулочные изделия с различными вкусностями в виде варенья и джема. Волдеморта больше нет, но приверженцев тьмы теперь едва ли что-то сдерживает. Если ранее устрашающую должность занимал Том Реддл, то теперь среди бывалых пожирателей воцарилась анархия, из-за чего восстания и мелкие поджоги были намного чаще. Без вождя унять такие ситуации было весьма просто для аврората, но настороже были все. -Я и забыл, насколько блюда здесь шикарные на рождество, - воскликнул Рон, испуская стон наслаждения. Такие фразы смешили Гермиону, но в то же время делали невыносимо больно. Она прекрасно знала, что Рон держится непонятно за что последние полгода. Он потерял брата, и пол года не могли залечить и сантиметра его израненного сердца. Атмосфера, которую он создавал вокруг себя, согревала, на самом деле, всех. Ему было плохо, Гермиона знала, но он все так же смешил всех вокруг и часто улыбался. Рон сильнее, чем она, очевидно. Как же она ему благодарна за то, что он рядом. Бесконечно благодарна. -Черт! – вдруг раздался истерический вопль со стороны стола слизеринского факультета. Практически все находящиеся в зале обернулись на источник волнений. Пэнси Паркинсон. Она стояла, покрытая неизвестной липкой жидкостью, похожей на яйца. Склизкий белок стекал со лба, разделяясь на два ручья, которые встречались на подбородке. Волосы, лицо, рубашка - все было в яичной смеси. По залу пробежались шепот и тихие смешки. Такой инцидент был весьма детским, но впервые за пол года. -Ну, началось. – тихо добавил Рон, сидевший рядом с Гермионой. Пэнси произнесла очищающее, которое вернуло ее опрятный вид, сбросила салфетку и медленно двинулась к столу гриффиндора. Она шла спокойно, не торопясь, пока не остановилась за спиной Джинни Уизли. -Если вы думаете, что вам все сойдет с рук, то вы ошибаетесь. И ты, Уизли, - Пэнси замолчала и посмотрела на Джинни, - могла бы придумать что-то получше. Закончив с речью, Пэнси развернулась и вышла из зала. Столовую в тот же миг наполнили снова звуки постукивания приборов о тарелки и голоса студентов. Все будто решили в момент забыть об этом инциденте. Лишь между старшими студентами атмосфера стала слегка напряженной. -Джинни, это ты сделала? - строго спросил Рон. -Да, я собираюсь превратить их жизнь в ад. – тихо прошептала Джинни. -С помощью яиц? Ты что в 1 классе, боже. -А ты, что, заделался в добродетели, Рон? Хочешь чтобы все было хорошо, и все жили счастливы? Так ты представляешь себе нашу жизнь? - глаза Джинни наполнились намокли, красные веточки выступили на белках. Ей тоже было тяжело. Естественно. -Я хочу лишь, чтобы никто никого не трогал хотя бы этот год.Это все, чего я хочу. – бросив вилку в тарелку, огрызнулся юноша. -Жаль, что я не собираюсь забыть все на свете и прикидываться,будто все хорошо, и она не пыталась сдать Гарри тогда, – отбросив все кухонные принадлежности, Джинни поднялась, отряхнула джинсы и покинула столовую. Рон шумно вздохнул и выдохнул, надувая щеки. Его голова мгновенно разболелась от вечерней сцены. -Гермиона, если ты будешь продолжать смотреть на тот стол, то нам не обойтись без новых эпизодов. – девушка услышала комментарий Рона и тряхнула головой, отгоняя мысли. Если честно, она практически пропустила весь спектакль, потому что была занята своими сюжетными линиями. Как она и предполагала, ее взгляд ни разу не столкнулся за весь ужин с глазами Теодора Нотта. Она наблюдала за тем, как он улыбается, по-дружески ударяет Блейза Забини в плечо, отрывает вишню от стебля зубами, запивает водой. -Я не.. все нормально. – Гермиона оторвала взгляд от Тео и продолжила бессмысленно раз за разом протыкать кусочек мяса, лежавший в ее тарелке. Она подняла глаза от тарелки, чтобы в последний раз посмотреть в ту сторону, в надежде на дружеское приветствие, но Тео все еще увлеченно общался с Блейзом. Смутившись от своих «подростковых» действий, Гермиона бесцельно отвела взор чуть правее и встретилась с серебристыми глазами Драко Малфоя. Его правая рука подпирала подбородок, а левая перекатывала между указательным и большим пальцем сахарный кубик. Взгляд выражал абсолютное «ничего». Холодный, задумчивый, будто смотрящий сквозь Гермиону. Схватив зрительный контакт от Грейнджер, он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Гермиона же, как по велению палочки, не могла отвести взгляд. Малфой выдохнул, открыл глаза, но сразу же вступил в диалог со студентом, сидящим напротив него. Вечером, каждый студент Хогвартса был занят своим делом. Кто-то собирал вещи в чемодан, так как совсем скоро можно было уехать на каникулы домой. Кто-то заключал в свои объятия белокурую девушку в темном уголке замка. Кто-то курил сигарету на астрономической башне. А кто-то писал новые строчки в своем дневнике, и это была Гермиона. Ее перо двигалось так быстро, что порой буквы казались совсем нечитаемыми. В порыве вдохновения девушка забывала обо всем вокруг. Чай с лимоном на столе разносил по комнате цитрусовый аромат. А шторы темно-оранжевого цвета слегка шелестели от касаний ветра, пробиравшихся через откытую форточку. «Она хотела холодных, грубо отрезвляющих объятий, а ему так нужно было ее тепло. Они дополняли друг-друга наилучшим образом» Такую строчку написала Гермиона спустя беспрерывного занятия своим романом и отложила наконец перо. Она поджала ноги к себе на стул и задумалась. Была ли она хоть раз влюблена в кого-то так, как в книгах о любви, о той страстной любви, которую она пыталась описать в своих произведениях. Как она может писать о том, чего возможно в ее жизни не было? С этими мыслями к ней вновь подобрались те темные воспоминания о прежней жизни, которая была совсем недавно. Кошмары мучают ее до сих пор. Практически каждый день она просыпается в холодном поту от ужасов, которые никак не покидают ее голову. Возможно, она до сих пор боится продолжения. Никаких сомнений, ведь она вздрагивает от каждого шороха и прикосновения. Юность проходит не так, как ей хотелось. Не так. Не выдержав напора воспоминаний, она подорвалась со стула и быстрым шагом направилась куда-то, не особо отдавая себе отчет о направлении. Руки потряхивало мелкой дрожью, тремор не давал спокойно дышать. Ей просто нужно было пройтись, может быть увидеть кого-то, отвлечься, избавиться от наваждения найти в себе недостатки и сожаления, которые приведут обязательно к ночи в слезах. По мере прогулки ее сбитое дыхание немного успокоилось, шаги стали размереннее. Гермиона остановилась посреди пустующего коридора и присела на корточки, обняла колени и уткнулась в них лбом. Такое случалось часто в последнее время, хотя ей казалось, что она смогла преодолеть приступы. Она так устала от всего этого. Иногда поток мыслей и действий от тревоги был настолько быстрый, что Гермиона едва успевала остановить себя от ковыряния шрамов на руках. Или не успевала. Замечала свое состояние только тогда, когда с крупных ран сочилась кровь. И никакие романы не помогут с этим. Лишь немного. Вдох-выдох, Гермиона Грейнджер. Вдох-выдох. «Как хорошо, что вокруг никого нет», - подумала девушка и сделав последний глубокий вдох, поднялась на ноги. Или плохо. Может быть она хотела, чтобы кто-то нашел ее в таком состоянии, как бы случайно заметил и приободрил. Помог. Отрезвил. Медленно передвигая ступни и все еще продолжая восстанавливать дыхание, Грейнджер подошла к лестнице на астрономическую башню. Отсюда было прекрасно видно окрестности Хогвартса. Поднявшись на самый верх, где луна была ближе всего, и звезды почти касались ресниц, если прищурить глаза, Гермиона заметила фигуру, около оконной арки. Наверное не стоит прерываться чье-то одиночество, ведь она тоже хотела побыть наедине с собой. Подойдя совсем чуть-чуть ближе, она увидела, как лунный свет обливает волосы незнакомца в цвет парафина, из которого сделаны свечи, что разбросаны по замку. Бледно-бежевый, почти пепельный. Драко. Он услышал, что кто-то поднимался по лестницам, но сегодня это его место, и прятаться или сбегать он не собирался. Обернувшись, чтобы посмотреть на нарушителя спокойствия, он застал Гермиону, которая уже собиралась тихо покинуть башню. Не сказав ни слова, он снова отвернулся и продолжил вдыхать дым сигареты, облокотившись на каменный подоконник. -Сегодня полная луна, - вдруг тихо послышался голос Малфоя. Гермиона не поверила своим ушам. Это попытка завести разговор? Но она уже собиралась уходить, да и сил на разговоры не было. -Я больше люблю форму растущего месяца. – шепотом ответила девушка. Здесь было так тихо, что даже шепот звучал громко. -Почему? – спросил Драко, даже не поворачиваясь в сторону Гермионы. Он поднял голову, чтобы осмотреть недостатки полной луны. -Для меня это время начать все сначала. Гермиона заметила, как напряглись плечи Драко. Сзади ей было видно лишь как они тронулись в мимолетном движении и застыли чуть выше. Она ходит по тонкому льду. Реплика осталась без ответа, Драко лишь снова сделал затяжку, наполняя легкие дымом. Гермиона подошла ближе и облокотилась на тот же подоконник слева от Драко. Зимний воздух неприятно щекотал щеки и нос. Морозно. Гермиона закрыла глаза. Они не смотрели друг на друга и даже не кинули короткий взгляд. Каждый был в своих мыслях, где-то далеко. Тишину нарушила Гермиона: -Мне жаль, Драко. Жаль, что так получилось с твоими родителями, - она осмелилась посмотреть на него. Желваки на скулах Драко двинулись. Люциус Малфой покончил жизнь самоубийством после окончившейся войны с Волдемортом. Ни слова, ни записки. Он не оставил ничего после себя, кроме его мертвого тела. Нарцисса же была сильнее, но скончалась двумя месяцами позже от тяжелой болезни, которая забрала ее так быстро, насколько это можно представить. Это все, что знала Гермиона. Все, что знала магическая Британия со слов газетных изданий. Какой была правда, оставалось только догадываться. -Прекрати, Грейнджер. Не порть вечер. – отрезал Малфой. -Прости. – теперь Гермиона не могла отделаться от чувства вины. Зачем она вообще это сказала, боже. Было ли ей вообще жаль? Драко потушил сигарету и сложил остатки в маленький жестяной кейс. Он повернулся к ней, - тебе точно не нужно просить прощения. Прошу, прекрати разыгрывать друзей со мной, Грейнджер. Гермиону в ту же секунду заполнила обида и гнев от такого холода, когда она лишь сказала обычную фразу, которую говорят в таких случаях. Хотя на самом деле это был не обычный случай, и не обычная фраза, и более того, не тот собеседник, с которым она мило болтала в повседневной жизни. Губы Драко немного двигались в немом порыве что-то сказать. Не в силах справиться с дрожью, застывшей на губах, он закусил щеку, практически заставляя кровь прыснуть под натиском его зубов. Драко вскинул голову к небу и, сделав вдох, сказал: -Я виноват, - Малфой посмотрел в глаза девушке. В этих глазах она увидела все, что нужно было увидеть, чтобы заставить себя промолчать. Драко сунул руки в карманы своих черных брюк и быстрым шагом покинул башню, оставляя Гермиону с подступающими слезами. Не от обиды, а от груза, который вывалил на нее Драко, сказав два слова. «Я виноват». Покинув астрономическую башню,Малфой направился в свою комнату. От сигарет оставался запах, обволакивающий всего Драко. Он курил редко. Никакой зависимости, конечно. Короткий разговор с Грейнджер немного выбил почву из-под его ног. Он не был готов. Да и не будет готов никогда, скорее всего. После смерти родителей Драко держали на этом свете лишь его друзья и чуть уловимое желание жить. Да-да, пожиратели смерти тоже хотят жить. Так уж получилось, что у каждого своя правда. Так и для Драко больше не было разделения на белое и черное. Понятное дело, дела Тома Реддла были отвратительны, а еще более отвратительным было то, что его втянули в них в подростковом возрасте. Но по-настоящему его воротило от мысли, что он поддался всему, надеялся выйти из воды сухим, а когда осознал, что творится на самом деле, было уже поздно. И на самом деле, был один исход – у его семьи не было шансов на жизнь. Ту жизнь, про которую пишут в романах. Но он жив. И он не может упустить этот шанс. Вряд ли ему будет легко общаться с людьми, впускать их в свой круг, заботиться о ком-то. Но когда-нибудь он постарается. Драко зашел в комнату, где уже вели жаркую беседу Тео и Блейз. -Я тебе говорю, это не может быть Мелисса Сэтроук, мы вроде порешали с ней еще недели две назад, – задумчиво сказал Нотт. -Ну, тогда я не знаю кому еще слать тебе такие записки, как в начальной школе. Разбери свой гарем, Тео, в конце концов. – устало отмахнулся Забини и принялся активно складывать свои вещи в чемодан. -Драко, не хочешь погостить у нас на рождество? – спросил мулат. -О нет-нет, дорогой, Драко остается со мной, не обсуждается даже, – торопливо добавил Тео. -Извиняй, Блейз, я не горю желанием праздновать рождество с Гринграссами, ты же знаешь. -Сука, как же я сам не хочу возвращаться, вы бы знали, – закинув голову к потолку устало проныл Забини, - матушка сошла с ума со своими разговорами о свадьбе, я еле выдерживаю. Тео тихо засмеялся, попутно вычерчивая что-то в своем альбоме. На секунду остановившись, он снова взял в руки записку, что влетела в его комнату двадцатью минутами ранее. «Не хочешь выпить чашечку чая в Хогсмиде послезавтра?», - гласила записка без подписи. Все догадки о том, кто автор в момент перестали быть важными, потому что Тео понял, что это Гермиона Грейнджер. Ну конечно, кто еще может позвать его на чай. -Любовные записочки от воздыхательниц? – Драко приземлился на кровать Тео, пихая его своим плечом. -Я думаю, что это Грейнджер. – уголок губ Тео пополз наверх от осознания своего очарования. В комнате воцарилась тишина. Буквально перекати поле пронеслось через комнату. Блейз смотрел на Драко, тот же смотрел на Тео в немом изумлении. -Ты же несерьезно, дружище. В Хогвартсе полно прекрасных девушек, - да и не по зубам она тебе, - добавил Забини и подмигнул Драко. Малфой закатил глаза от осознавания предстоящего обсуждения. -Никаких игр, только легкий флирт и чай. – отметил Теодор, - может это мой шанс на любовь? Блейз зажал уши ладонями. -О-ой, детский лепет какой! Какая любовь, мать твою, Тео. Твоя душа давно окрасилась разными цветами похоти. Дьявол ждет встречи с тобой. -Кто бы говорил о похоти, Забини, - весело отозвался Теодор. Блейз театрально поправил ворот рубашки с галстуком. -Я хотя бы не прикрываю это такими словечками типа « любовь», и все такое. Драко, а ты чего молчишь? Тео почти пропал под юбкой Грейнджер. Его пора спасать. Или ее, я не знаю, если честно. Драко же был в своих мыслях. Пока его друзья познавали чудеса женской ласки, он лишь мог фантазировать о таком в своей голове. После ночных кошмаров усталость забирает все его силы даже просто разговаривать с кем-то, и речи не идет о развлечениях. Не то чтобы у него было много фанаток, конечно. Признаться, он немного завидовал Тео и Блейзу за их свободу действий. Он был бы так не против. -Мне все равно, если честно. – нахмурившись ответил Драко, - у Тео всегда были интересные вкусы. Теодор не сдержал раздраженного вздоха, а Блейз все не прекращал свои рассуждения на счет девушек и сексуальных утех. «Если это записка от Грейнджер, то получается 1-1», - подумал Нотт, и эта мысль не могла не заставить его улыбнуться.