Мое тайное увлечение

Теодор Нотт не любит терять времени зря, да и в принципе терять время. Он хочет получать все и сразу. Возможно, в этом проблема его рутинной жизни. Он любит кофе и чай с молоком, орехи, шоколад, ласку и занятия любовью. А ещё он любит гостиную Слизерина, покрытую в различные оттенки камней изумруда. Есть веская причина, почему после 11 в место не суются младшие, у Теодора своеобразный авторитет, если можно так сказать. И тогда гостиная переходит в его "владения". Да и вообще, после темных времен мало, кто осмеливался трогать ребят. Но это не значит, что к ним было приковано мало внимания, наоборот, взгляды остальных студентов Теодор ощущал нередко. По сплетням, распускающимися студентами Хогвартса, можно было уже писать роман. Ох, для Тео эти сплетни, льющиеся отовсюду, являются усладой для ушей и воображения. Именно поэтому, когда три дня назад девушка в его постели сказала что-то типа "а я думала, что эти слухи, про то, что ты слабак, правда", он рассмеялся. Нет, он не слабак, это точно. Не в этой сфере. Теодор любит проводить время с дамами, ухаживать и видеть их улыбку. "Кто вообще придумал женщин?", — таким вопросом он задавался часто. Невероятной красоты тонкие пальчики которые могли свести с ума его, взмахи ресниц и приятный запах от парфюмированных изделий. О, да. Вот без чего Теодор не смог бы прожить ни дня. Но сегодня был особый случай, в его берлогу заглянула сама Гермиона Грейнджер. Он не собирался склонять ее с к чему-то непристойному, здесь Нотт был приверженцем обоюдного согласия, и только. -О чем ты пишешь, Гермиона? — спросил Тео, наливая алкоголь в бокал для девушки. Ему действительно было интересно, чем она занималась, после того, как спасла магический Лондон, а то и целый мир. Да и чего уж скрывать, Гермиона была приятной девушкой с отличительным умом, не приударить за ней мог только парень без сердца. -Я пишу о разном и одного жанра не придерживаюсь.- ответила Грейнджер и взяла в руки изящную ножку бокала с вином. Она до сих пор не понимала, как она пришла сюда и почему, но назад пути не было. Наполнив свой бокал бордовой жидкостью, Тео приземлился на черный кожаный диванчик напротив Гермионы и принялся разглядывать ее. Нечасто можно было увидеть очаровательную заучку с собранным пучком. Выбившиеся из прически локоны, обрамляли лицо и струились, плавно падая на женские ключицы. Гермиона была очень стройной девушкой, от детского лица ни осталось и следа. Но этому скорее послужило скорое взросление и непрекращающийся стресс в течение последних 3 лет. Но, черт, она была красива. -Расскажи мне о своем любимом творении. — тепло улыбнувшись попросил Теодор. Гермиона не могла понять, что происходит сейчас. Перед ней играю спектакль? Но если так, то какой должна была быть плата за него? Или Нотту действительно было интересно? -Как я могу раскрыть тебе мою тайну писателя? Я не успела прийти к тебе, а Драко Малфой, и скорее всего остальные твои друзья, уже знают о нашей встрече в библиотеке и том, что я пишу. — Гермиона решила играть в игру Теодора. -Кто тебе сказал, что это я кому-то что-то рассказал? -Нотт наклонил голову вправо, обворожительно улыбнулся и тихо добавил. — секреты я храню бережно, Гермиона. Девушка сделала глоток вина и закусила губу, явно бурно рассуждая о чем-то в собственных мыслях. -У меня нет любимчиков. Я в каждое свое произведение вкладываю максимум. — сказала он и снова припала к бокалу, не отрывая глаз от собеседника. -Не хочешь рассказывать, значит, — Тео цокнул. — Что на счет сцены, которую ты описывала сегодня несколькими часами ранее? Гермиона очень хотела сменить тему, она не привыкла обсуждать свое хобби с кем-то. Пытаясь сменить тему, она вдруг задала вопрос: -А где остальные? Разве не вечеринку вы решили устроить сегодня? -У Драко с Пэнси свои планы, а Забини с Дафной и Асторией сегодня на ужине с семьями. Хотела с ними пообщаться? — Тео усмехнулся. — Расслабься, Гермиона. Незачем так крепко сжимать этот бедный бокал. Я не собираюсь напоить тебя зельем и затащить в кровать. Расслабься. Гермиона сама не заметила, как сжала ножку стеклянного изделия до белых костяшек. -Я просто не очень часто остаюсь вдвоем с представителями мужского пола. Не привыкла. Тео засмеялся. Она очаровательна, и как он раньше не замечал. Совершенно невинное создание. Наверное. Гермиона же испытывала легкую неловкость от незнакомой обстановки и не знала, куда деть свои руки. Подогнув ноги под себя, она закрыла глаза и сделал глубокий вдох-выдох. -Я пишу сейчас новый роман. Сцена, которую ты имел наглость подсмотреть, всего лишь воспоминание в голове моей героини. Я не придумала пока точный образ ее возлюбленного, поэтому пока что пишу мини-заметки, и все очень размыто. — Гермиона оторвала взгляд от богатого зеленого ковра на полу и посмотрела на Теодора. -Ты отождествляешь себя с главной героиней? Или она самостоятельный персонаж? — вопрос юноши застал Грейнджер врасплох. Никто не спрашивал об этом прежде. Да и никто не смог бы спросить, она ведь никому не говорила. -Я не могу точно утверждать, что она самостоятельный персонаж. Иногда я не могу остановить перо из-за потока своих мыслей. Но в этом и дело, — девушка остановилась на секунду. — Но в этом и проблема — это мои мысли. -Значит, в твоих героях, так или иначе, есть частичка тебя, — заключил Тео, внимательно слушая и кивая в унисон жестам Гермионы. — Как ты придумываешь персонажей? Гермиона не могла отделаться от чувства неправильности ситуации. Почему Теодору Нотту стало вдруг интересно хоть что-то о ней? -Это происходит спонтанно. Меня вдохновляют совершенно внезапные вещи, и я записываю их в блокнот. А потом волшебным образом из этих заметок вырисовывается персонаж. Иногда добавляю что-то. — она остановилась, чтобы сделать глоток, — что-то, чего мне хватает. Внезапно, Гермиона поняла, что сказала лишнее. О, Мэрлин. Это все вино. На лице Тео засияла голливудская улыбка. -Понимаю. Тебе нечего стыдиться. Я уверен, твои романы стоят всех моих наглостей. Может я смогу когда-нибудь почитать один. — Тео оперся локтями на разведенных колени. Атмосфера плавно перетекала в интимную, напоминающую ту, что была в библиотеке. Гермиона поняла, что ее создает не теплый свет и треск свечей в этот раз. Ее создавал Теодор Нотт. В этот же момент девушка поняла, о чем говорят девушки, перешептываясь о Тео. Однажды она услышала на уроке, как две девушки из Хаффлпаффа обсуждали что-то типа "эффекта Теодора Нотта". Это было оно самое. Между вами нет ничего, вы общаетесь на самые обычные темы, но воздух будто пропитан опьяняющим зельем. "Приятное напряжение" — так назвала бы Гермиона эту атмосферу. -Тео, ты не возражаешь, если я сделаю пару пометок для себя. — алкоголь развязал девушке руки, и она уже ничего не собиралась скрывать. А может и собиралась, но об этом она подумает завтра. -Можно, но есть одно условие. — Грейнджер заглянула ему в глаза. Он опять затеял игру. -Говори вслух. -Что? — Гермиона не сразу уловила смысл сказанного. Тео прочистил горло и повторил. -Говори вслух. Пиши и говори вслух то, что записываешь. Это мое условие.- словам последовала кривая ухмылка. Секунды тянулись бесконечно. Гермиона понимала, что возможно на утро потеряет ощущение "приятного напряжения" и не сможет запечатлеть это в своем произведении. Но говорить вслух об этом она точно не собиралась. -Ну так что? — Теодора очень забавляла ситуация и открытая как книга Гермиона Грейнджер. Он прекрасно знал, что она хотела записать. Тео видел, какое влияние оказывает на своих собеседниц, а порой и собеседников. Это врожденный талант, если можно так сказать. Худощавое телосложение, кудри, карие глаза и широкая улыбка в совокупности с артистичностью делали свое дело. Дары природы, которым Теодор был безумно благодарен. -Соглашайся, у тебя получится прекрасный персонаж. Я гарантирую, Гермиона. Грейнджер осушила бокал, забывая дышать. Ей необходимо записать свои чувства. Да и какая разница, завтра Тео и она даже не встретятся, а возможно это последний разговор, который происходит между ними за этот учебный год. -Хорошо, я согласна, — безэмоционально сказала представительница Гриффиндора и взяла в руки лист и перо, доставшиеся от Малфоя. -Драко позаботился о твоих персонажах, — совсем неуместно вставил Нотт и засмеялся. "Передам ему спасибо", — подумал он про себя. Гермиона произнесла заклинание, чтобы перо самостоятельно писало на пергаменте то, что она будет произносить вслух. Теодор так и оставался в позе, опираясь на колени, в ожидании того, когда девушка начнет свои заметки. -Вино разгорячило тело и позволяет говорить глупости. Воздух становится жаркий и душный, будто влажность поднялась до 90 процентов, — она старалась не смотреть на Тео и всячески избегала зрительного контакта, но закрыв глаза, продолжила, — Его дыхание ровное, практически неслышное, но такое заметное, потому что грудная клетка так широко хватала воздух. Шарм и предрасположенность. Возможно навыки актерского мастерства. Хочется рассказать ему все, но ощущение опасности будто затыкает рот. Тепло и даже горячо. Глаза смотрят в душу. И даже когда он ничего не говорит, кажется, что так и надо. Пусть он молчит. Я просто послушаю его дыхание, — прерывисто вздохнув, Гермиона распахнула глаза и буквально заставила себя замолчать. Этого хватит. Она взглянула на Тео. Нотт слушал Гермиону, цепко впиваясь в нее взглядом. Он знает все это. Но как же, мать твою, соблазнительно это выглядит и звучит, когда девушка с закрытыми глазами буквально пишет твой портрет словами. Перед тобой. Едва позволяя войти ему в ее личную зону. -Волшебно, не так ли, - вдруг тихо прошептал Теодор. -Да, наверное, — Гермиона почувствовала слабую дрожь, будто замерзла, но в комнате было даже немного жарко. Ну, время уже не повернуть вспять, что сделано — то сделано. Комната опустилась в тишину, что было слышно, как снаружи завывает ветер. -Ты замерзла? Подожди немного, я пойду возьму плед, — сказал Тео и направился в комнату, но остановился около арки в комнату, соединяющую коридоры с комнатами и основну основную часть гостиной. Он медленно развернулся, перенося вес с одной ноги на другую. -У меня тоже есть увлечение, о котором знают лишь единицы. Предпочитаю не показывать новоиспеченным друзьями, но и в долгу оставаться не люблю. Ты открыла мне свою тайну, я тоже хочу поделиться своей, если ты не против. -Эм… — Гермиона замялась. Означало ли это, что ей нужно пойти с ним? -Заглянешь со мной в комнату? Я делю ее с Драко и Блейзом, но сейчас никого нет, тебе нечего бояться. Никто не осудит, — будто прочитал ее мысли Теодор. Гермионе было не по себе оставаться в гостиной одной, да и, чего скрывать, ей было интересно, чем увлекается Тео. "Возможно мы действительно сможем подружиться", — подумала Грейнджер. -Да. Я была бы рада узнать о твоих хобби, — невинно пролепетала девушка и поднялась с дивана. Они вместе прошли по длинному коридору, едва соприкасаясь плечами. Теодор был немного выше Гермионы, из-за чего было достаточно удобно строить коммуникацию и ловить зрительный контакт. Его поведение не было грубым, похабным, или более того, оскорбительным. Напротив, Нотт оказался приятным собеседником. И слушателем. Мысли о том, почему Тео подружился с Драко и Пэнси, до сих пор не укладывались в ее голове. Что объединяет их помимо одного факультета и, так называемой, дружбы семей. Гермиона знала, что отец Тео погиб задолго до того, как Тео даже исполнилось 11 лет. Мать растила его в одиночестве, может поэтому он так хорошо понимает женщин? До комнаты они дошли в полной тишине, что сбивало с толку Гермиону. Он нервничал? Или нервничала она? -Ну, вот мы и пришли, — уведомил Тео, остановившись около деревянной двери, покрытой железными узорами. Открыв дверь, он пригласил жестом Гермиону пройти первой. Она впервые была в комнате слизеринского факультета, более того, в комнате мальчиков. Ни одного окна, изумрудные полотна, свисающий с рам над кроватями и меховые ковры на каменном полу. К ее удивлению, здесь ощущалось тепло и приятный запах корицы. Она любила этот запах, отправляющий в детство, где матушка готовила горячий шоколад с корицей, в тайне от отца. Исключительно по праздникам. Сложно не влюбиться в запретный плод в виде шоколадных изделий, когда твои родители дантисты. -Здесь тепло, — тихо сказала Гермиона и кинула взгляд на крупную грелку, внутри которой тлели дрова. Удивительный магический мир. От дров не было никакого лишнего запаха, лишь приятный треск. Свечи и светильники, украшающие комнату, добавляли уюта изумрудному королевству. -И пахнет вкусно. — смущаясь добавила девушка. Пока Гермиона осматривалась, Тео подошел к одной из кроватей и достал из-под подушки увесистый альбом. -О, это корица. Зависимость Драко, если можно так сказать. Пахнет шикарно, не спорю, но голова кружится от запаха 24 на 7. Попробуй пожить здесь, ты возненавидишь корицу. На тумбочке около кровати Тео лежали цветные карандаши, конфеты, и покоилось блюдце с грецкими орехами. Невероятно, но комната парней очень понравилась Гермионе. Здесь будто было все то, что ей нравится, в отличие от комнаты, в которой проживала она. Здесь все было чисто, вкусно и тепло. Девушка подошла к кровати, где расположился Тео, и опустилась рядом. -Мое увлечение не для всех глаз. Не каждый поймет, а кто-то даже осудит. Но я вижу в этом ни что иное, как божественную красоту, — легкий румянец коснулся шеи Теодора. Он протянул альбом Гермионе. Кожаная обложка бордового альбома была слегка потрепана, видно, что юноша часто использует его. Проведя пальчиками по материалу, Гермиона открыла и со вздохом остановилась на первой же странице. Обнаженная девушка лежала на диване, покуривая сигару. Она была слегка укутана в белую простынь, а рыжие локоны покоились на груди и подушках. Невероятной красоты цвета делали рисунок похожим на засвеченные фото. Да. Эффект свечения придавал девушке божественный вид, будто она бессмертная нимфа или упавшая звезда, снизошедшая до повседневной рутины простых людей. -Тео, — девушка повернула голову в сторону Нотта, — это восхитительно. На следующей же странице был нарисован лишь женский живот, покрытый родинками. А на следующей снова обнаженная девушка, танцующая на балконе статного замка. -Нет ничего более прекрасного, чем женщина в своем первобытном виде. И в этом нет ни капли похоти. Только искусство, — с улыбкой тихо произнес Теодор. Гермиона смутилась от такого признания. Никогда прежде она не слышала таких слов от парней, которые окружали ее. Напротив, Рон и Гарри часто подначивали ее и обсуждали то, какие девочки странные и непонятные. Но это было юношество. А сейчас она сидела со взрослым парнем, который, видимо, познал женскую натуру и тело. Конечно, когда сейчас не нет неизбежной опасности, и не нужно было каждый день думать о том, как выжить, Гермиона вспомнила о том, что она девушка. Точнее ее тело вспомнило. Потому теперь ее чаще бросало в жар или мелкую дрожь, когда ее тело отзывалось на мужские ухаживания, голос или даже просто взгляд. Он держала себя в руках и, возможно, даже наслаждалась такими изменениями. Но все же иногда ее это пугало, потому что не могла контролировать себя на сто процентов. Гермиона Грейнджер старалась договориться с самой собой принимать это и проживать эмоции полностью. Прямо как героини ее романов. -Значит каждая девушка в твоей жизни — это искусство? -Абсолютно. Каждая обладает прекрасными особенностями. И каждая может свести с ума мужчин, — Тео смотрел на Гермиону, она же внимательно рассматривала рисунки. -И дело даже не в обнаженном теле на самом деле, -продолжил Нотт. Гермиона наконец оторвалась от альбома и посмотрела на юношу. Родинка под правым глазом делала его лицо очаровательным. Но лицо его было серьезным. Он смотрел ей в глазах, но будто бы сквозь нее. -А в чем? — тихо спросила девушка. Тео потянулся левой рукой к ее волосам, которые были собраны заколкой во что-то похожее на пучок. Гермиона не ожидала такого жеста, поэтому немного дернулась, но не отпрянула. Каштановые локоны распустились и упали на плечи. -В неповторимости. Действительность близости обрушилась на Гермиону в сию секунду. Сердце зашлось от приятного запаха Тео, ладони вспотели, а в ушах загудело. Гермиона подорвалась с кровати, выронив альбом. -Мне, наверное, пора, -дрожащими руками она пыталась подобрать альбом, но из него вдруг посыпались маленькие зарисовки. Тео тихо рассмеялся. Гермиона же быстро все собрав воедино, положила на кровать. -Спасибо за хороший вечер, Тео, но мне действительно уже пора. И. твои рисунки восхитительны, надеюсь ты покажешь мне их когда-нибудь снова. -Только после тебя, Гермиона Грейнджер. Девушка улыбнулась и вышла из комнаты, сжимая заколку в руках так, что становилось больно. Она шла по коридору, но ее мысли до сих пор были в комнате с Тео. Юноша, в свою очередь, улегся поудобнее на кровать и начал свою новую зарисовку. Как бы он ни старался, но лицо его новой нимфы приобретало очертание гриффиндорской принцессы. "На этот раз обнаженки не будет", — подумал Теодор. Он не рисует то, что не увидел своими глазами.