What’s keepin’ you goin?
18 апреля 2023 г., 17:57
Примечания:
визуал https://pin.it/z4jHhAX0X
Сентябрь в этом году, как казалось Хёнджину, выдался непривычно холодным.
Обычно тёплый осенний Сеул, который он так сильно любил, затянуло серыми тучами. Крупные ледяные капли уже вторую неделю монотонно нудно стучали по подоконнику, только сильнее загоняя его в затяжную апатию. Усугубляло ситуацию и то, что сегодня был последний день перед вынужденным отъездом в Австралию.
Джин уже больше часа стоял у окна высотки в районе Каннама, всматриваясь в поблекший мегаполис. Пальцы нервно крутили обручальное кольцо на безымянном пальце — давняя привычка, которая в последнее время по загадочным причинам стала почти навязчивой. Хван не знал, в чём крылась истинная причина: в том ли, что их тайный брак всё чаще становился предметом обсуждений в лицемерном патриархальном и отнюдь не либеральном обществе Южной Кореи, или в том, что их отношения с мужем, когда-то такие устойчивые, дали ощутимую трещину.
Со Чанбин был потрясающим мужчиной, с этим нельзя было поспорить. Когда-то, лет пять или шесть назад, Хёнджин вполне серьёзно влюбился в его уверенную походку, в бархатный тембр голоса, в ту спокойную силу, которая ощущалась в каждом движении.
Однако, то ли они слишком плохо знали друг друга, когда так поспешно расписались в мэрии Нью-Йорка, то ли чувства со временем притупились, растворившись в привычке.
Одно было совершенно ясно: пропасть между ними уже появилась. Но, кажется, замечал её один только Джин. Муж по-прежнему оставался крайне внимательным и нежным, а почти ежедневные, нарочито драматичные вспышки истерик Хвана упорно игнорировал. Или же делал вид, что ничего не понимает.
Ровно в семь вечера, как по часам, в абсолютно глухой тишине просторного мрачного пентхауса привычно щёлкнула входная дверь. Следом вспыхнул чересчур яркий свет в коридоре, и по стенам раскатился низкий усталый голос Бина:
— Дорогой, я дома.
Он никогда не опаздывал. Всегда исправно звонил за час до конца рабочего дня, чтобы предупредить, что скоро будет. Всегда забирал с собой приготовленный Хваном ланчбокс и честно всё съедал, хотя стряпню Джина сложно было назвать вкусной, а рядом с офисом хватало хороших кафе, куда его частенько звали коллеги. Всегда собирался по утрам максимально тихо, потому что прекрасно знал, как сильно его Джинни любит спать до полудня. И в ответ на это требовал всегда лишь одно — встречать его вечером у двери и вместе ужинать, обсуждая минувший день.
— Привет, Чанбин, — Хёнджин в очередной раз попытался начать разговор иначе, но так и не пересилил себя.
Очень хотел назвать мужчину любимым или родным, хотел обвить руками шею и поцеловать чуть замёрзшую после улицы щеку, растрепать мокрые от дождя волосы. Но, как обычно, сил хватило лишь на слабую улыбку и лёгкое прикосновение ладони к плечу.
— Давай пиджак. Я повешу.
Рука спустилась вниз по груди, к ней присоединилась и вторая, прихватив ворот и оттянув ткань в стороны, и уже через секунду одежда соскользнула с устало опущенных плеч.
— Спасибо, солнце. Я сегодня безумно устал, столько всего нужно было решить перед отъездом, — муж улыбнулся искренне, чуть лениво потянулся вслед за удаляющимся лицом юноши и оставил практически невесомый поцелуй у виска.
Хван на мгновение растерялся, бросил быстрый взгляд в ответ и почти сразу скрылся за дверью гардеробной.
— Самолёт завтра в десять утра, и я знаю, что нам придётся очень рано встать, но всё же… давай выпьем немного вина, Джинни? — Со заговорил чуть громче, неспешно переобуваясь из начищенных до блеска, всё ещё неудобных ботинок в домашние тапочки, и по голосу Хван отчётливо услышал, что он продолжал улыбаться.
Бин явно был рад этой поездке, и это стало очевидно ещё тогда, когда его отец, генеральный директор семейной компании, за ужином впервые заговорил о расширении бизнеса на австралийский рынок. Вопрос о том, кто полетит закрывать сделку, даже не поднимался. Хёнджина просто поставили перед фактом, что пару месяцев им с мужем придётся провести в чужом и непривычном Сиднее. Единственным утешением оставался язык: английский он знал хорошо, понимал беглую речь и в этом точно чувствовал себя увереннее самого Чанбина, а значит, трудностей должно было быть меньше, чем год назад в командировке в Японии.
— На ужин паста с креветками из нашего любимого ресторана, так что… думаю, белое сухое подойдёт, — Джин рассеянно оглядел заранее собранные чемоданы, щёлкнул выключателем и вышел следом за Бином на просторную кухню, где на столе ужин уже заметно остыл.
— А ты, я вижу, диету уже забросил, — Со обвел тарелки голодным взглядом и стянул галстук, нарушив наконец безупречность своего идеально выглаженного костюма. А после тихо посмеялся, когда Хван в ответ закатил глаза и отмахнулся рукой, грациозно опустившись в кресло и подогнув под себя колено.
— Предложения на ближайшие съёмки пришлось отклонить, так что это уже не важно. Да и ты знаешь, как легко я сбрасываю вес, если захочу, — он лениво подпёр подбородок ладонью и равнодушно проследил за тем, как муж сначала перебрал бутылки в винном шкафу, а затем уверенно справился со штопором и разлил вино по бокалам.
— Совсем немного налью, иначе утром не смогу тебя разбудить, — Чанбин поставил бокал перед супругом и сел рядом, тут же снова улыбнувшись.
Он чуть приподнял свой, удерживая за тонкую ножку, легко коснулся стекла в ироничном жесте тоста и продолжил уже тише, внимательно вглядываясь в лицо Хвана.
— Я знаю, что ты не хочешь ехать. Но это очень важно для нас. Это новый этап, новые связи. Постарайся воспринимать поездку как долгий отпуск, где ты сможешь увидеть красивые места, познакомиться с интересными людьми, попробовать что-то новое. Я, к сожалению, не смогу уделять тебе достаточно времени там, но мы найдём гида, переводчика или кого-то ещё, кто с радостью покажет тебе город и…
— Я понял. Не нужно. Всё в порядке, честно, — Хёнджин едва заметно дёрнул уголками губ, глубоко вздохнул и добавил шёпотом. — Не переживай за меня. Просто пообещай, что сделаешь всё как можно лучше, чтобы мы поскорее вернулись в Корею. В наш дом.
Остаток ужина прошёл почти в полной тишине. Лишь изредка звенели столовые приборы о фарфор, терпкое вино медленно исчезало из бокалов, а взгляды невольно задерживались друг на друге дольше положенного, пока каждый был погружён в собственные мысли.
Со Чанбин думал о том, как же бесконечно ему повезло однажды встретить Хёнджина — такого красивого, немного загадочного и удивительно талантливого человека, рядом с которым даже молчание ощущалось уютным.
Хван Хёнджин думал о том, что отчаянно хотел бы снова почувствовать нечто яркое и сокрушительное, то самое чувство, от которого кружится голова и теряется здравый смысл. Хотел бы испытать его именно с таким прекрасным человеком, как Бин.
Поздно ночью Джин привычным движением выключил свет в спальне и, слегка покачиваясь после выпитого, забрался в прохладную постель. Через несколько секунд матрас рядом прогнулся под весом Чанбина, а затем чужая рука привычно легла поперёк талии, притягивая ближе к себе.
Именно тогда Хван вдруг подумал, что, возможно, дело было просто в усталости обоих. Или в алкоголе. И, может быть, всё ещё можно было исправить, вернуть угасающую страсть между ними…
Он медленно повернул голову к мужу и самолично потянулся к его губам. Плевать, что до подъёма оставалось всего несколько часов.
---
Международный аэропорт имени Кингсфорда Смита встретил их по-летнему палящим солнцем и, как и обещал Чанбин, новыми знакомствами. У выхода их ждали сразу три машины. Из всех Хёнджин лично знал только одного человека — Ким Сынмина. Будучи близким другом Чанбина, он нередко заглядывал к ним домой и однажды даже прожил с ними под одной крышей почти три недели в Лондоне. При этом Ким оставался сотрудником компании отца Со, занимая должность секретаря, которого часто прикрепляли к руководителям в командировках. Так было и сейчас: он прилетел в Сидней на несколько дней раньше, забронировал отель, арендовал машину и успел оформить все необходимые счета и документы на имя Бина. Остальных Хёнджин видел впервые, и всё же не мог избавиться от странного ощущения, что их лица были ему слишком знакомы. Будто когда-то они пересекались мельком, вскользь, на каком-нибудь модном показе в Милане или закрытом приёме, и, судя по этому смутному чувству, уже тогда друг другу абсолютно не понравились. — Меня зовут Ли Феликс, я личный помощник председателя. Это Ли Минхо, начальник управления, курирующий процесс сделки. А это Хан Джисон, наш стажёр. При необходимости он поможет с переводом и сделает ваше пребывание в Сиднее максимально комфортным, — незнакомец в блузе из последней коллекции Шанель, как подметил Джин, лучезарно улыбался и держался подчеркнуто манерно. Он как-то чрезмерно часто моргал длинными ресницами, излишне вальяжно жестикулировал и задерживал взгляд на Чанбине дольше, чем того требовали приличия. Это нехило раздражало. Стоящий слева Ли Минхо, с руками в карманах, смотрел иначе — с надменным, почти хитрым прищуром, в котором угадывалось что-то холодное и недоверчивое. — О, прошу, просто Хан. Или Джи. Или Сон. Как вам удобнее, — неожиданно легко и бодро, на чистом корейском произнёс третий, выглянув из-за широкой спины последнего. Он протянул Чанбину руку для приветствия, затем кивнул Хвану и улыбнулся едва заметно, чем почти сразу выдал свое совсем еще юношеское лицо. Коротким жестом он указал на стоящий неподалёку внедорожник. — По поручению босса для вас арендовали апартаменты в бизнес-центре недалеко от главного офиса. Мы можем сейчас отвезти вас туда, если вы не против. — В этом нет необходимости, спасибо. У нас всё уже подготовлено и забронировано, — дипломатично перехватил инициативу Сынмин, с той же вежливой улыбкой подняв ладонь, останавливая помощника, который уже потянулся за ручкой чемодана Хёнджина. — Постой. Думаю, нам лучше воспользоваться предложением и остановиться в апарт-отеле, — Со задумчиво обернулся к Киму и едва заметно качнул головой. Даже на другом материке стоило соблюдать негласные правила корейцев в ведении бизнеса: проявленное гостеприимство на первом этапе игнорировать было не принято. — Что ж, тогда пора прощаться. Отдохните, пока есть время. Уверен, скоро увидимся снова, — Феликс с лёгкой иронией приподнял бровь, прежде окинув их оценивающим взглядом с головы до пят. После этого небрежно махнул Хану, будто тот и без того должен был всё понять, совершенно откровенно подмигнул Со и направился к машине вместе с Минхо, нарочито плавно покачивая бёдрами при каждом шаге. Хёнджин смотрел ушедшим в спины, не скрывая своей настороженности. Если бы не Джисон рядом, он бы, наверное, уже позволил себе привычно закатить глаза, громко фыркнув. Такие люди, как Феликс, частенько трепали ему нервы на работе — модельное агенство было переполнено пухлогубыми крашеными блондинами, готовыми убить хоть за каплю внимания престарелых толстосумов к себе. А уж за внимание таких, как Бинни… — Вы выглядите таким бледным. Как бы наше безжалостное солнце не навредило вам, господин Хван, — тихо заметил Джисон, чуть смущённо потирая затылок. Хёнджин на секунду задержал на нём взгляд. Слишком мягкий тон, слишком осторожные слова — интересно, не было ли сокрыто в этом намеренных метафор. Ослепительный, лучезарный Ли с россыпью веснушек на щеках и впрямь будто нарывался на войну с Хваном. — А мы не из пугливых, — Джин улыбнулся и неспешно достал из сумки чехол с солнцезащитными очками. Он даже не старался намеренно произвести впечатление, но всё равно выглядел так, будто позирует. Чанбин рядом тихо усмехнулся, на секунду прикусив губу. В прогрессивной свободной Австралии уж можно было спустить супругу с рук его гипертрофированный временами нарциссизм. Сынмин к этому моменту сдержанно попрощался, пообещал отчитаться отцу Со о ходе дел и уехал, оставив их одних. — Ну что, как думаете, сойду за местного? — Хёнджин специально перешёл на английский, когда они втроём направились к машине на парковке. Хан негромко хмыкнул, остановился у автомобиля и огляделся по сторонам, будто сам всё ещё не до конца привык к этому месту. Затем улыбнулся шире, открыл дверцу и, опершись на неё рукой, слегка наклонил голову. — Знаете, господин Хван, я задавал себе тот же вопрос, когда прилетел сюда несколько месяцев назад. Тогда мне казалось, что австралийцы совсем другие — более честные, открытые. Полная противоположность корейцам, понимаете ведь, о чём я? Но, если честно, это всё ерунда. Люди везде одинаковые. Поэтому просто расслабьтесь и будьте собой. Джин задумчиво посмотрел на него, словно пытаясь уловить что-то ещё кроме слов, а затем вдруг коротко усмехнулся и с лёгкостью устроился на сиденье. Когда дверь за ним закрылась, он опустил стекло, привычным движением провёл пальцами по волосам, убирая их назад, и уже мягче добавил: — Тогда давай без формальностей. Просто Хёнджин.---
Арендованные для них апартаменты ожидаемо впечатлили изысканным глянцевым лоском. Бело-серо-чёрный минимализм, матовое стекло, фактурные ткани и мягкий рассеянный свет мгновенно привели Хёнджина в восторг. Он медленно оглядел просторную гостиную, задерживая взгляд на деталях интерьера, а затем довольно улыбнулся мужу, замершему в дверном проёме. — Тебе здесь нравится? — Чанбин ответил лёгкой искренней улыбкой, бесшумно закрыл за собой дверь и подошёл ближе, привычно обняв его со спины. Тёплые руки сомкнулись на тонкой талии, и Хван тихо, почти хрипло рассмеялся. — В Сиднее? Нет. В этих апартаментах? Определённо да. Думаю, я вполне способен провести здесь все два месяца и ни разу не выйти наружу. Джинни несколько устало прикрыл глаза, накрыв прохладными ладонями руки мужа. Некоторое время они просто стояли в тишине, слушая дыхание друг друга и редкий шум города за панорамными окнами, пока Чанбин наконец не выдохнул ему в висок почти виновато: — Сегодня вечером будет ужин в честь сделки. Нас, разумеется, пригласили. Хёнджин заметно поморщился. Ему не нравилась сама идея снова выходить в этот чужой город. Не нравилась перспектива часами улыбаться незнакомым влиятельным людям, терпеть их оценивающие взгляды и поддерживать бессмысленные разговоры. Но сильнее всего раздражало то, что теперь даже излюбленные объятия мужа больше не вызывали прежней дрожи под кожей, не заставляли сердце сбиваться с ритма и не оставляли внизу живота знакомого тянущего возбуждения. Когда Чанбин уже собирался отстраниться, Джин неожиданно перехватил его руку в последний момент и притянул обратно ближе, заставляя вжаться сильнее. Медленно приоткрыл глаза, чуть повернул голову и задержал взгляд на чужих губах, оказавшихся в непосредственной близости к его собственным. — Может быть, не пойдём? Останемся здесь, только лишь вдвоём… — Хёнджин заговорил тише, чтобы в конце перейти на едва различимый шепот. Он замер всего в нескольких сантиметрах от лица Со, внимательно всматриваясь в его глаза и ожидая хоть чего-нибудь в ответ. Но Чанбин лишь удивлённо рассмеялся, быстро поцеловал его в щёку и уже через мгновение отстранился, переключив всё внимание на оставленные у двери чемоданы. — Нам правда стоит хотя бы ненадолго появиться, солнце. Хёнджин медленно выдохнул, чувствуя, как вместе с этим звуком куда-то уходит и остаток настроя. Плечи невольно опустились, а взгляд сам собой скользнул к отражению в зеркале неподалёку. Почему-то именно в этот момент собственное одиночество ощущалось особенно отчётливо. Ему это всё до одури не нравилось.---
Конференц-залы четырёхзвёздочного отеля неподалёку от офиса австралийской компании, с которой им ещё только предстояло заключить контракт о сотрудничестве, поражали выверенной роскошью. Пространство было оформлено в духе старинного оперного театра: глубокие тёмные оттенки, золото в деталях, тяжёлые ткани и приглушённый свет, в котором всё казалось чуть более значительным, чем было на самом деле. Залы постепенно заполнялись людьми. Незнакомые лица, дорогие костюмы, сдержанные, но высокомерные взгляды. Официанты с подносами шампанского двигались почти бесшумно, и бокалы исчезали с них с пугающей скоростью. Хван стоял чуть в стороне, рассеянно слушая очередной разговор Чанбина с каким-то невысоким пожилым мужчиной, и почти не вникал в суть сказанного. — Передавайте отцу моё почтение. Надеюсь, он тоже порадует наш филиал своим визитом, — незнакомый кореец вновь склонился в поклоне, не в первый раз за этот короткий диалог, и это заставило Джина непроизвольно закатить глаза. В этой обстановке подобные жесты казались ему лишними, почти неуместными и излишне пафосными. Они вновь подняли бокалы, обозначив формальный тост, после чего Чанбин пожал мужчине руку и с очередным кивком попрощался. Обернувшись, он сразу заметил состояние Хёнджина. — Ты в порядке? — Не понимаю, ты это сейчас серьёзно? Что именно тебя вдруг смутило? — голос Джина звучал ровно, почти спокойно, но искусанные губы и беспокойный взгляд выдавали его с головой. Чанбин слишком хорошо знал этот тон. Так обычно всё и начиналось. Хёнджин допил уже третий бокал шампанского и скрестил руки на груди, будто выстраивая между ними невидимую преграду, пока муж отчасти удивлённо смотрел на него. — Смущает? Ты о чём? — Бин чуть наклонил голову, пытаясь поймать его взгляд, но Хван лишь натянуто улыбнулся, отставил бокал на ближайший столик, убрал с лица упавшие пряди и только после этого посмотрел прямо в глаза. — Ты представил меня как давнего друга. Я не прошу, конечно, говорить о нас на каждом шагу, но… это всё равно ранит, понимаешь? Чего ты здесь боишься? Однополые браки легальны уже много лет. Хёнджин пытался поймать на лице мужа хоть какую-то реакцию, за которую можно было бы зацепиться и вспыхнуть ещё сильнее. Но в ответ получил лишь только растерянность и пустое недопонимание, повисшее между ними. Медленно развернувшись на каблуках ботинок и не сказав больше ни слова, Хван направился прочь почти наугад, лишь бы отложить этот тяжёлый разговор, к которому, несомненно, еще пришлось бы вернуться в будущем. — Хёнджин, подожди. Мы же это уже обсуждали… Джинни! — Чанбин быстро нагнал его и схватил за локоть, но в этот же момент кто-то стремительно выскочил сбоку и ощутимо сильно врезался в плечо Хвана. Бокал с красным вином опасно качнулся, и только чудом густая тёмная жидкость не оказалась на его новой брендовой рубашке, а пролилась на пол. — О боже! Ох, прошу прощения, я даже не понял, как это произошло… Вы в порядке, господин Хван? — Феликс тут же заговорил с подчеркнутой мягкостью и даже склонился ближе, невесомо коснувшись ладонью груди собеседника, будто проверяя, не осталось ли пятен на ткани рубашки. Не обнаружив ничего критичного, он почти сразу поднял взгляд выше и улыбнулся всё так же безупречно, чуть наклонив голову набок. — Всё обошлось. Спасибо за заботу, — медленно выдохнул Джин, изо всех сил стараясь скрыть акцент в английской речи, и ответил такой же идеально вежливой улыбкой. Однако Ли, кажется, чувствовал себя в этом разговоре более чем уверенно. Он едва заметно повёл плечом, быстро облизнул губы и уже в следующую секунду повернулся к Со, приподняв подбородок и улыбнувшись почти откровенно кокетливо. Хёнджин несколько раз подряд моргнул, прикусив щёку изнутри, и невольно скользнул взглядом по фигуре Феликса с головы до ног. Стоило признать, выглядел тот безупречно: рубашка идеально подчёркивала тонкую фигуру, узкие чёрные брюки только сильнее вытягивали силуэт, а томный макияж и влажный блеск на губах удивительно гармонично дополняли образ. В любой другой ситуации Джин, вероятно, спокойно признал бы чужую привлекательность, не заигрывай этот парень с его, между прочим, мужем. — Господин Со… — Ли защебетал с таким мягким придыханием и так незаметно сократил расстояние между ними, что Хёнджин едва успел выдернуть руку из застывшей хватки супруга. Даже почувствовав на спине долгий взгляд Чанбина, он не остановился и быстро отошёл в сторону, лишь бы больше не видеть и не слышать происходящего. — Подождите секунду, хорошо? Мне нужно поговорить с Джином, — Бин с усилием приподнял уголок губ, собираясь обойти собеседника. Он уже аккуратно коснулся ладонью хрупкого плеча, намереваясь мягко отстранить Феликса, но тот почти невесомо перехватил его за рукав, а затем сомкнул тонкие пальцы на широком запястье мужчины. — Господииин Со, я как раз вас искал. Это срочно! Председатель уже здесь и ждёт встречи с вами, и это ни в коем случае нельзя откладывать. Вы же понимаете, как важно правильно начать знакомство, — Ли расцвел в новой улыбке с легким прищуром и потянул его за собой с ощутимой настойчивостью, не оставляя шанса оглянуться вслед Хёнджину. — Но я бы хотел… позвать Джинни с собой. Не хочу оставлять его одного среди незнакомых людей, — Чанбин остановился, и на секунду его голос прозвучал твёрже. Мысли путались, но одно решение становилось всё яснее. — Он мой муж. Вы понимаете, мистер Ли? Он должен быть рядом, даже если это деловая встреча. Феликс тоже остановился. Улыбка на долю секунды бесследно исчезла с его лица, словно её и не было, но он почти сразу упорно вернул её на место, отпустив чужую руку и едва заметно качнув головой. — Ох, господин… Босс хотел видеть именно вас. Зачем же чужим ушкам слушать мужские разговоры о работе? — он сделал последний глоток вина, прочертил взглядом периметр холла, наполненного людьми, наткнулся на знакомый силуэт Хвана в тени колонны и вновь улыбнулся. — Председатель нас уже заждался! Нам нужно вон в тот зал.---
— Кристофер Бан. Рад знакомству, — будущий партнёр ослепил отблеском дорогих часов, протянув ладонь вместо традиционного поклона, а затем добил почти безупречной, слишком идеальной белоснежной улыбкой. Её легко было принять за искреннюю, и именно это заставило Чанбина внутренне насторожиться. Лицемерие — первый урок, который получали дети из их общества, но последнее качество, которое бы Со ценил в людях. И пусть умение скрывать истинные намерения было базовым навыком выживания в бизнесе, он никогда не считал это достоинством. Рукопожатие оказалось неожиданно жёстким, что едва ли было бы приемлемо в Сеуле. После мягкого, почти невесомого прикосновения Ли этот контраст ощущался особенно резко. Хватка была короткой, с явным нажимом, и так же быстро разорвалась, будто продолжать её не имело смысла. — Со Чанбин. Взаимно. Я много слышал о вас, — он попытался задать разговору нужный тон, но уже через мгновение почувствовал, что собеседник потерял к нему всякий интерес. Руки его сомкнулись в замок на груди, совершенно очевидно закрываясь от коммуникации. — И что же говорят в Корее? Я не был там лет десять. Хотя… вряд ли что-то коренным образом изменилось бы в этом закостенелом государстве, — Бан усмехнулся, не теряя своей странной, застывшей улыбки. Как-то так прежде улыбались Феликс и те два паренька, что приезжали за ними в аэропорт. Со даже на секунду показалось, что это какая-то их корпоративная фишка, часть одного и того же сценария. Он непроизвольно задержал взгляд на лице Бана дольше, чем требовалось, и вдруг поймал себя на мысли, что за этой безупречной подачей почти ничего не чувствовалось. Ни тепла, ни раздражения, ни любопытства. Только контроль. И это почему-то раздражало куда сильнее привычного высокомерия. — Все восхищены вашими успехами. В таком возрасте уже возглавлять собственную компанию… Это впечатляет. Отец часто ставит вас мне в пример. Стать председателем в двадцать пять лет… серьёзное достижение, — Чанбин постарался сохранить ровный тон, хотя лёгкий смешок всё же сорвался с губ раньше, чем он успел его сдержать. Разумеется, Бан это заметил. Он чуть повёл бровью, кивком указал в сторону соседнего зала и одновременно коротким движением руки остановил своих сотрудников, давая понять, чтобы за ними не следовали. Уже через секунду Кристофер подхватил со стойки бокал виски, будто тот действительно ждал именно его появления, и этот жест в глазах Со выглядел почти вызывающе постановочным. — О, прошу вас, к чему эти формальности. Мы оба прекрасно знаем, каково быть наследником влиятельной семьи, — мужчина тихо усмехнулся и бросил на Чанбина взгляд через плечо. — Когда с детства изучаешь фондовые биржи, а вместо письма Санте под Новый год готовишь отчёт по субсидиям. Он говорил легко, почти лениво, продолжая идти через зал по диагонали и отвлекаясь лишь на короткие приветствия и дежурные улыбки в адрес окружающих. Со же всё это время невольно наблюдал за ним со спины. За тем, как уверенно он двигался среди людей, будто давно привык занимать собой всё пространство. За тем, как чертовски привлекательно на столь проработанном теле сидела простая белая рубашка с рукавами, закатанными по локоть. Так непривычно, можно даже сказать, так некультурно. Это раздражало. Слишком расслабленный для человека его статуса. Слишком далёкий от всего, чему обычно учат в Сеуле. — Мне сложно судить. Я пока лишь выполняю поручения отца по тем или иным вопросам. Как обычный рядовой специалист при своём руководителе, — Чанбин договорил ровно в тот момент, когда они вышли на открытый балкон, где шум зала почти не доходил, а на столах с изысканными закусками ещё сохранялась видимость порядка. Бан, не спеша, подцепил одну из них за тонкую шпажку, снял губами и удовлетворённо усмехнулся, словно всё происходящее его искренне развлекало. Сделав несколько шагов к ограждению, он развернулся к собеседнику уже всем корпусом, опёрся поясницей о перила и, отставив бокал, раскинул руки, будто разговор только начинался. — Я тоже готовился к нашей встрече, как и положено перед переговорами. И вы, должен признать, оказались довольно интересной личностью, — Кристофер прищурился, изучая лицо Со, и снова улыбнулся той самой почти убедительной улыбкой. — Вы ведь приехали не один? Чанбин на мгновение замер. Тон был лёгким, почти непринуждённым, но за ним слишком явно читалось конкретное намерение. Переход к личному ощущался не как случайность, а как очередной выверенный стратегический ход. Он не ответил сразу. Секунда затянулась, затем ещё одна. — Где же ваш супруг, господин Со? — Бан произнёс это мягко, почти вежливо, но взгляд его остался слишком внимательным, цепким. — Признаться, мне бы хотелось познакомиться лично. Ведь одно дело — тот постановочный фальшиво безразличный коммерческий глянец, и совсем другое — увидеть столь интересного и талантливого человека вживую. Чанбин медленно выдохнул. Вот теперь разговор действительно выходил за рамки делового. Между ними повисла тяжёлая тишина, которую не могли разрушить ни шум вечерних улиц Сиднея за спиной Бана, ни приглушённая музыка и голоса гостей, доносившиеся из зала за спиной Со. Чанбин вдруг понял, что уже неосознанно стиснул зубы, лишь бы сохранить на лице прежнее спокойствие, лишь бы промолчать. За годы работы ему приходилось сталкиваться с разным: давлением, провокациями, попытками манипуляций, откровенным высокомерием. Но сейчас всё ощущалось иначе. Хёнджина раньше никто не трогал. По крайней мере, вот так. И главный вопрос заключался даже не в самом факте, а в том, насколько много этот Кристофер Бан успел узнать. Сплошное лицемерие. Он говорил намёками, будто невзначай упоминая моделинг, съёмки и издательства, но слишком явно давал понять, что знает куда больше, чем должен. Вот только откуда? У самого Чанбина никогда не было публичной жизни: ни социальных сетей, ни интервью, ни лишних фотографий. Разве что сухой рабочий профиль в Facebook. Значит, вышел каким-то образом на Хёнджина. У него всегда был открытый Instagram, Twitter, бесконечные съёмки, комментарии, публичность. Правда, самого Бина там почти не существовало. Он всегда оставался за кадром, приглушенным голосом, рукой с камерой, случайным отражением в зеркале. И уж точно нигде не было ни слова о браке. Значит, Бан копал глубже. Эта мысль неприятно кольнула где-то под рёбрами. Неужели всё это лишь ради того, чтобы ещё до начала переговоров расставить роли и показать, насколько далеко способен дотянуться? Неужели он действительно решил сыграть на такой теме, как чужая ориентация, только потому, что это показалось ему удобным рычагом давления? Чанбин медленно вдохнул через нос, удерживая лицо неподвижным. Ему отчаянно хотелось схватить этого самоуверенного австралийца за воротник, чтобы в первый и в последний раз объяснить, где проходит граница. Сделка была нужна обеим сторонам. И пусть Со не мог просто отказаться от переговоров, не мог пойти против решений отца, он слишком хорошо понимал другое: при желании всегда можно сделать так, чтобы убытки понёс именно тот, кто первым решил превратить бизнес в личную игру. — Мой муж не имеет никакого отношения к делам компании. К тому же он сегодня неважно себя чувствует, поэтому я не хотел бы его беспокоить… — Мистер Со, вы, должно быть, неправильно меня поняли. Я не имел в виду ничего… такого, — Кристофер тихо усмехнулся, оттолкнулся от ограды и сделал шаг ближе, намеренно сокращая дистанцию. Он посмотрел Чанбину прямо в глаза, на мгновение задержался, затем провёл пальцами по волосам, отводя их назад, и снова улыбнулся, уже с оттенком едва заметной насмешки. — Будь у меня такой спутник, я бы, напротив, не упускал возможности появляться с ним на публике. Так что я лишь хотел сказать, что в моём окружении вам нечего скрывать. Мы открыты и поддерживаем… подобные вещи. Вашу смелость, если хотите. Он сделал ещё полшага вперёд, почти незаметно, но достаточно, чтобы это стало ощутимым. — Поэтому я настаиваю на знакомстве с господином Хван Хёнджином. В его голосе по-прежнему не было ни давления, ни прямого вызова. Чанбин медленно выпрямился. Вот теперь всё окончательно вышло за рамки.---
— Как прошло? Всё хорошо? — Джинни сам поднялся ему навстречу, оторвавшись от дивана у окна, и быстро подошёл ближе. Остановился, правда, еще где-то за метр до Бина, будто не решаясь сократить дистанцию до конца, и чуть виновато закусил губу. — Не знаю. Если честно… какое-то идиотство, — Со выдохнул, провёл ладонью по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями, и на секунду огляделся по сторонам. В голове всё ещё крутились обрывки разговора, интонации, взгляды. Неприятное ощущение не отпускало, и вместе с ним мысль, от которой он не мог отмахнуться. Он… ревнует? Или это было что-то другое? Вид порозовевшего Хёнджина, слегка разогретого алкоголем, с мягким румянцем и этим живым блеском в глазах, только сбивал с толку ещё сильнее. — Председатель Бан, как мы и ожидали, типичный представитель того поколения, что родились с золотой ложкой во рту в самый пик Корейского чуда. Пусть его родители и уехали из Сеула двадцать лет назад, он выглядит и ведет себя так, будто только что выбрался из клуба на Итэвоне, — Чанбин усмехнулся, провёл ладонью по шее и посмотрел на Хёнджина чуть внимательнее, чем раньше. — Это же хорошо, — Джин сразу оживился, сделал ещё шаг вперёд и осторожно коснулся его плеча. — Значит, ваша с отцом стратегия с большой вероятностью сработает. Он улыбнулся уже спокойнее, почти облегчённо. Чанбин на секунду отвёл взгляд, словно прокручивая в голове детали встречи, и ответил куда тише. — В этом я как раз не уверен. Если посмотреть со стороны, он… крайне странный человек. Знаешь, не сказал ни слова о работе, ни о продуктивном сотрудничестве, ни о планах, ни о ближайших шагах. Если совсем подаваться в деловой этикет, он даже не попытался блеснуть прославленным гостеприимством. Всё выглядело так, будто он не ведёт переговоры, а… играет. Импровизирует. И при этом слишком явно. Слишком… лживо. — Ты меня удивляешь, Бинни, — Хёнджин вдруг улыбнулся шире и даже тихо рассмеялся, слегка покачав головой. Чанбин невольно ответил тем же, лишь взглянув на него, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Ты столько лет крутишься внутри этого мира, изучаешь всякие фишки бизнеса, читаешь людей по жестам, по интонациям, по паузам, что, кажется, совсем забыл про простые вещи, — Джин сделал акцент на следующих словах, чуть наклонился ближе и мягко коснулся его плечом. — Про обычную жизнь. Про то, как ведут себя мужчины вне всех этих правил. Он склонил голову, приблизившись почти вплотную, и выдохнул ему в ухо уже тише, с лёгкой насмешкой: — А мужчины, в первую очередь, всегда остаются хищниками… — По себе судишь, котёнок? — Чанбин по-доброму подтолкнул Хвана локтем в бок, но почти сразу крепче обнял за талию, не позволяя отстраниться. Джинни поднял на него взгляд и уже спокойнее продолжил: — Ты просто оказался на его территории. Он чувствует себя хозяином положения и пытается самоутвердиться. Для него это не только переговоры. Ему важно между деловыми вопросами вдобавок ещё и помериться с тобой силой, статусом… членами? Вот и всё. Со несколько секунд внимательно смотрел на лицо мужа, а затем рассмеялся, медленно покачав головой. — Кажется, мне действительно стоит всегда держать тебя рядом, даже на работе. Ты потрясающий. — Хмм, может, мне стать твоим секретарём? — Хёнджин быстро облизнул губы, тут же закусив нижнюю, и улыбнулся неожиданно смущённо, словно сам не ожидал от себя такой лёгкости. Но Чанбин вдруг снова отвёл взгляд. Улыбка на его лице заметно потускнела. Он ослабил объятия и едва слышно выдохнул, будто всё это время пытался подобрать правильные слова. — Он хочет, чтобы я познакомил вас… Только вот мне почему-то кажется, что это очень плохая идея. Мне совершенно не понравилось то, как именно он об этом говорил. Хёнджин на секунду замер, вновь машинально прикусив губу. Удивление скрыть всё же не получилось. — Всё, что я смогу сказать, это «Здравствуйте, меня зовут Хёнджин, и я ничерта не понимаю в вашей сфере», — он хмыкнул, намеренно пытаясь разрядить атмосферу, и кивнул в сторону зала. — Пусть это будет последнее испытание на сегодня. Если он так хочет познакомиться, значит познакомимся. Всё будет нормально. Поймав задумчивый взгляд Чанбина, Джин изо всех сил постарался изобразить на лице безмятежное выражение и показать полную незаинтересованность происходящим. Впрочем, скрывать что-либо было уже бессмысленно. Внутренний нарцисс давно проснулся, теперь заинтригованно царапался когтями изнутри и явно собирался выбраться наружу при первой же возможности.
