WHO DO U LOVE?

      Хёнджин не отвечал на звонки и сообщения уже несколько дней. Сначала это казалось очередной попыткой спрятаться от проблем. Потом тревога начала медленно перерастать в самый настоящий страх.       Автоответчик был переполнен. Надломленные просьбы перезвонить от Чанбина. Хриплые злые голосовые от Кристофера. Взволнованные сообщения от Джисона, который уже откровенно паниковал. Даже Феликс и Сынмин — оба, по-своему уставшие от всей этой разрушительной истории, — пытались выйти на связь, будто надеялись хотя бы убедиться, что Хван жив и не натворил глупостей.       Безрезультатно.       На ресепшене апарт-отеля только виновато разводили руками.       Да, господин Хван выехал. Да, собрал все вещи. Да, оставил ключ-карты на стойке около трех часов ночи. Да, уехал один.       Нет, адрес не оставил. Нет, никто не знает куда.       Это было почти издевательски похоже на него — исчезнуть красиво, без сцены, без объяснений. Раствориться так, будто его никогда и не существовало вовсе. Даже мама Хёнджина и Чонин, очевидно что-то знавшие, лишь мягко улыбались в ответ на чужие расспросы.       «Все хорошо». «Он просто решил побыть один». «Выбросил симку, снял наличные и улетел первым же рейсом в Европу».       Париж. Конечно, чертов Париж.       Хёнджин всегда любил его почти болезненно романтизировать — город, в котором можно потеряться окончательно. Раствориться среди чужого языка, сигаретного дыма, старых улиц и дождя на набережных Сены.       Чанбин невольно представлял, как Джин сейчас идет где-нибудь под Эйфелевой башней в своем длинном пальто, пряча руки в карманах и щурясь от холодного ветра. От этих мыслей становилось только хуже, потому что рядом с этим образом почему-то всегда появлялся и второй.       Кристофер.       Бан, в отличие от Со, не искал его лично не потому, что не хотел. Наоборот. В его распоряжении были люди, деньги, связи — целая армия тех, кто мог перевернуть вверх дном половину Австралии за считанные сутки. И они переворачивали без остановки, но итог каждый раз был одинаковым.       «Ничего, сэр». «Следов нет». «Он словно исчез».       Кристофер слушал эти отчеты с каменным лицом, но внутри медленно сходил с ума, потому что слишком хорошо помнил вкус чужих губ. Помнил, как пахла кожа после душа. Как дрожал голос. Как Хёнджин смеялся громко, красиво, заразительно, запрокидывая голову назад.       И Чанбин тоже помнил. Это и было самым страшным — они оба знали Хвана слишком хорошо, и оба одновременно потеряли его.       — Ты просто сукин сын. Доволен? Этого ты добивался, Бан?! — голос Чанбина оглушительно разнесся по кабинету.       Со редко повышал тон, практически никогда, но сейчас он стоял, упершись ладонями в идеально отполированный стол Кристофера, нависнув над ним с такой яростью, что секретарши за стеклянными стенами офиса испуганно замерли.       Бан даже не дернулся сначала, лишь медленно поднял холодный, уставший взгляд от документов.       — Sorta kinda, — криво усмехнулся он, откинувшись в кресле. — Если бы у тебя были яйца, Со, этого бы не случилось. Вместо того чтобы орать здесь, лучше бы занимался поисками.       Он поднялся резко, слишком резко, обошел стол, не вынимая рук из карманов брюк, и остановился прямо напротив. Между ними оставалось меньше метра. Воздух буквально искрил.       — Ты бы лучше своими яйцами занялся, прежде чем в чужие семьи лезть, — процедил Чанбин сквозь зубы, сцепив руки на груди. Он выглядел измотанным, осунувшимся, но злость держала его на ногах лучше любого адреналина.       На кой черт он вообще сюда пришел? Сделка развалена, контракты разорваны, их больше ничего не связывало, кроме… Хёнджина. И именно это делало ситуацию почти невыносимой.       — Если бы ты не пялился на задницу Ликси, может, и брак бы свой спас, — лениво усмехнулся Кристофер, склонив голову набок. — Хотя зря ты его не попробовал. Я специально Ли для тебя выбрал. Он один из лучших. Если понимаешь, о чем я, дружище.       — Дружище?.. — Чанбин ошарашенно выдохнул почти со смешком.       А потом выражение его лица медленно, опасно изменилось.       — Какой я тебе, нахрен, друг, ты, выродок.       И он ударил — без предупреждения, со всей силы. Кулак врезался в чужую челюсть с глухим хрустом, и голова Криса резко дернулась в сторону.       На секунду в кабинете стало абсолютно тихо, даже сотрудники за стеклом замерли.       Бан не смог бы заблокировать удар при всем желании, слишком неожиданно это все произошло. Он только медленно выпрямился спустя пару секунд, зачесал упавшие на лицо волосы назад и сплюнул кровь прямо на белоснежный пол. И… засмеялся.       — Смело, — выдохнул он, ощупав пальцами челюсть на предмет перелома и скользнув языком по ряду зубов. — Хвалю. А денег хватит расплатиться со мной, герой?       Взгляд его теперь был почти таким же диким, как у Чанбина. Нет, даже хуже. Бану, кажется, уже действительно нечего было терять.       — У тебя все по-прежнему вокруг денег вертится, — устало хмыкнул Со, размяв ноющие костяшки пальцев. — Мне тебя даже жаль.       Он развернулся к двери так медленно, будто весь запал вдруг разом выгорел.       — Выпишу тебе чек.       — Спасибо, конечно, — громче бросил ему вслед Кристофер, стиснув челюсть до ходящих желваков. — Но лучше оставь себе. Как моральную компенсацию за то, что я трахал твоего мужа у тебя под носом, идиот.       Дверь захлопнулась с такой силой, что дрогнули стеклянные перегородки. Только после этого Бан позволил себе перестать держать лицо, опустил взгляд в пол, стер кровь с губ и впервые за все это время понял одну простую, почти унизительную вещь.       Он действительно боялся, что больше никогда не увидит Хёнджина снова.