Любил.Люблю.Любим.

Считается, что история семьи Учиха начинается в XVI веке, когда на остров Кюсю прибыли первые делегаты от христианского движения. Они объясняли японцам, насколько прекрасен мир христианства, проповедовали и увлекали в свою веру. Возможно, именно в тот момент родоначальники Учих соблазнились жизнью в Европе, решили воспользоваться шансом ускользнуть из Кюсю и отринуть жизнь обычных крестьян. Учихи отправились в Англию вместе с миссионерами, движимые намерением изменить свою судьбу. Конечно, говорить о желании воссоединения с Христом не приходится. Учихи были далеки от веры и фанатизма — они признавали только собственную силу и умения. Забегая вперёд, хочется сказать, что горячая кровь и упорство Учих позволили им занять одно из лидирующих мест в японской диаспоре. Почти каждый член семьи, или клана, если так больше нравится читателю, проявил себя в многочисленных войнах между Англией и Францией. Благодаря сражениям, сотрясавшим эти две страны, Учихи нажили целое состояние и с восторгом были приняты в высшем обществе. Более всех остальных членов семьи выделялся Мадара Учиха: именно он получил титул баронета за военные заслуги. Он был жёстким и даже иногда жестоким мужчиной, железной рукой управляя как своими сослуживцами, так и роднёй. Но судьба не была к нему благосклонна — получив серьёзное ранение, Мадара был вынужден оставить службу в армии и осесть в имении, чем особенно взволновал остальных Учих. Одни сбежали из родового гнезда от тирании Мадары Учихи в Лондон в надежде на лучшую жизнь; другие отправились на войну, желая получить одобрение старика, но им было не суждено получить его. Так, Фугаку Учиха, племянник Мадары, погиб на поле боя под Францией, оставив после себя жену и двух сыновей: Итачи и Саске. Жена Фугаку, Микото Учиха, так и не смогла смириться с потерей любимого мужа — она скончалась через месяц после смерти Фугаку от апоплексического удара. Таким образом, в имении осталось трое: Мадара, Итачи и Саске. Дети росли в условиях военного времени. Постоянная муштра и телесные наказания сделали из Итачи противника воинской обязанности, крови и убийств. Он посвятил себя счетам имения и ведению хозяйства. Что до Саске, то учёба Мадары не прошла даром. Мальчик рос с твёрдым убеждением, что мир достигается только через войны и революции, боль и страдания, поэтому он рано оставил дом и примкнул к войскам полковника Хатаке Какаши. Время шло, силы покидали Мадару Учиху. Он уже не мог как раньше ястребиным взором следить за своими долгами и детьми. Его всё чаще настигали призраки прошлых побед, былой славы. Он удалился от дел и стал затворником, лишь изредка напоминая о своём присутствии старческим кашлем. Тем временем дела Учих оставляли желать лучшего. Итачи бился со счетами, но расходы всё чаще превышали доходы имения, однако о том, чтобы сдать в наём эту недвижимость, не могло быть и речи — Мадара в нервическом припадке хватался за сердце и утверждал, что без боя не покинет свой так называемый насест. Возможно, на этой самой строчке ты, мой прекрасный читатель, спросишь, зачем ты всё это читаешь? А я отвечу: это просто необходимо, чтобы ты представлял себе, в каком состоянии пребывала семья Учиха, когда полк Саске был расквартирован и когда произошли следующие занимательные события. Это был дождливый день. Холодный ветер срывал оставшиеся листья с деревьев и с яростью швырял их в окна старинного особняка. Дом на фоне серого неба казался совершенно чёрным, лишь в одной комнате горели свечи, остальные же казались нелюдимыми и нежилыми. Порывы холодного воздуха проникали в щели окон с таким стоном, что казалось, будто воют собаки. В этой самой, освещённой комнате беседовали два брата семьи Учиха. Саске сидел у самого камина и ворошил угли, чтобы хоть немного согреться. Итачи стоял у окна и смотрел, как ветки бьются в окно, словно руки мертвецов, и пытаются попасть внутрь. — Никогда не думал, что до этого дойдет, но тебе нужно жениться, — сказал Итачи. — Мне кажется, тебя продуло на сквозняке, Итачи, раз ты говоришь подобное. — Саске смотрел на огонь. — Если тебя охватила матримониальная лихорадка, то и женись сам. — У меня нет таких преданных поклонниц, как у тебя. Например, Сакура Харуно. Как ты считаешь, сколько ещё она будет ждать твоего расположения? Саске вздохнул: — Она может и не утруждать себя. Даже полену было бы ясно, что я не сделаю ей предложение, раз никогда не поднимал этот вопрос. — Я не прошу тебя решить немедленно, но пообещай, что хотя бы подумаешь о возможности женитьбы? — Итачи продолжал смотреть на дождь и старался не обращать внимания на реакцию брата. — Не могу даже слышать об этом. — Саске бросил кочергу, и та со звоном ударилась о каминную решетку. — Саске, ты должен понимать, что дела семьи идут не так гладко, как хотелось бы. Более того, нас осталось двое, мы не можем всё бросить на произвол судьбы. — Интересно, а старик Мадара уже совсем ни на что не годен? Пусть бы он поднимал с колен наше семейство. Саске встал и направился прочь из комнаты. Итачи подавил смешок. — Нет, братец, старик грезит только о прошлых победах и поражениях на войне. Он утомит любую даму рассказами. Но Саске не услышал последней фразы брата; он зашагал к себе в спальню по тёмному коридору, ощущая, что таким же коридором без единого луча света является его жизнь. Итачи тушил свечи и не видел, как мимо их дома пронеслась карета, разбрызгивая грязь и оставляя глубокие следы на дороге. Пассажир то и дело подпрыгивал на ухабах, но не просил сбавить скорость. Когда карета, наконец, доехала до конечного пункта, он едва смог сам выбраться наружу; его ещё немного покачивало, и ноги предательски трясло. Лицо его было скрыто капюшоном плаща. Сбив, как смог, комья грязи с обуви, пассажир постучал в дверь скромного дома. Кажется, здесь для него началась новая глава жизни.

* * *

Сакура Харуно была не в духе. Ещё бы — дождь испортил все планы. Вместо прогулки по парку ей пришлось сидеть дома с корзинкой для шитья. Нет, о шитье не могло быть и речи. Весь день она металась от окна к окну, молила, упрашивала небо перестать издеваться над ней, но всё напрасно. Небо было безмолвно, и, будто назло, капли дождя ещё сильнее били в окна. Мать Сакуры, Мебуки Харуно, не могла выносить страдания дочери и пыталась как могла хоть немного её подбодрить: — Сакура, дорогая, хватит бегать с места на место, у меня начинается озноб и головокружение. Прекрати лить слёзы, это не последний день твоей жизни. Увидишь мистера Учиху завтра. Присядь, выпей чаю. Слова участия не остались без внимания. — Мама, ваша деликатность не знает границ. Как же вы не понимаете, что сегодня могла решиться моя судьба? — Судьба?! — Миссис Харуно чуть не подпрыгнула в кресле. — Как простая прогулка могла решить твою судьбу? — Я хотела надеть новое прогулочное платье. — Сакура помолчала, но решила быть до конца откровенной с матерью: — И ещё признаться мистеру Саске в своих чувствах. — Сакура! О чём ты только думала, когда решалась на такое? Какая бестактность. Хорошо, что сегодня ливень не прекращается, это знак, что тебе так делать запрещено. Что бы сказал твой отец? Что бы сказал сам мистер Учиха? — Мне всё равно, мама, пусть ураган сотрёт нашу несчастную деревню с лица земли, я всё равно скажу ему о своих чувствах. Я люблю его и хочу, чтобы он знал об этом! Лицо Сакуры пылало. Глаза опухли от слёз, и она схватила ложку с чайного подноса и стала прикладывать её то к одному, то к другому глазу. — Дорогая, не убивайся так. Такова доля молодых девушек — ждать, когда мужчина сделает первый шаг. — Миссис Харуно задумалась. — Вот если бы кто-нибудь давал бал, можно было бы проверить его чувства к тебе. — Мне надоели эти игры, мама. — Сакура бросила ложку в кружку Миссис Харуно. — К тому же, мистер Саске не ходит на балы, но, может, ты и права. Она собрала шитьё и поплелась в спальню. Лёжа на кровати, Сакура долго не могла уснуть и всё придумывала, как же узнать о чувствах Саске, но ничего не приходило на ум. Она заснула тревожным сном, когда уже начало светать. Но и сны не принесли облегчения. Ей снилось, что крыса с пушистой русой шкурой терзала Сакуру, хваталась за полы её платья. Мисс Харуно прижимала к сердцу что-то ценное, а эта несносная крыса цеплялась за руки и пыталась это украсть. Сакура проснулась с ощущением, что сон ей совершенно не помог. Утром было столь же больно в груди, как и прошлым вечером. Однако скоро эта боль сменилась приливом радости: дождь закончился, светило солнце, а это значило, что уж сегодня прогулка состоится и Сакура, если не признается в своих чувствах, то хоть одним глазком увидит предмет своих страданий. Позже Сакура спускалась в обеденный зал к позднему завтраку и услышала, как миссис Харуно кричала ей снизу: — Сакура, твоя подруга спускается с холма. Нет, не спускается, а бежит — у неё даже волосы растрепались. Наверное, случилось нечто необыкновенное. Мне казалось, Ино исключительно прогуливается, ведь стоит попросить передать что-то важное её матери, как мисс Яманака пропадает с известием на веки вечные. Не успела Сакура подумать о причине такого раннего визита, как Ино вбежала в зал. — Доброе утро, миссис Харуно и дорогая Сакура, — Ино старалась говорить спокойно, но то и дело задыхалась и прерывисто дышала. — У меня есть для тебя новости, Хината рассказала. Миссис Харуно тоже хотела узнать эти новости, так что ей пришлось самой выйти из комнаты и взять у прислуги графин с водой, чтобы поить Ино, пока та окончательно не придёт в себя и не расскажет всё, что знает. — Дитя, ты вся взбудоражена. — Миссис Харуно слегка коснулась локтя Ино. — Выпей воды, приди в себя. Она сунула Ино стакан с водой, а сама уселась рядом с графином в руках, на случай если кто-нибудь ещё обезвожится. Ино продолжала: — Сакура, ты же знаешь мисс Цунадэ, не так ли? — Конечно, её все знают, она же самая влиятельная женщина в округе, а что? Глаза Ино загорелись. — Сегодня ночью к ней приехал её племянник! Хината уже успела с ним встретиться, они ходили поприветствовать его. Она сказала, что он очень хорош собой. Сакура была равнодушна. — Но ведь это ровным счётом не имеет никакого значения для… Ино тут же перебила её. — Ты не понимаешь, мой друг. Все влиятельные кланы сегодня засвидетельствовали свое почтение мисс Сэнджу и её племяннику. Но также она сказала, что даст бал в честь своего воссоединения с ним! Мисс и миссис Харуно переглянулись. Они не понимали радость Ино, ведь балы — это не редкость в их время. Пока они обдумывали сказанное, Ино нетерпеливо топала ногой и вертела стакан в руках. — Разве вы не понимаете, что это значит? Учихи тоже там будут, и мистер Саске не сможет игнорировать бал и будет вынужден пойти. Сакура вздохнула от удивления и несказанной радости. Мистер Учиха будет на балу — теперь не нужно ждать подходящего момента, когда он пройдёт по заветной тропинке в парке. — Ах, Ино, ты просто прелесть, ты принесла такие новости! Сакура вскочила и кинулась обнимать подругу. Миссис Харуно не понимала, радоваться ей или насторожиться, ведь она помнила о вчерашних намерениях дочери. Её успокаивало лишь то, что она будет присутствовать на балу и сможет понаблюдать за Сакурой и не допустить любовных порывов дочери. После всех благодарностей и слёз счастья Ино смогла вырваться из объятий Сакуры. Было решено собраться всем вместе вечером и обсудить бальные наряды, а пока нужно было успокоиться и наконец позавтракать.

* * *

Саске Учиха стоял перед зеркалом и смотрел в глаза своему отражению. Выглядел он плохо. Он почти не спал ночью, синяки под глазами выдавали это. Всю ночь он бродил по своей комнате, пытался примириться с мыслью о женитьбе, старался найти положительные моменты союза с Харуно, но всё его естество противилось этому. Променять свободу на то, чтобы улучшить положение своей семьи? Жениться на дочери торговца и всю жизнь бороться с совестью? Она ведь ниже его по положению, она даже не влечет его. Маленькая, тощая фигура, огромный лоб и глаза, полные обожания. Нет, согласиться на такое он не мог. Саске пытался завязать узел шейного платка так, чтобы тот не душил своего хозяина, но ничего не получалось. Саске сорвал ленту с шеи и бросил на кровать. — Позволь помочь тебе, — послышался голос брата. Саске вовсе не хотелось, чтобы Итачи видел его в таком состоянии, поэтому он замотал головой в знак протеста. — Не упрямься, Саске. — Итачи поднял ленту и обернул её вокруг ворота сорочки брата. — Прости, что расстроил тебя вчера. Не думал, что сама мысль о браке тебя так нервирует. — Он заправил концы платка под жилет Саске. — Был бы хорошим братом, взял бы это бремя на себя, а младшего оставил в покое. Итачи осмотрел костюм брата, шейный платок и сапоги и остался доволен. — Давай поговорим об этом после визита к мисс Цунадэ. Прибереги свой пыл на расточение любезностей её племяннику. Они вышли из дома в молчании, каждый думал о своём. Саске был мрачнее тучи, и это отражалось на его лице. Губы скривились в отвращении ко всему окружающему. Итачи же радовался солнечному дню. Он глубоко вдыхал свежий запах земли и жмурился от ярких лучей солнца. Не дожидаясь, пока кучер откроет двери кареты, Саске дёрнул за ручку, распахнул дверцу так, что она едва не сбила Итачи с ног, и уселся у окна, отвернувшись от недоумевающего слуги. Итачи подошёл к лошади, погладил её и залез следом за братом, позволив кучеру закрыть за ними дверь и, наконец, отправиться с визитом к мисс Цунадэ Сэнджу.

* * *

Подъездная аллея к особняку семьи Сэнджу была засажена кустарниками. По обе стороны дороги облетал шиповник, голые ветви которого красноречиво напоминали об осени, несмотря на ясную погоду. Палая листва неряшливыми кучками лежала на застывшей и блестевшей на солнце грязи. Саске открыл окно в карете, и холодный воздух взбодрил его настолько, что он решил, что не будет создавать неудобства брату и попытается помочь ему наладить контакт с хозяйкой дома. Карета остановилась у самого фасада особняка, не позволяя ощутить размах постройки. Дом был без отделки, лишь большие окна, недавно освежённые белой краской, привлекали внимание. Итачи бросил взгляд на Саске: — Хорошо выглядишь в этом новом плаще, не то, что в своём засаленном мундире. Мне нравится твой шейный платок, красиво завязан. Саске улыбнулся. — Да, слуги в нашем доме знают своё дело. Итачи ударил пальцами лоб Саске. И только Учихи решили устроить дружескую потасовку, как парадная дверь распахнулась. Их ждали. В дверях стояла молодая женщина. На ней было чёрное платье с длинными рукавами, так что всё внимание к себе приковывали кисти рук: её пальцы то сминали, то отпускали края ткани. — Добро пожаловать, господа. Мисс Сэнджу ожидает в гостиной, позвольте проводить вас. Учихи прошли за женщиной по длинному коридору. Ничего в доме не указывало на положение его хозяйки, никаких украшений или нагромождения безделушек. Пастельный зелёный цвет стен, одинаковые подсвечники, обычный, даже дешёвый сосновый паркет. Саске старался не смотреть по сторонам, поэтому уставился в макушку брата, который шёл впереди, но даже так не смог не обратить внимание на скромность обстановки и на траурное облачение прислуги. Служанка открыла дверь в светлую гостиную. — Мистер Итачи Учиха и мистер Саске Учиха. — Она присела и тотчас исчезла из виду. Обстановка гостиной ничем не отличалась от коридора, только краску сменили обои с папоротником и птицами. Несколько кресел стояли в середине комнаты. Мисс Сэнджу не встала навстречу Учихам, только жестом указала на кресла. — А, мистер Саске и Итачи. Здравствуйте, давайте без всех этих прелюдий. — Она не пожала руку Итачи. — Присаживайтесь. Казалось, что мисс Цунадэ уже устала от присутствия гостей. Но вскоре стала понятна причина её усталости: рядом с банкеткой на столике стояла начатая бутылка ликёра. Сама мисс Сэнджу казалась хрупкой и молодой женщиной, хотя это только на первый взгляд. Русые волосы молодили лицо мисс Цунадэ, узкий нос и маленькие сжатые губы придавали ей вид обиженного ребёнка. Однако морщинки вокруг глаз указывали на её настоящий возраст, а за мощным тяжёлым бюстом скрывалось сердце, познавшее множество печалей. Она держала в руках рюмку с ликёром и будто совсем уже забыла про своих гостей. Саске уселся в кресло и не отрываясь смотрел на мисс Сэнджу, ожидая, что она познакомит их со своим племянником, но она молчала. И тут, в этой гробовой тишине, Саске услышал скрип в самом углу комнаты. Сначала он не обратил внимания — подумал, что это прислуга или компаньонка мисс Цунадэ, но после повторного шума начал терять терпение и решил посмотреть, кто смеет так мерзко скрипеть. Это был молодой человек; именно он был виновником неприятного звука. Мужчина, не в силах скрыть своё возбуждение, ёрзал на стуле так, что ножки неистово тёрлись о паркет. Итачи Учиха тоже бросил взгляд на человека в углу, и мисс Сэнджу встрепенулась: — Ах, да. Прошу любить и жаловать, это мой племянник, Узумаки Наруто. Мисс Цунадэ позвонила в колокольчик, и в одно мгновение рядом с ней возникла женщина в чёрном. — Шизуне, налей мне ещё ликера. — Она пила его одна и, казалось, совершенно забыла о том, что так вести себя главе старейшей фамилии совершенно не подобает. — Это Шизуне, моя помощница. Она совсем недавно стала прислуживать. Надеюсь, она не доставила вам неудобства? Саске хмыкнул про себя: «В отличие от вас, нет». Племянник больше был не в силах молчать. Он вскочил со стула и подбежал к Учихе. — Здравствуйте! Доброе утро! — Он поклонился, затем схватил и начал трясти руку Итачи. — Меня зовут Узумаки Наруто, очень рад познакомиться, я наслышан о вашей семье! Он переключился на Саске. Тот попытался улизнуть от излияния чувств Узумаки, но не успел. Наруто уже держал Саске за руку, и Учиха ощутил влажное тепло его ладони. Он еле заметно пытался вырвать кисть из хватки, но Узумаки будто и не замечал, что его новый знакомый смотрит на их рукопожатие с неприкрытой брезгливостью. Мистер Итачи решил отвлечь внимание нового знакомого от брата. — Интересно, а чем так знаменита наша семья у вас на родине, мистер Узумаки? — Наруто тотчас отпустил руку Саске. — Мистер Учиха, мне говорили, что в вашей семье только сильные личности, могущественные землевладельцы и солдаты. Они идут первые в строю на поле сражения и последние уходят с него. Однако… — Он посмотрел на свои нечищенные сапоги и, густо покраснев, продолжил: — Мне кажется, что ваша семья бывает слишком жестока к противникам. Всё это время Саске тёр свою руку платком, желая избавиться от следов рукопожатия, но, когда Узумаки высказал свои соображения, Учиха впился в него взглядом. — Жестоки? Что вы имеете в виду? Наруто поспешил исправить положение. — Это сказано не про вас, конечно, а про вашего покойного деда, мистера Мадару Учиха, говорят, он… — Покойного?! — Саске вцепился в подлокотник кресла. — Но наш дед ещё жив, мистер Узумаки. В комнате повисло молчание. Мисс Цунадэ так и застыла, не донеся рюмку с ликёром до рта, соображая, как разрядить обстановку. Мистер Итачи был готов рассмеяться в голос, но мисс Шизуне пришла на помощь. Все отвлеклись на едва слышимое шуршание её платья, на блеск подноса и звон чайного набора. В молчании запорхали её бледные руки — она разливала кипяток по кружкам, ставила пиалы с угощениями. — Господа, не желаете чаю? — Да, конечно. — Мистер Итачи решил ни в чём себе не отказывать и получить удовольствие не только от общения, но и от еды. Ели в молчании. Мистер Наруто совсем не прикасался к еде, только изредка отпивал свой чай, громко глотая. Но Саске совершенно не нравилось и это проявление мистера Узумаки; причмокивания сильно ударяли по нервам Учихи, и он каждый раз кривил губы от недовольства. Наконец, это чаепитие закончилось. Холодно распрощавшись, мисс Сэнджу, однако, не забыла пригласить Учиху на бал, но тут же погрузилась в раздумья. Узумаки старался не смотреть в глаза мистеру Саске, лишь быстро пожал руку и почти прошептал слова прощания. Итачи хотел немного подбодрить Наруто, поэтому напоследок негромко сказал: — Было приятно познакомиться, мистер Узумаки. Надеюсь увидеться на балу и продолжить знакомство. Наруто оценил этот жест и с нескрываемой благодарностью посмотрел на Итачи. Саске боялся, как бы Узумаки не раскрыл и для него свои объятья, поэтому поспешил выйти из дома как можно скорее. Когда за Учихами захлопнулась дверь, Саске тяжело вздохнул: — Похоже, Бог есть, раз мои страдания закончились. — Он встряхнул плечами. — Какой же кошмарный визит. — Почему же? Мистер Наруто довольно приятный молодой человек, — ответил Итачи. — Неужели? — Саске замер на месте. Итачи открыл дверь кареты для брата. — Конечно, его манеры не так безупречны, как твои, но нужно учитывать, что он никогда раньше не общался с людьми из высшего общества. — Да как ты можешь защищать его? Весь его вид, его манеры, его грубые лапы и эти отвратительные грязные сапоги выдают в нём неотёсанную деревенщину. — Пока ты не совсем исчерпал запас оскорблений, хочу тебя успокоить. Тебе не нужно с ним становиться близкими друзьями, достаточно быть вежливым или хотя бы поздороваться. — Итачи изобразил приветственный кивок. — Самое страшное позади. Но облегчения Саске не почувствовал. Он порицал себя, что снова не помог брату, что не смог сдержать свой гнев. Кроме этого, ему не давал покоя Узумаки. Эти волосы, по которым плачет гребень, эти огромные и влажные ручищи, этот его неопрятный вид. Да чего только стоят его слова о старике Мадаре? Нет, совершенно непонятно, почему Итачи его защищает.