Kiss, kiss! Kill, kill!

Когда он впервые пришел в себя, все его тело ужасно болело. Раньше он даже не подозревал о существовании боли настолько сильной и мучительной, многократно увеличивающейся от любого крошечного движения. Поэтому он старался не шевелиться, и даже дышал по чуть-чуть, словно бы свежий воздух мог отравить его. Оставаться в сознании хоть сколько-нибудь продолжительное время ему тоже не удавалось. Бодрствуя час, он потом еще несколько пребывал в полудреме от усталости и львиных доз обезболивающего, вливаемых в него через капельницу. Доктор, исправно проведывающий его каждый день, говорил, что повышенная утомляемость будет преследовать его еще какое-то время вместе с кратковременной потерей памяти и мигренями – все из-за полученного им сотрясения. Также у него был сломан нос и несколько ребер, одно из которых неудачно задело легкое. – То, что Вы выжили – настоящее чудо. Ну, а мы быстро поставим Вас на ноги, – увещевал его приятный, вежливо улыбающийся медбрат. – Следите за светом. Он поводил перед его лицом небольшим фонариком, и Хисын, насколько мог, поворочал головой, стараясь уследить за ним единственным уцелевшим глазом. – Замечательно. С каждым разом результаты все лучше, – похвалил его юноша. – Как только все заживет, можно будет поставить протез. Сейчас их не отличить от настоящих. Вот так детская мечта о пиратстве исполнилась для Хисына абсолютно неожиданным и неприятным образом. Персонал больницы были не единственными, кто навещали его в эти дни. Папа и обливающаяся слезами мама постоянно дежурили у его палаты, и врачам каждый раз приходилось буквально уговаривать их уйти. Чонсон тоже заходил, правда, до того, как он очнулся, оставив корзину фруктов и букет желтых хризантем. Посетила мужчину и неугомонная троица его подчиненных. – Как только мы заметили дым, то сразу помчались к Вам, но не сразу поняли, как попасть внутрь, – рассказывал Бомгю, виновато опустив плечи. – Там все горело, мы Вас еле вытащили. Я, на самом деле, мало чем помог. Это все Енджунни. Даже ожог получил, пробираясь сквозь пламя. – Пустяки, – отмахнулся тот, потрепав младшего по волосам. – Уже все зажило. – Если бы я там был, я бы тоже Вам помог, – насупился Субин. – Зато, сонбэнним, я принес Вам Ваши любимые пончики. Он продемонстрировал огромную пастельно-розовую коробку, и Хисын благодарно кивнул. На большее его просто не хватило. Это было все, что он узнал о произошедшем в тот злосчастный день. Никто ничего ему не рассказывал, видимо, не желая подвергать лишнему стрессу его еще не окрепший организм. В палате не было телевизора, а пользоваться телефоном ему было противопоказано из-за сотрясения, поэтому он пребывал в искусственно-созданной информационной изоляции, но отчасти даже был этому рад. Все необходимое сохранилось в его памяти и ни на секунду не переставало глодать его изнутри. Что, если бы они тогда не поссорились с Джеюном? Что, если бы, когда тот заявился в участок в первый раз, Хисын бы ему не поверил и велел отправляться домой, прочь из Сеула? Спасло бы это ему жизнь или все равно привело бы к трагедии, только уже в иной вариации? Должно быть, пути Господни настолько неисповедимы, что без толики жалости отдают аду даже самых невинных своих послушников. Воистину, падающего – толкни. В похожих меланхоличных мыслях Хисын пребывал, когда в его палату зашел не кто иной, как глава убойного отдела полиции Сеула Ли Минхо, с коробкой витаминных напитков и букетом причудливых красных цветов. Он выглядел куда более отдохнувшим и посвежевшим: из-под его глаз исчезли синяки, а следы сражения на руках бесследно зажили. – Детектив Ли, приятно видеть Вас в относительно добром здравии, – Минхо поставил принесенные им подарки на столик и присел на кресло рядом. – Я мало видел людей, выживших после такого. У Вас есть ангел-хранитель, не иначе. Хисын кивнул, пытаясь сфокусировать взгляд на лице гостя, что все еще давалось ему со значительным трудом. В присутствии шефа он отчего-то ощущал себя дискомфортно, однако, вместе с тем, он знал, что если с кем-то и говорить о деле, то с ним. – Вам удалось поймать Нишимуру? И Чонвона? – спросил он, напрягая одеревеневшие от долгого молчания связки. – У Вас прямо-таки нездоровая фиксация на этих двоих. Слышал, Вам нравятся помоложе, – было в тоне Минхо что-то насмешливое и вместе с тем снисходительное, будто сомнительные интимные предпочтения коллеги было единственной причиной, почему он охотился за этими двоими. Хисын непонимающе посмотрел на него. – О чем Вы говорите? Они убили Джеюна, того парня в сгоревшей квартире и еще множество других. Вы ведь посмотрели запись, которую я Вам передал? – от полноценного крика его останавливали только ноющая боль в ребрах и грозивший в любой момент сорваться и охрипнуть голос. – С Вами все в порядке, Хисын-шши? – Минхо состроил обеспокоенное выражение лица и расстроенно поцокал языком. – Должно быть, это последствия травмы. Вы ничего мне не передавали. Разумеется, слова шефа не могли быть правдой, Хисын был в этом уверен. Может, сейчас его разум все еще затуманен и нестабилен, но тогда, в тот самый безумный проклятый день его мозг функционировал на полную мощность. Он прекрасно помнил сообщение Сону, его болтающееся в петле тело и, самое главное, ноутбук и предсмертную записку, которые он потом отдал Минхо. – Я говорю про ноутбук, который я забрал… – начал было он, но шеф оборвал его на полуслове. – Кто-нибудь может это подтвердить? Наличие ноутбука? – каждый вопрос Минхо сочился большим ехидством, чем предыдущий. – Если бы он действительно был, то значился бы в реестре улик, не правда ли? Но его там нет. Конечно, его там не было. Потому что Хисын предпочел не растрачивать драгоценное время на заполнение бесконечных бумажек и сразу помчался к единственному человеку способному сразу пустить улики в оборот и выдать ордер на арест – к шефу. И этим как нельзя лучше сыграл ему на руку. Передача расследования Чанмину, сваленная на его команду куча сторонних дел, постоянное недоверие… Паззл, ранее никак не сходившийся теперь собрался в единую картину, шокирующую и ужасающую одновременно. По каким-то причинам Минхо не хотел, чтобы Нишимуру поймали. Он знал, чем Ники занимается, видел изуродованные трупы его жертв и все равно прикрывал его. Почему? Что мог приютский ауткаст предложить главе целого полицейского отдела? То же, что он предлагал и всем другим – компьютерный гений в обмен на человеческий ресурс. И Хисын, случайно выйдя на него, только вставлял Минхо палки в колеса. Поэтому не было никакой группы захвата, ее попросту не вызвали, и если бы не Енджун и Бомгю… Тот завод стал бы его могилой. Внутри у Хисына все сжалось, и его бросило в липкий холодный пот. Раз ему была уготована смерть, то шефу ничего не стоило привести приговор в исполнение прямо сейчас. Его взгляд невольно опустился к закованному в кобуру пистолету на поясе Минхо. – Вам не стоит переживать, Хисын-шши, – рассмеялся мужчина, очевидно, уловив ход его мыслей. – Мы же не в «Пункте назначения». Смерть не придет за Вами дважды, если, конечно, Вы не будете ее на себя навлекать. А маньяка мы поймали. Детектив Джи нашел его ДНК на одном из мест преступлений. Вдохновлялся убийствами в Кунсане пятилетней давности. Значит, решили подставить какого-то несчастного. Получается, детектив Джи тоже замешан. Сколько еще сотрудников полиции занимаются прикрытием преступников? Может, они и сами не прочь вскрыть парочку трупов, ну, так, безумного развлечения ради? Чем больше Хисын об этом думал, тем более невообразимым и невозможным это представлялось. – Это просто безумие. Я не понимаю… – беспомощно пролепетал он, рассматривая собственный израненные ладони, будто они могли ответить на его вопросы. – Вам и не нужно, – заверил его Минхо. – Лучше скорее поправляйтесь. Смотрите, какие красивые цветы я Вам принес. В Корее их почти не найти, но мне их достал один очень хороший знакомый специально для Вас. Амариллисы называются. Настолько же прекрасные, насколько ядовитые, – он с осторожностью погладил сочные алые лепестки. – Поэтому обещайте их не есть, договорились? И, ради Бога, не делайте глупостей. Вы же не хотите, чтобы пострадали те, кто так храбро Вас спасал? После этого мужчина поднялся со стула и по-приятельски потрепал Хисына по плечу, заставив того дернуться и, стиснув зубы, зашипеть от боли. – Ну, я пойду. Работы, к сожалению, меньше не становится, – попрощался Минхо, оставив детектива в полном одиночестве, потерянного и разбитого. Закрыв голову руками, Хисын сотрясался в сухих, надрывных всхлипах, отчего-то неспособный выдавить из себя и слезинки. Он был сломан, растоптан, выжжен изнутри. Будь у Бога хоть капля милосердия, он бы позволил ему умереть там, в бушующем пламени, в блаженном неведении, с верой, что он сделал все, что мог. Но он не сжалился над ним. Не пощадил он и Джеюна, погибшего на заре своей молодости, так и не вкусившего радостей жизни, словно цветок, вырванный прежде, чем он успел распуститься. Зато ядовитым амариллисам он позволил раскрыть свои хищные пасти и цвести как ни в чем ни бывало. И не будет в этом мире ни добра, ни справедливости, ни смысла. Лишь безмерная жестокость и извечный закон джунглей. Потому что все вокруг звери, и он тоже зверь. И если Бог есть, то и ему должно быть зверем.