L'armure fissurée/ Потрескавшийся доспех

Я мнил себя избранным, Управляющим историей, Но, оказалось, я проиграл.

***

— Рене, — я прильнул к губам своей будущей жены. Она издала еле слышный стон наслаждения и я взял поцелуй под собственный контроль. Изголодавшийся, мучительно жадный до вкуса Рене я толкал свой язык глубоко в её рот. Сердце сжалось, когда Рене, застонав, прильнула ближе ко мне и с помощью моих же рук обвила мой торс ногами. Подхватив Рене на руки и пройдя несколько шагов, опустил ту на мягкую постель. Следом за этим на Рене опустился вес мужского тела. Стон сорвался с её губ и она, слегка отодвинувшись, произнесла: — Прошу… Разденьтесь… — с трудом выдохнула Рене. — Позвольте мне прикоснуться к Вам тоже… Покорно отстранившись, я нетерпеливо снял сюртук, оставшись в одной рубашке, а потом расстегнул тесные брюки. Я оказался открыт и выставлен на показ. Я сглотнул. Пока моя грудь тяжело вздымалась, Рене рассматривала меня с нескрываемым интересом и вгоняла в краску. Я не стыдился своего тела, но мне было интересно и страшно одновременно, считает ли она меня привлекательным мужчиной. Эта девушка видела моё тело впервые, и я не хотел разочаровать её ещё на этом этапе наших отношений. Но Рене первая потянулась ко мне, отгоняя охватившие меня сомнения. От её движения лиф платья слегка приспустился, но Рене, не обратившая на такой курьёз никакого внимания, ловкими движениями сорвала с меня оставшуюся одежду. На разгорячённую грудь робко легла девичья ладонь — большего Рене не могла себе позволить. Прикушенная губа, рассеянный взгляд, холодные пальцы, что заставили мои соски напрячься — от всего этого волнами расходилась сила и власть, которую Рене имела надо мной. Я был сильно возбуждён и не хотел кончить от одного прикосновения Рене, хотя пытался оставаться спокойным, переступая через собственные брюки. Мои руки потянулись к корсажу её платья, пока я смотрел Рене в глаза. На ощупь, но развязал шнуровку, после чего стащил лиф вниз. Рене держалась за мою шею, помогая мне полностью освободить себя от ткани платья. На ней осталась лишь ночная рубашка, и мои глаза пожирали каждый дюйм её тела. Рене оказалась гораздо красивее, чем я себе представлял. Тонкая невесомая ткань ночного платья едва ли скрывала женское тело от моего взгляда, но мне было мало. Сумерки не позволяли увидеть подробности, но никто из нас был не в силах, чтобы зажечь свечи или камин. — Покажите мне себя, Рене, — прошу я её разрешения. Рене застенчиво кивнула, и мои руки потянулись освободить её от тончайшего батиста. — Я так долго мечтал увидеть Вас, желанной и обнажённой, в своей постели, что сейчас всё снова напоминает сон. Один только Бог знает, сколько раз Вы снились мне… — Значит, я тоже сейчас сплю? — Рене подтянула колени и слегка раздвинула их. Вопрос её остался без ответа, поскольку тут я, поражённый, опустился на колени. Взгляд блуждал по трепещущему мягкому телу. В лёгких не стало воздуха, только её запах. Моя Рене напряжённо наблюдала, как я медленно приближался к её сокровенному месту. Я прижался губами к низу живота, даря мимолётный поцелуй. Я не хотел торопиться, только не этой ночью. Я собирался показать Рене насколько она дорога мне. В моих же интересах было подарить ей наслаждение. В Рене нуждалось не только моё тело, но и сердце. — Ma vie, — Я погладил её шею, сказав это. Она прижалась своим лбом к моему. — Вы ждали меня так же, как и я ждал вас. Сначала были только прикосновения. Я осторожно гладил мягкие бёдра Рене, будто боясь спугнуть или разбить. Не спеша путешествовал по телу Рене, позволяя ей расслабиться и получить удовольствие. Особенно чувствительным зонам я уделял чуть больше своего внимания. Рене в нетерпении пошевелила бёдрами, привлекая к себе моё внимание. Опустившись на мягкие подушки, она тяжело дышала, предоставляя мне полную свободу действий. В глазах её светилось желание, щёки порозовели, а рот приоткрылся. Загорелая кожа на контрасте с белым одеялом, разметавшиеся рыжие волосы, румянец, перепрыгнувший с щёк на грудь — всё, по чему блуждал мой взгляд. Я нуждался в её вкусе — губы мои пересохли, от чего я их нервно облизал. Накрыл её сокровенное место своими губами и долгим медленным касанием языка провёл снизу вверх. От сладко—солёного вкуса Рене вскружило голову, и я припал к ней ещё ближе и теснее, касаясь носом кучерявых волосков. Рене прерывисто простонала и, цепляясь за простынь, слегка прогнулась в спине. Я лакомился ей как гурман. Скорее всего, моя щетина доставляла Рене некоторое неудобство, но я не мог остановиться. Я толкал язык внутрь. Входил и выходил, лаская края входа, всасывая кожу вокруг. Рене вздрагивала, дрожала как и я, то ли от холодного воздуха, скользящего по обнажённому телу, то ли от удовольствия. Вскрикнула моё имя. Выгнулась. Схватила подушку, накрыв ею лицо, чтобы сделать свои выкрики тише. Ноги её судорожно поджались. Я был больше, чем уверен, что опыт подобного рода для Рене в новинку, даже если она и прикасалась к себе раньше. — Пришло время, Рене. Обещаю, я буду нежен. Я слышал, что это больно, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это стало одним из лучших воспоминаний в вашей жизни. До того, как я окончательно пересёк черту, оставалась пара мгновений, и, если бы я хотел, я остановился. Я выпустил из напряженных рук Рене подушку, а потом сунул ей под бёдра. Обхватив колени, раздвинул ноги. Когда я склонился над ней, когда головка члена коснулась влажного входа Рене, произнёс: «Посмотрите на меня, Рене…» Должно быть, я выглядел дико, тяжело дыша и задыхаясь. Я был напряжён, она — испугана. Но стоило ей вскинуть на меня свой зачарованный взгляд, сомнений не осталось. Я обхватил голову Рене одной рукой, заставляя удерживать наш зрительный контакт. Мой член был уже частично в ней. Рене прикусила губу, задержав дыхание, когда я мучительно—медленно проник внутрь. Член скользнул глубже, я стиснул зубы и замер. Нет, мы оба застыли. Было нечем дышать, не существовало ничего, кроме нас двоих. Нависая над Рене, я целовал её скулы, нос, глаза. Рене всхлипнула, до боли впившись в мою спину ногтями. Её имя вырвалось из меня на выдохе. До чего же потрясающе это ощущалось! Лучше, чем всё, что я когда-либо испытывал в своей жизни. Я не знал, насколько неполноценным я являлся до этого. Я не знал, что единственное, чего мне не хватает — это любимой женщины. Дыхание перехватывало, но я продолжал двигаться. Все тело стало чрезмерно чувствительным, как будто все органы чувств были обнажены. Я держался на краю, натянутый, как канат, волны возбуждения неотвратимо накатывали на меня, накрывая одна за другой. Я испытывал нарастающий оргазм, моё тело переполнялось пламенем и желанием, которое могла погасить только Рене. Её губы были прижаты ко мне, тело к телу, запах нашего секса наполнил воздух, звуки шелковистых ударов тела были так легко узнаваемы. — Александр…, — простонала Рене, напрягая бёдра. В сочетании с моими пальцами, массирующими её комочек нервов, я, наконец, отпустил себя и почувствовал, как адский взрыв потряс всё внутри меня, заставляя все мышцы напрягаться и сжимать мои пальцы. Долгое время никто из нас не двигался. Просто тяжело дышали, оставаясь совершенно неподвижными. Если бы только было возможно, я бы остался в этом моменте навечно. Именно в эту минуту, когда Рене рассеянно гладила мою спину, а мир вокруг нас был погружён во тьму. Медленно вышел из Рене и лёг рядом, подперев голову рукой. — Это было потрясающе, — тихо сказал я, целуя Рене в висок. — Спасибо за эту ночь, Рене. Вы сделали меня таким счастливым… Рене застенчиво улыбнулась. — Вы красивый, — сердце моё пропустило удар. Рене мечтательно выдохнула, прикрыв от усталости глаза, — давно хотела об этом сказать. — Правда? — я придвинулся ближе. — И что же красивого вы во мне обнаружили? Рене рассмеялась. — Какой вы забавный! Не напрашивайтесь на комплименты, вы прекрасно знаете насколько вы привлекательны. И я так же прекрасно знаю сколько женщин обращает на вас внимание. — Ваша ревность безосновательна, Рене. Если те женщины и хотят попасть в мою постель, то они мне абсолютно неинтересны. Я честен с вами и у меня только один выбор: либо вы, либо никто другая. В свою очередь меня тоже интересует один вопрос. После того, что между нами произошло… Что скажет ваш отец? Одобрит ли он меня? — Папа будет рад за меня, если я буду счастлива. И это зависит лишь от вашего отношения, Александр, — не взирая на усталость, в голосе Рене проскользнули укоризненные нотки. Не нужно было уточнять, что именно она подразумевала под своим высказыванием — всё и так было предельно ясно. — Засыпайте, Рене, и ни о чём не волнуйтесь. Когда вы проснётесь, я буду рядом. Я больше не стану бежать от вас, mon amour. Иных слов не требовалось — всё важное уже было сказано, а для пустых разговоров не время. Позже, когда мы вновь научимся дышать, мы с Рене всё обсудим. Сегодня я пересёк границу и, к своему удивлению, не погиб. Я осознал, что сдался этой любви, но отчего-то не чувствовал себя побеждённым. А даже наоборот. Моя союзница, моя будущая жена и есть моя победа. Мне оказалось достаточно проявить слабость, чтобы, наконец, выиграть битву.