L'armure fissurée/ Потрескавшийся доспех

Однажды рискнув – можно остаться счастливым на всю жизнь.

***

Всё что угодно будет правдой, если в это искренне верить. Но как только в душе зарождаются крупицы сомнения, какими бы крохотными и иллюзорными они не казались, всё порушится как карточный домик. Позавчера Рене покинула Версаль. На третий день её отсутствия я пришёл в её комнату. Слабак. Всё здесь было как прежде, за исключением постели. Она никогда не имела настолько аккуратный вид, ведь в любое время дня могла быть занята громколающей, но едва ли опасной, собачонкой. Сколько ещё безликих дней эта спальня пробудет пустой, не знала даже Рене. Поначалу я даже был рад, что Рене решила проведать своих родных в Париже. Я был благодарен этой передышке, но её слова, оставленные мне на прощание, так и не покинули моей головы. Она так и не научилась профессионально лгать. - Вы поставили мою репутацию на первое место и я могу вас понять. Мне… - Рене сделала глоток воздуха, - Мне очень жаль, что вам приходится проходить через это. Обещайте, что дождётесь меня. Она садилась в карету, улыбаясь. Обещая своим лучезарным взглядом облегчить мою душу после отъезда. Как наивно. Я и правда полагал, что это сработает. Это сработало, но с противоположным эффектом. Я скучаю за тем, что не могу обсудить с ней планы Людовика или обучить её новому шифру. Скучаю за жизнелюбивым, как его хозяйка, щенком. За искренностью Рене, что она могла позволить лишь в компании со мной. За её смехом и смущением. За запахом её кожи и дурацким корсетом, в котором невозможно спать. - Ни о чём не беспокойтесь и спокойно отдохните, Рене. Я не отрекусь от вас, будьте уверены. Верьте мне. И вот я снова здесь. От чего старался отречься, но снова к этому пришёл. Порочный круг без выхода и входа. Я коснулся подушек, всё ещё хранящих цветочный аромат Рене. Бордовый закат медленно погружал комнату Рене в мягкий сумрак. Не стоило мне здесь задерживаться, подумалось мне, когда раздался характерный дверной щелчок. - А вы себе не изменяете, Александр, и снова встречаете меня, сидя на моей кровати. Так сильно соскучились или дело превыше всего? - несмотря на долгую поездку, Рене находилась в хорошем настроении. Она и не заметила как я приблизился к ней. Я сделал это раньше, чем подумал. - Я больше не могу, Рене... - только и успел я произнести. Рене сделала шаг навстречу, тем самым сокращая между нами дистанцию и загоняя меня в ловушку собственных эмоций. Я возвышался над ней на полголовы, но это мешало ей говорить со мной наравне. Её тон посерьёзнел, улыбка спала с лица. - Скажите это, - требует она. - Вас что-то тяготит, я вижу. - Я ничего не смыслю в любви, - я вижу замешательство в её зелёных глазах. Я замолчал, обдумывая свои слова. Атмосфера между нами изменилась. Неуверенность, что я испытывал, испарилась. Закрыв глаза, я обхватил ладонь Рене двумя руками и, оставив на запястье затяжной, нежный поцелуй, прислонил к своей щеке. Видя её смятение, я спросил: - Скажите, Рене, правда ли, что первая любовь чаще всего несчастна? - Вы... Издеваетесь надо мной? - Лицо Рене выражало страдание и отчаяние. Если бы Рене кричала, мне было бы легче. Сделать вид, что мой выбор – правильный. Что так и надо – позаботиться о своей партнёрше и уйти. Сделать расставание как можно безболезненнее хотя бы для одного из нас. Рене покачала головой. - Даже скажи я о своих чувствах к Вам, Вы же не услышите. Проигнорируете. Уйдёте, оставив на прощание лишь тоску в сердце, и считая свой выбор исключительно верным. Прекратите играть со мной в эту игру. Совершенно точно, что мы оба проиграли, разве вы не видите? - Рене... Разве это не очевидно? Я определённо точно не должен был приближаться к вам. Я не сдержался, желание застигло меня врасплох и вы чуть не пострадали. Ваша репутация, Рене… Вы не заслуживаете ночи с камердинером… - Значит, вот как… - в голосе Рене слышится горечь - Кто угодно, но не вы? Я не хочу отпускать её, но в то же время говорю себе, что мы не можем этого сделать. Теперь жить бок о бок друг с другом, зная, что наши чувства взаимны, станет ещё тяжелее. Рене, совладав с собой, мягко, но натужно улыбается, и я вспоминаю, как восхитительно-сладко ощущались её губы той ночью. Может быть, насладиться ими последний раз? - Тогда остановите меня, Рене, - говорю я прежде, чем склонить голову. Я позволяю своему телу взять вверх. Я снова скольжу рукой по шее Рене и притягиваю ближе. Её ноги приподнимаются на носки, и я знаю куда мы движемся. Последовал поцелуй. Властный. Собственнический. Я, позволив себе вольность, прижал Рене ближе и стал спускаться ладонями по женскому телу. Руки приблизились к бёдрам и впились в ткань платья, притягивая ближе к своему телу. Мы оба тяжело дышали. Когда я оставил на шее де Ноай с десяток мелких поцелуев и ласково сжал грудь, Рене задрожала и, словно требуя большего, потянула за чёрные пряди. Я зашипел, но, не смотря на боль, не отстранился. Это ощущалась как нечто правильное и вместе с тем запретное, на тонкой грани между отчаянным удовольствием и пыткой. Когда я отстранился, ноздри её трепыхались, а зрачки были расширены. Я чувствовал, как теряю последние капли самообладания. - Всё это время… - я задыхался словами, что рвались из моего сердца, наконец, позволяя мне показать свои истинные чувства. – Всё это время Вы врали мне, Рене? Пока я довольствовался крохотными крупицами вашего внимания и проводил ночи, думая, как вы далеки и недосягаемы от меня, вы были гораздо ближе? Вы сделали так много шагов мне навстречу, а я не услышал… Рене, я не понимал… Я думал, что я с моим разбитым и одиноким сердцем лишь игра для Вас. Я глупец, Рене. Вы всё сделали правильно. Ох, если бы вы сказали, что любите меня… я бы ушёл. Ушёл, даже отказавшись от самого дорогого, что когда-либо имел. - Я люблю вас, Александр. Просто, прячась за свою самоуверенность, вы снова держите меня на расстоянии. Пожалуйста, доверьтесь мне. Вы не один в этой войне. Мы всё сможем преодолеть вместе, только откройтесь мне. Я всегда рядом. Своим небольшим признанием Рене украла моё сердце. Впервые во мне поселилась непреодолимая потребность любить. Рене не предаст. Защитит. Не желая больше говорить, Рене приподняла голову и предложила мне свои губы. Мои собственные эгоистические потребности ничто рядом с ней. Что бы она ни попросила, я поступлюсь всем. Гордостью. Положением. Именем. Я хочу сделать для Рене всё. Сделать своей. Привязать к себе. Я хочу быть тем, кто взрастит с ней детей. Я хочу быть тем, кому ранним утром она предложит сонный поцелуй. Я хочу быть и всецело принадлежать лишь ей одной, Рене де Ноай. С некоторым чувством сожаления я выпустил девушку из своих рук и опустился на колени. Казалось, даже воздух пропитался солью. Всё, что Рене боялась сказать мне раньше, нашло выход через слёзы, пока я, сжав руками её бёдра в облаке кринолина, прижимался к юбке щекой. - Рене… Вы только верьте мне. Я постараюсь сделать для нас всё правильно… - выдохнул я. – Я люблю Вас, Рене… В тот момент, когда вы признались в своих чувствах, вы определили свою судьбу. Я никому вас не отдам. Вы моя.