Мультивселенная безумия: два гея

Саймон Гласс никогда не был атлетом. Он был довольно посредственным в спорте, и его медленная юность такое позволяла. Но вот в один день он вышел из университета после пар, потянулся, улыбнулся тёплому весеннему солнцу и… И здание напротив с грохотом взорвалось, а из него вылетела гигантская саранча. И полетела. Прямо на него. Да, пожалуй, именно с этого дня начались его абьюзивные отношения со спортом. В фонде, куда он попал чуть позднее, пришлось нехило так постараться, чтобы прижиться. Тонна работы ещё была ничего, а вот сотни коллег, имена которых он так и не запомнил до конца, еженедельные тренировки на полигоне, этот бесконечный подземный комплекс – всё это вымораживало. Впрочем, всё ещё терпимо. А потом у него появились друзья. Нет, строго говоря, Юлиан и Джек были хорошими людьми, доктор Кроу был весьма мил с ним, а агент Диоген оказался (Оказалась? Оказались? Саймон так и не разобрался.) отличным собеседником. И по отдельности с ними не было никаких проблем, даже с Джеком, чью флиртующую жопу он успел трижды за два месяца отправить в полёт. Но вот когда они собирались вместе… Фонд был страшным местом. Не из-за аномалий, нет. А из-за того, что случайные десять человек, взятые из отдела бухгалтерии, могли устроить апокалипсис. Стоило ли говорить, на что была способна кучка докторов, один из которых был директором зоны? Саймон перепроверил содержимое карманов и глубоко вздохнул. Он никогда особо не любил день Святого Валентина, но в последние годы пришлось: это была заслуга Джека, который таки выбил себе место его парня и теперь терроризировал психолога каждый год, пробегая марафон по зоне с утра пораньше, чтобы первым простебать парня по этому поводу и первым услышать от Гласса поздравление с этим ничего не значащим днём. Но сегодня Брайт был занят, так что этот подвиг в этом году должен был совершить Гласс: пробежать через всю зону, чтобы сказать этому бессмертному засранцу пару слов. Правила игры были просты, и участниками была вся зона девятнадцать. С одной стороны доктор, который должен обойти все препятствия и не услышать заветную фразу, с другой стороны сотни людей, которые попытаются ему помешать. На стороне Гласса преимущество: в этом году никто не ожидал их с Брайтом подмены. И тем не менее, это замешательство даст ему максимум минуту. Сверившись со временем, Гласс выбежал из своего кабинета и начал игру. Первые сто метров он пробежал относительно спокойно: окружающие были явно не готовы к такому повороту событий. Однако как только до них дошло, что правила изменились, на его пути тут же появилась первая преграда. Девушка только открыла рот, чтобы заговорить, как он, ещё будучи в паре метров от него, громко крикнул: — Доброе утро, мисс Маргарет! Ещё одно правило этого дня: если на пути бегущего кто-то встает, то водящий имеет право сказать что-либо, на что обязательно надо будет ответить. Если это приветствие, то следует повторить его, если это вопрос, следует на него ответить, и лишь после этого, если цель ещё в зоне слышимости, сказать кодовую фразу. Саймон же, за то время, пока Маргарет повторяла его слова, успел обогнуть её и отбежать на приличное расстояние. «Мистер Кроули, как ваша жена?» «Вы уже сдали отчёт, мистер Дарси?» «Мисс Пейдж, как ваше здоровье?» Брайт обычно шёл более простыми путями, либо выбирая самые неожиданные маршруты, (например, в прошлом году он бежал через архивы, где прятался на стеллажах), либо просто втыкая в уши наушники и очень быстро убегая от всех, кто мог попытаться их снять. У Саймона было другое преимущество: быстро варящий котелок, который мгновенно выдавал вопросы, способные выкроить ему ещё пару дополнительных секунд. На пути наконец появилась первая действительно опасная личность: доктор Клеф. Обычно это было последнее испытание для Брайта, после которого была только финишная прямая, но теперь это было стартовой проблемой Гласса. Но Гласс был готов. Не успел Клеф открыть рот, как в лоб ему прилетела ручка. Он тихо ойкнул, но негласный чемпион по дартсу уже пролетел мимо, бросая ему какой-то философский вопрос. Доктор не растерялся и бросился за ним, быстро нагоняя упущенные метры и цитируя Сунь Цзы. Едва он договорил, Саймон бросил ещё несколько вопросов, и едва получив на них ответ, подлетел к комнате отдыха, дверь в которую тут же захлопнул за собой. Он бегло осмотрелся: в целях безопасности в каждом помещении, кроме предоставленных в личное пользование, было две-три двери, через которые можно было выйти. Пользуясь этим, психолог вылетел через второй выход, локтем приподняв ручку вверх: из-за убогой конструкции таким образом можно было заклинить их. Чувствуя, что он преодолел самый тяжелый пункт, парень побежал дальше. Впрочем, расслабляться было рано. — О, Саймон! Привет! Услышав знакомый голос, парень не мог не улыбнуться. Пожалуй, Джеральд был одним из немногих, кто ещё не участвовал в этом празднике страданий, так что поздоровавшись с ним, психолог со спокойной душой побежал дальше. Было приятно знать, что в этой зоне есть люди, не участвующие в этой вакханалии, пусть это даже был бедный Джеральд, ковыляющий со сломанной ногой из кабинета перевязки. — Саймон, с днём… А вот от Айсберга такой подставы он не ждал. Тем не менее, не позволив появившемуся из ниоткуда секретарю договорить, психолог на полной скорости влетел в него и обнял. На пару секунд Юлиан растерялся, однако всё встало на свои места, когда Саймон поднял его и перебросил через себя, делая немецкий суплекс, которому его Айсберг же и научил. — Прости, с меня кофе! – бросил он через спину. — Брось тогда и этого пидора через прогиб! – крикнул Айсберг ему вслед. Ну, Юлиан всегда был против их отношений и при каждом удобном случае пытался испортить им жалкое подобие романтики, которое удавалось устроить. Что сказать, однажды он поджёг кафе, куда они с Джеком собирались сходить. Секретарю просто претила мысль, что его лучшего друга ебёт ехидный мудила. До кабинета оставалась всего пара сотен метров и около тридцати людей, когда Гласс увидел вдалеке нечто странное. Сначала он даже не понял, почему не видит конца коридора, а потом понял. Это был гигантский робот. И Саймон знал, чьих это рук… то есть, лап дело. Кажется, до полного комплекта «мы конечно ваши друзья, но спокойно жить вам не дадим» не хватало только Диогена… А, нет, вон он, (она, они, опять же, Гласс понятия не имел и как-то выпил бутылку виски, пытаясь в этом разобраться), стоит в толпе и орёт, что Гласс достоин лучшего. В любом случае, Саймон должен это сделать. Не сбавляя скорости он подлетел к машине и громко заорал: — Never gonna give you up! Он знал, что Кроу не устоит. «Never gonna let you down,» — произнёс роботизированный голос. Раздался лай, и Саймон пропел ещё пару строк, проскользнув под машиной. Триумфально ворвавшись в кабинет, Гласс захлопнул за собой дверь и наконец смог отдышаться. Брайт оторвался от отчетов и с мутным взглядом осмотрел пришельца. — …Саймон? — Я знал, что ты будешь сегодня занят из-за потока новеньких. Так что с днем Святого Валентина, одинокая блядина. Джек пару секунд пытался что-то понять, а после устало вздохнул и растянулся на столе. — Блять, я забыл… — А я нет. Ещё один плюс встречаться с несравненным мной. Брайт тихо прыснул и снова поднялся, ярко улыбнувшись. — Вот поэтому я и выхожу за тебя. — Стоп, что? — …а, вот что я забыл сделать на прошлой неделе…