Мультивселенная безумия: два гея

Люди рождаются, живут с тобой рядом всю свою жизнь, а потом умирают. И ты с этим ничего не можешь сделать, даже когда ты бог. Ты может сможешь спасти одного, но хочет ли он наблюдать за тем, как уходят все ваши близкие, с тобой? И в конце концов исчезли все. И он сам тоже закрыл глаза, растворившись в темноте, ведь не осталось никого, кто о нём бы помнил. Вечность тянулась плавно, как смола, погребая в себе уставшее сознание. Она текла, предоставляя долгожданный сон, в котором не было кошмаров и воспоминаний. А потом что-то выдернуло его из этих черных сновидений и швырнуло на пол. — Ай, бля… Бог, растянувшийся на полу, недовольно поднялся на корячки и, кряхтя, встал. Протерев глаза, он осмотрелся: удивительно гладкие каменные стены вокруг, странные тонкие палки, от которых исходил тошнотворный запах, на полу кровью начерчены его знаки, а посреди всего этого… Какой-то пацан с завязанными за спиной руками, который недовольно смотрел на божество, что-то бурча себе под нос. *** — Просто прекрасно я, конечно, сходил за молоком. Саймон жил своей хорошей спокойной жизнью как самый обычный человек. Школа, университет, работа — он просто старался, работал, и получал за это заслуженные оценки и деньги. Ничем не примечательный человек, казалось бы. А вот людям, которые схватили его, когда он ночью вышел в круглосуточный за молоком, так не казалось. Схватили, связали, кинули в подвал с этими убогими благовониями, прочитали какую-то молитву и ушли. А потом какой-то рыжий мужик в поношенной рубашке, штанах и плаще появился в центре пентаграммы и заговорил на непонятном языке. Не то, чтобы Гласс удивился, но вообще удивиться стоило: он уже был слишком среднего возраста. — Ты кто? — недовольно спросил мужик, вдруг заговорив на самом обычном английском. — Какого хрена меня опять вызвали? Я вам проститутка что-ли, что вам от меня надо? — А я знаю? — печально вздохнул Гласс. — Помогите, пожалуйста, развязать верёвку. А я помогу вам выйти из этого подвала, хорошо? Мужчина подозрительно прищурился, но всё же пожал плечами. — Выбраться я отсюда и без тебя могу. — Я вас понял. Парень, кое-как извернувшись, сел, после чего согнулся и протащил под собой руки, так что они оказались спереди. После этого он поднял запястья ко рту и стал грызть тугой узел. Он этого не делал со времен студенческих вечеринок, однако всё ещё помнил, как это делается. — Тьфу, блять, не суй это в рот, — бог подошел к нему, вздохнув. — Сдохнешь ещё. «Нитехо стласнохо,» — пробубнил Саймон. — Я имел ввиду, что меня интересует немного другое, — махнул мужчина рукой и наклонился к Глассу. — Информация. Парень ничего не сказал, но в его глазах читался немой вопрос. — Я пропустил, кажется, довольно многое, — объяснил странный незнакомец. — Ну ты же можешь объяснить скромному духу солнца, что он пропустил за… Прости, сколько лет прошло? — Ну, — Саймон осмотрел одежду, внешний вид мужчины, прикинул и пожал плечами. — Наверное три или две… Тысячи лет? — он пытался вспомнить всё, что ему рассказывали об истории бухие сокурсники и клиенты. — Чё? Мужчина замер с глупой улыбкой и слегка подёргивающимся глазом. — А вы вообще кто? — наконец задал очевидный вопрос Саймон. — А, ну, — выйдя из оцепенения, заговорил тот. — Так… Бог в местной деревне. Бывший. А ты кто такой? — Саймон Гласс, психо… Врач. Просто врач. Нда. Давно он не объяснял, что такое «психолог». Сейчас, наверное, уже не получится. — Твоя семья местная? — Да, но они сюда переехали лет сорок назад. — Понятно. Каким богам поклоняешься? — Никаким. Как говорил мой друг Николь, «поклоняться богам скучно». Я получил светское образование, так что мне такое не интересно. — Что такое «светское»? — Не религиозное. — Насколько ты стар и можешь ли проводить ритуалы? — Я… Саймон на секунду замешкался. Да, он относительно молод, но если так подумать, то он уже медленно движется к старости. В конце концов, он уже давно нашел себе стабильную работу, забросил приключения с друзьями и жил размеренную жизнь. Проводить ритуалы? Быть пойманым сектантами? Нет, всё это давно сошло на нет. Старые друзья уже не те, что были. Многие оказались мудаками или изменились до неузнаваемости, остальные либо спились, либо уехали. Всё кончилось уже давно: все вписки, эксперименты, фантазии и безумие— всё давно кончилось. Хватит. Пора принять это как прошлое. Последний раз это было шесть лет назад. — Ладно, давайте так, — помотав головой, Саймон отогнал грустные мысли. — Я расскажу вам всё, что угодно, но вы меня развяжете. Я даже вопросами вас закидывать не буду. Только развяжите. Бог пожал плечами и щелкнул пальцами. Веревка тут же вспыхнула, и Гласс поморщился от боли. Тем не менее, в мгновение ока она почернела и опала. На запястьях же остались браслеты из ожогов, однако Гласса это ничуть не смутило: он поднялся на ноги. — Вытащите нас сперва, — уверенно заявил он, — а потом я вам всё расскажу, и мы разойдемся. — Я не могу. — Я мешаю? — Неа. Просто у меня силы кончились. Саймон медленно перевел на божка взгляд, постепенно загораясь желанием убивать. — Эй, знаешь ли, — то ли с неловкостью, то ли с обидой воскликнул тот. — Даже сжечь веревку после сна в две-три тысячи лет тяжело! А я тут вообще-то и на этом вашем гребаном языке говорю. — Что ж вы за убогое божество такое… — Мудила, я же просто бог одной деревни. У меня было всего последователей максимум тысяча, пока у остальных миллионы. И тем не менее, даже так я вообще-то ахуенно справляюсь! — Да, да. Ну и что нам теперь делать? — Ну, можешь стать моим последователем. Саймон уже нихера не понимал, поэтому он просто поднял руки. — Ладно, ладно. Я просто приму правила игры. Вы — странный бог среди других, нормальных богов, вам нужны последователи, чтобы нарастить силы, и той толпы придурков вам почему-то не хватает. Ваша деревня вымерла и вы исчезли, а потом записи о вас нашли современные культисты. Это самый нормальный понедельник в моей жизни, ничего необычного! — Великолепно. Ну, ты меня признаешь меня своим богом? — Да, признаю. — Пролей за меня кровь. — Пару капель моей нормально будет? — Если для тебя это что-то значит, то валяй. Сделав сначала глубокий вдох, а затем выдох, Гласс осмотрелся и, не найдя вокруг ничего острого, просто укусил себя за запястье. Боль заставила подернуться, но он продолжил грызть себя. Кровь всё еще не шла, а вот нарастание отчаяния от бредовой ситуации накрывало с головой. — Я ничего не чувствую. Давай, обо мне думай. Я твой бог, слышишь? Гласс укусил себя сильнее. Не потому, что хотел выбраться, а потому что рыжий начинал бесить. Думать о боге, да? Нет, конечно, было удивительно смотреть на горящую веревку, но как же болели ожоги… — Ты о чём думаешь, скотина? Меня сейчас вырвет. Ладно, окей. Бог, да… Просто немного веры. Немного веры, что этот странный мужик действительно может их вытащить. Он выглядит не так плохо, наверное, да и вообще, наверное, это и в его интересах… — Ладно, так не пойдет. Кажется, с проблемами стоит разбираться по мере их поступления. Саймона подхватили на руки и он от неожиданности выпустил запястье из зубов. Рыжий мужик гордо улыбнулся и с парнем на руках подошел к двери. Подняв ногу, бог сосредоточился, и Саймон на секунду подумал, что его ждёт что-то великолепное. И он не ошибся. Как только нога коснулась двери, дверь вспыхнула, сорвалась с петель и полетела прочь, оставляя проход совершенно свободным. Удар вышел оглушительно громким, так что и без того не особо реальная реальность теперь еще и лишилась звука. Саймон резко выдохнул от удивления, но тут же закашлялся: воздух вокруг, казалось, просто исчез, хотя скоро появился снова. В помещении за подвалом оказалось несколько человек, которые, впрочем, растерянно застыли на месте. — Эй, пацан, — бог улыбнулся. — Хочешь посмотреть на шоу? — Нет, — быстро соврал Гласс, хотя внутри уже сгорал от нетерпения: он, конечно, не маньяк, но пропустить такое… — Ври больше. Всё вокруг вспыхнуло в момент. Всё смешалось: треск пламени, мгновенно охватившего стены, пол и потолок, крики, смех. Гласс завороженно за этих наблюдал, пока бог гордо вышагивал, пересекая комнату в направлении двери. Огонь обступал их мягкими отливами и тут же смыкался позади. Дышать было абсолютно нечем, но Саймон абсолютно забыл дышать. Это было также весело, как когда они напились и пошли в заброшенную больницу ловить маньяков. Также весело, как когда они написали роман про оргии с драконами и работали всемером полгода, чтобы это опубликовать. Также, как когда они крали просрочку из магазина, как когда дрались вентиляторами, как играли в «уксусные линзы», в бутылочку, в слова, в уно. Дни на учебе, ночи на крышах, всё это вновь загорелось в нём. Это было удивительно. Бог шагал через комнаты, медленно ускоряя шаг, и в конце переключился на бег. Он пролетал через помещение одно за другим, пока те вспыхивали, словно спички, от его следов, которые быстро разрастались и превращались в огненный ад. Чем дальше он двигался, тем горячее было пламя и тем больше Глассу казалось, что оно превращается в различные фигуры: сначала расплывчатые формы цветов, затем огненные столбы, люди, волки. Может, Саймону это казалось из-за недостатка кислорода, может всё это было реально, а может он просто упал в обморок где-то на обочине у круглосуточного. И тем не менее, он почему-то почувствовал в душе накрывающую его волну счастья. *** — Эй, бля, просыпайся ебать… Да ну нахуй, ну не мог ты сдохнуть! Саймон разлепил глаза. В конце концов, кажется, он не выдержал отсутствия воздуха и просто отрубился. — М… — «…ой бог»? — Мудила… Гласс сел на земле и повернулся на звуки пожара. Перед ним был большой заброшенный дом, пылавший на их глазах, однако это парня сейчас мало волновало. Важнее ему сейчас было просто не сдохнуть. — Вообще-то, меня зовут Джекилл. Там ещё две «л». Твой бог солнца, если ты не понял. — Очень приятно, Гласс Саймон… — прокряхтел психолог. — А ты где живешь? — Кельвин-стрит, дом семь, этаж три, квартира девять… — Нихуя не понял. Это где? Гласс немного подумал и отрубился обратно.