Ревнуют только отчаянные

      Девчонка определённо флиртовала с Андреем, это понял бы даже слепой, глухой и тупой, но только не сам Андрей! А вот Федя видел это, чувствовал, как она метает искры в сторону желтоволосого паренька - так, мимоходом - пока они обсуждают очередную бредовую идею Федоровича.       В баре шумно и многолюдно, а их столик хоть и стоит далеко от основной движухи, в тишине не утопает. Собутыльников у них сегодня достаточно, все сидячие места заняты, и кто-то притащил дополнительно пару табуреток. Разговоры лились со всех сторон, как водопад Виктория: справа Серафим что-то агрессивно доказывал Васе, рядом с ними, состроив умные взгляды вставляли свои пять копеек какие-то девицы; слева Букер доказывал Глебу, что водку пивом запивать нельзя (но Глебу было как-то похуй, он уже всё смешал), а совсем рядом Андрей, который отвернулся к темноволосой девице, увлечено обсуждал с ней теории по "Звёздным войнам".       - Да это правда, - почти ударив по столу, вскрикнул он. - Джа-Джа лорд ситхов! Это сам Лукас подтвердил!       - Хрена-с-два! - сквозь смех ответили ему. - В фильмах он болван!       - Сама ты болван! - как-то беззлобно ответил Андрей, прильнув к пиву. Федя усмехнулся, может, такая выходка немного осадит злую искусительницу и она перестанет бессовестно клеить его парня. Но, смочив горло, Андрей поспешил исправиться. - Я любя, любя!       Извинился? А вот перед Федей он никогда не извинялся, даже если был виноват на все сто процентов. За то, что однажды влепил звонкую пощёчину, когда Логвинов осмелился остановить его от чрезмерной пьянки; или когда с треском разорвал его любимую майку ( в порыве страсти, да, но мог бы и "прости" хотя бы сказать!). Таких ситуаций было много, все сразу на пьяную голову не вспомнишь, но Феде как-то в момент стало немного обидно.       Логвинов перевёл взгляд на Букера, тот пристально смотрел на него. Немой разговор, одними бровями. Сначала зрачки Дэ-Фреда задержались на Андрее, потом на его пассии, следом остановились на Феде, поднял бровь, безмолвно спрашивая: "Что это?". Федя лишь искоса глянул на Федоровича и пожал плечами, отвечая: "Понятия не имею".       - Андрюш, - моментально его позвал Букер.       - Что? - улыбаясь, ответили ему.       - О чём болтаете?       Федя выпрямился, планируя тоже внедриться в разговор, но они продержались недолго. Перекинувшись парой слов с парнями, Андрей снова вернулся к приватной беседе с девчонкой, никого не замечая.       Внутри Логвинова закрадывалось тягчащее чувство. Что-то на границе покинутости и грусти. Говорить ни с кем не хотелось, поэтому он жадными глотками пил пиво, пытаясь вслушиваться в их диалог. Обсуждение было будничное, они часто смеялись, чокались, иногда переходили на шёпот, что сильно бесило Федю. О чём таком они так говорили, что аж шептаться начали? Закипающие эмоции били по вискам, обида копилась.       Ещё десять минут продолжалась их активная дискуссия, Федя всё это время сидел, как камень, лишь изредка прикладываясь к стакану. Взгляд его был направлен куда-то в стену, пока - уже ставший мерзким - женский голос не произнёс:       - Минутку, я скоро вернусь, - она поднялась и щелкнула Андрея по носу. - Не скучай!       Федя смерил её самым тяжёлым своим взглядом, какой только мог породить его обычно дружелюбный вид. Она этого, конечно, не заметила. А вот Букер - да.       - Киборг-убийца! - роботизированным голосом произнёс он.       Андрей тут же отреагировал, проследив за насмешливым взглядом Дэ-Фреда, он уставился на Федю.       - Ты чего?       - Ничего, - отвернувшись, Логвинов сделал ещё один глоток, осушив бокал.       - Что случилось? - попытался докопаться Федорович, но в ответ получил лишь испепеляющий взгляд. - Не-е-е-е-т!       Андрей улыбнулся, повернувшись всем телом к Феде.       - Что?       - Только не говори что ты из-за неё так разозлился, - сказал Андрей с иронией в голосе.       - Нихуя подобного, - холодно отпарировал тот.       - Ревность - это плохо, - почти в самое ухо шепнул Федорович. По телу резко пробежали мурашки.       - Ещё чего! - он попытался усмехнуться. - Настроения просто нет. Кстати, твоя девочка вернулась. - он кивнул на вернувшуюся.       - Моя? - изумился Андрей. Развернувшись, он обратился к своей соседке. - Ты знала, что ты теперь моя девочка?       У Феди перехватило дыхание. Вот ведь ублюдок!       Реакция девчонки не заставила себя долго ждать, та в момент заулыбалась и начала мерзко-мерзко хихикать.       - Твоя, так твоя! Я не против!       Ещё бы она была против! Не одна она пыталась виснуть на шее Андрея с тех пор, как тот начал подниматься по пьедесталу популярности. Влюблённые взгляды почти всегда были направлены на этого милого паренька. Но только Федя видел, как влюблённо он может смотреть на кого-то, кроме себя. Хотя, иной раз, было трудно определить, любит ли Андрей себя или ненавидит - это была его главная проблема, и главная изюминка.       Пока Логвинов размышлял, девчонка времени зря не теряла. Заручившись обезоруживающей улыбкой Андрея, она лихо уселась к нему на колени. Стоило Феде заметить это, как его начала буквально трясти. Нога под столом зашлась в неконтролируемом треморе.       Он не может ревновать, Андрей не его собственность! Его право выбирать, как себя вести и с кем; кому позволять садиться на его колени, а кого скидывать с них. Но будь у Феди право голоса, он бы с радостью предложил вышвырнуть эту наглую брюнетку из бара, а потом отпинать её где-то у мусорного бака.       "Что за мысли, блять?" - мелькнуло где-то на задворках разума.       С проблеском рациональности, пришла и идея о том, что бедная девчонка тут совсем ни при чём. Если и нужно кого-то отпинать, то только Андрея. Не эта несчастная по три раза на дню клянётся в вечной любви Феде, и уж она точно не в курсе, что буквально пару дней назад, губы, которые активно обсуждают с ней сейчас новое направление отечественной музыки, методично и с наслаждением посасывали член Логвинова. От этой мысли Федя даже немного улыбнулся.       Одиночество и иррациональная грусть плавно переходила в злость и агрессию. Федю начинал бесить их разговор, звук их уже смешавшегося в один голосов. И волосы, длинные тёмные, которые свисали теперь на колени к Логвинову.       А вот Андрею было весело, он наслаждался вечером без всяких накрученных мыслей, обсуждал интересующие его вещи и просто кайфовал. И это тоже бесило Фёдора. Почему он не замечает его обеспокоенный взгляд? Почему попросту игнорирует? Как бы глупо и ванильно это не звучало, но Федя ощущал пустоту, словно его только что заменили. Словно его больше не любят!       - Чего какой кислый? - окликнул его Серафим.       - Настроение - говно.       - Пива ещё принести?       - Ты к бару? Я с тобой пройдусь, - поднимаясь, сказал Федя.       Выходил он с другой стороны стола, чтобы не мешать новоявленным голубкам ворковать. Уже когда он вышел на свободное от стульев пространство, в спину ему прилетел вопрос от Андрея: "Ты куда?" Но Федя проигнорировал его, уйдя вслед за Сидориным.       - Чего стряслось, брат? - спросил у него Серафим, когда они уже подошли к бару, ожидая свою очередь.       - Говорю же, настроение в ноль скатилось, - Федя устало усмехнулся. - Этот бокал последний, и я домой.       - А я думал, ты из-за Андрея так раскис, - произнёс он с прищуром.       Для Фёдора их отношения были тайной за семью печатями, и он никак не мог привыкнуть, что Андрей - это не закрытая коробка, а почтовый ящик в старой хрущевке. Чтобы его вскрыть, нужна всего одна банка пива. Так что теперь он не удивлён, что Серафим в курсе всех нюансов их, с Андреем, отношений.       - Да, блять, - Федя протёр глаза. - Заебал он меня, честно!       - С этого и надо было начинать! Видел я, как эта курица у него крутится.       - Да ладно она, он-то сидит, лыбу давит, словно так и должно быть.       - Хочешь, мы её отпиздим? Думаю, Букер тоже согласится, - почти серьёзно предложил Серафим, а после зашёлся злорадным смехом.       - Лучше Андрея, - поддержал его Федя. - Чтоб больше такой хуйни не вытворял.       Вернувшись с обновлённым бокалом пива, Логвинов понял, что его место уже занято. Девица уже во всю согревала свою задницу на его стуле, продолжая бессмысленный диалог с Андреем. Не имея больше вариантов, Федя сел на оставленный ею стул и просто смотрел. Наблюдал за Андреем, как бегают его глаза по столу, как он жестикулирует, как смеётся, закрывая глаза от напряжения в щеках.       В какой-то момент, Федя поймал себя на мысли, что завидует этой девчонке. С Андреем она познакомилась каких-то три часа назад, а он уже располагает к ней всё его внимание. С Логвиновым же всё было наоборот, Федя, буквально, должен был заслужить доверие парня. Душу Дьяволу продать за то, чтобы тот мог вести себя с ним естественно. Он решил, что сейчас у него одна из стадий ревности: первая была грусть, вторая - гнев, а третья, по всей вероятности, зависть. Или опустошение, он ещё не понял.       Время близилось к полуночи, взгляды сидящих за столом уже были пьяные и уставшие. Андрей уже минут десять молчал, тихо внимая рассказу девчонки. А Федя продумывал план мести. Ему нужно, почти необходимо, отомстить. Хотя бы наполовину, но и это бы уже сработало на него, как терапия. Поддавшись немного вперед, он подозвал их новую знакомую.       - Кстати, ты очень красивая, - как можно ровнее пытался сказать он.       Глаза девушки посмотрели удивлённо, но позже она улыбнулась.       - Спасибо! Ты тоже красивый!       Банальная вежливость, но это сработало как надо. Федя бросил мельком взгляд на Андрея, который смотрел с нескрываемым удивлением. Он явно не ожидал такой подлости, слишком расслабился.       - Напомни, как тебя зовут? - с ноткой натянутого флирта, спросил Фёдор.       - Лина, - ответила она. - А ты Федя, я помню.       - Извини, и как я мог забыть такое необычное имя? Тебе оно очень идёт!       - Это мило!       Ещё бы! В своё время Федя умел найти подход к абсолютно любой девушке, но сейчас его мало волновали новые меж половые подвиги. Хотя, выходит, сноровку он не потерял потому, что Лика переключила своё внимание на Федю, её запел его интерес.       А вот Андрей был явно не в восторге. Логвинов прекрасно знал, что Андрей ревнивый, очень-очень ревнивый. Его стремление всячески присвоить себе Федю проходили красной нитью через их отношения. Даже сейчас он сидел с футболке Логвинова и пах его одеколоном для бритья. Дома у Феди вечно то тут, то там появляются вещи Федоровича, а галерея в телефоне сплошь усыпана его фотографиями. Сначала Федя воспринимал это, как милую привычку, позже осознал - это проявление ревности парня. А если ревнует, значит любит. Наверное...       Разговор с Ликой и правда выходил интересный, она многое знала, выражалась почти без мата и выдавала неплохие шутки. Федя даже увлёкся немного, пока не взглянул на Андрея. Взгляд - убийственный, губы поджаты, а руки скрещены на груди, словно он отгородился от всего мира. Ребенок, у которого отняли игрушку и наказали.       Внутри Логвинова злорадно возрастала радость, садистская, неправильная. Ему нравилось мучить Андрея в отместку за то, как тот мучал его почти весь вечер. Жаль, только, Федорович его восторг не разделял, а лишь сверлил его взглядом до красноты в белках глаз.       - Ты чего какой? - ехидно спросил Федя, аккуратно положив руку на колено Андрея под столом. Колено тут же убрали.       - Настроение пропало, - не отводя взгляд, ответил он.       - Хочешь, расскажу анекдот? - предложила Лика.       - Не надо, - сухо ответил Андрея.       Повисло молчание. Почему-то продолжать разговор пропало всё желание. Лицо девушки поблёкло, она откинулась на стул, допивая пиво. А Феде стало ещё хуже, чем было до этого. На этот раз коктейль чувств вмещал в себя не только злость и садистскую радость от мести, но и лёгкий налёт вины. В глазах парня он чётко мог читать обиду, если не гнев за предательство. Это удручало.       - Чего мину скривил такую, словно тебя заставили асфальт облизывать? -иронично спросил Федя.       - Тебе нужны подсказки, или сам догадаешься?       - Да у тебя всё на лице написано, - усмехнулся Федя. - Неприятно?       - Не важно, - Андрей отвернулся, но поймал усмехающийся взгляд Серафима и снова посмотрел на Логвинова. - Ведешь себя как ребёнок!       - Чья бы корова мычала! - допивая пиво, парировал Федя.       Андрей ему ничего не ответил, только потупил взгляд. Как Фёдор и обещал, допив пиво, начал собираться домой.       - Поедешь? - накидывая куртку, спросил он у Федоровича.       Андрей замялся. Бегло взглянув на Лику, которая уже нашла себе нового собеседника в лице Глеба, он выдавил из себя ехидную улыбку.       - Я, пожалуй, ещё немного тут посижу.       Логвинова пробило током, снова накатила та бескомпромиссная агрессия, иррациональная, но слишком заметная. Наклонившись к парню, он посмотрел на него сверху вниз, выдав почти приказным тоном:       - Ты поедешь. Одевайся.       Ухмылка Андрея пропала, как по щелчку. Не увидев в глазах Фёдора ничего, кроме холодного настроя, он сглотнул и неуверенно кивнул.

***

      Стоило Феде только переступить порог квартиры, как Андрей тут же припечатал его к стене.       - На ревность решил меня вывести? - голос его был полон злости, не даром всю дорогу в такси он не произнёс ни звука. Копил свои очки для очень мощного удара.       - Учусь у лучших! - а вот Федя наоборот говорил с задором.       - У меня? Когда я так делал?       - А сегодняшний цирк кто устроил? - Федя терял свой запал веселья.       - Ебанулся? Ты первый начал!       - Это как?       - "Твоя девочка, твоя девочка"! Мне уже и пообщаться ни с кем нельзя?       - Но не так же! Дай вам волю, вы бы там и лизаться начали! Сидят, шепчутся, на коленки к себе пристроил!       Андрей, нависающий над ним, слегка улыбнулся.       - А если бы начали, что бы ты сделал? - ехидно, с вызовом.       Федя задумался. На этот вопрос он явно не знает правильного для Андрея ответа. Пришлось сказать правду.       - Встал бы и ушёл.       - Всего-то? - в голосе послышалось разочарование.       - Хотел услышать, что я бы выволок её за мусорные баки и отпинал бы с Серафимом на пару?       - Уже лучше, - Андрей уже откровенно издевался.       - Иди нахуй, короче, - Федя предпринял попытку отодвинуть от себя Андрея, но тот уперся ладонями в стену, отрезая путь.       - Ты бы убил того, кто лезет ко мне? - над самым ухом произнёс он.       - Что за бред?       - Ну представь, какой-нибудь мужик подойдёт ко мне в баре, ухватит за задницу и начнёт предлагать мне отсосать. И ты это видишь, видишь, как он лапает меня, как пускает слюни, как наклоняется ко мне близко...       - Хватит, - Федя остановил его, ведь начал и правда представлять эту мерзкую картину, от которой почти произвольно сжались кулаки, но горячее дыхание и томный голос Андрея над самым ухом заставляли низ живота напрягаться, возбуждаясь.       - Так, - Андрея легонько прошёлся языком где-то за ухом Феди. - Ты бы убил этого типа?       - А ты бы согласился на его предложение? - решил сделать ответный удар Федя.       Андрей усмехнулся, выпустив львиную долю воздуха прямо в ухо Логвинова.       - Только если ты бы мне разрешил.       - Я бы ни за что не разрешил бы каком-то мужику тебе отсосать, если ты об этом.       - Почему? - вопрос прозвучал почти серьёзно.       - Потому, что ты только мой, - Федя поймал лицо Андрея рукой и повернул на себя. Зрачки парня расширились. - И я вижу, что ты не против такого положения.       - Хочешь сделать меня своей собственностью?       - Я не заметил, чтобы ты этому сопротивлялся, - усмешка теперь украшала лицо Фёдора.       Логвинов упёр ладонь в грудь Андрея, отодвигая его.       - В спальню, - сказал он, подталкивая парня в нужном направлении. Вся прыть и энергия Андрея куда-то исчезла, молча следуя в комнату он на ходу стянул куртку.       Подойдя к кровати, Федя без лишних слов стянул с парня футболку и ощутимым толчком опрокинул его на не застеленную постель. Андрей смотрел на него немного испуганно, затравленно, но молчал, наблюдая, как Логвинов сверлил его взглядом, упивающимся властью.       - Если бы я, всё таки, убил бы того парня, - начал Фёдор, нарочито медленно растягивая ремень. - Ты бы всё ещё остался со мной?       - Да, - без промедлений ответил Андрей. Он как заворожённый смотрел на аккуратный жгут из ремня, который парень над ним держал в руках.       - Правильный ответ, - одобрительно хмыкнул Федя.       Парень подошёл ближе к кровати, сложил ремень пополам и мягко прошёлся им от ключиц до края джинсов, под которыми уже угадывалось возбуждение. Андрей не отводил от него взгляд, рвано дышал. Тогда Федя отложил ремень и навис над ним: поцеловал лоб, спустился к щеке, пройдясь по ней языком, мазнул в уголке губ и остановился у шеи, так, где уже угадывался бешенный пульс. Почти невесомо он коснулся бледной кожи, слегка её посасывая. С губ Андрея сорвался легкий стон, шея была его эрогенной зоной.       Федорович почувствовал что-то неладное, когда натяжение кожи стало ощущаться больнее. Через мгновение это исчезло и тут же появилось совсем рядом.       - Ты мне ставишь засосы? - возмутился Андрей, уперев руки в плечи парня.       - Знаешь почему? - взглянул на него Фёдор. В ответ он получил лишь удивлённый взгляд. - Чтобы каждый, кто видел тебя, сразу мог понять, что это тело могу трахать только я.       - Я теперь твоя собственность? - спросил Андрей без тени обиды.       - Не вижу, чтобы ты протестовал.       - Я не буду, - полушёпотом сказал он.       Федя вернулся к шее, оставил ещё несколько алеющих синяков, которые на утро превратятся в следы побоев. На большее его не хватило; тяжёлое дыхание Андрея заводило его, как и покорность парня. Он совсем не сопротивлялся, когда Фёдор почти без нежностей стащил с него джинсы вместе с бельём. Не скрывал вырывающиеся из него стоны, стоило Феде ввести в него два пальца. Бесстыдно умолял о большем, наблюдая, как Логвинов стискивает зубы, держась из последних сил, чтобы не войти в Андрея прямо так, без подготовки.       Когда уже Фёдор был внутри, Андрея было сложно заткнуть. Даже влажные, полные страсти поцелуи не могли надолго приглушить его стоны, которые с каждым толчком становились всё громче. Федя обожал его стоны, ему льстило, что он мог доставить парню такое удовольствие. Его подстёгивало, когда он слышал полное желания и похоти:       - Боже, Федя, блять, пожалуйста, да-а-а!       Но сильнее всего он любил, когда уставший, довольный и, в прямом смысле, заебанный Андрей лежал рядом с ним, уткнувшись в шею и о чём-то болтал. Тихим, засыпающим голосом, вещал о каких-то играх, спрашивал что-то у Феди, пока совсем не затихал, мирно посапывая.       Он любил Андрея, и он, возможно, будет вечно его ревновать, даже если сам не планирует в этом признаваться. И да, он бы убил любого, кто начнёт к нему приставать. Пусть Андрей в этом не сомневается!