Разреши мне касаться

      Какаши возвращался домой. Была идея поработать до тошноты с головной болью и вырубиться в кабинете. Но мысли были где угодно, но никак не в финансовых отчётах, отчётах о выполненных миссиях, проектных планах по развитию и перестройке инфраструктуры Конохи. Когда он поймал себя на том, что тупо пялился в один и тот же лист бумаги на протяжении получаса — вздохнул, оставил работу, отпустил охрану и поплёлся в квартиру.       Сейчас он был нужен всем, но нужным себя все равно не ощущал.       Хмурые серые тучи посыпали Коноху крупными снежными хлопьями. Так быстро началась зима. Время вообще в последнее время ощущалось Какаши странно: то сорвалось вперёд после окончания войны — и вот он уже Шестой Хокаге, завертело в круговороте дел — заседания по делу Саске, его проводы, и, наконец, замедлилось, как только на него свалилась куча работы и забот. Придавила сотнями папок с бумагами к начальствующему креслу. Порой, ночуя на работе и разбирая бесконечные бумаги, казалось, что новый день никогда не настанет. Как было тогда.       Только в этот раз его ладонь пуста.       Какаши не сразу почувствовал знакомую чакру. Сперва нос уловил запах, который он запомнил навечно и который узнает из миллионов, от которого у него сбивался сердечный ритм. На перилах напротив его двери сидела Сакура и задумчиво рассматривала тускло светящую лампочку. В её неясном свете девушка казалась нереальной, и если бы не запах, Какаши бы решил, что его больное воображение уже заставляет грезить наяву.       — Сакура? — Она повернулась к нему лицом. Взгляд её был странно задумчивым, это заставило Какаши остановиться в двух шагах. — Уже так поздно. Почему ты не дома?       — Я пришла к вам. — Девушка соскользнула с перил и встала напротив, сократив расстояние между ними до одного шага. Если он его сделает, то сможет обнять.       Сердце стремительно нагревалось и вновь громко бухало в грудной клетке.       — Зачем ты тут? — лучше сразу всё разъяснить и не строить воздушные замки. Они слишком быстро развеиваются.       — Вы меня прогоните? — спросила она.       Какаши молчал и хмурился, ожидая ответа на свой вопрос. Сакура чуть сжала пальцы, теребившие до этого край лёгкой куртки, поблуждала взглядом в районе его сапог, но потом решительно, как умела только она, посмотрела на него, заставив глупое сердце замереть.       — Тогда вы снились мне. В моем сне, оттого что вы были рядом, было так хорошо, что я не хотела просыпаться. — На щеках расцветал румянец, Сакура от смущения, запнулась. Вдохнула глубоко, словно смелости из воздуха забрала и продолжила: — И пусть моя иллюзия не была вечным Цукуёми, но в ней были вы, Хатаке Какаши. Там были мы. Поэтому, если…       «Мы», — эхом повторялось в ставшей абсолютно пустой голове у Какаши.       — Если ещё не поздно, могу я прикоснуться к тебе? — закончила Сакура и неуверенно протянула к нему дрожащую ладошку.       Какаши схватил её за руку, дернул, впечатал в себя и обнял, крепко-крепко двумя руками. Склонился, чтобы уткнуться носом в теплую шею — тут запах был сильнее и ощущалось биение пульса. Такое же бешеное, как и у него самого. Сакура пробурчала что-то неясное и также порывисто обняла его в ответ.       Время остановилось. Казалось, даже снег застыл в воздухе. Сколько так продолжалось — Какаши не знал, опомнился только, когда потянулся к губам Сакуры своими. Они были холодными.       — Ты замёрзла.       — Пойдём домой? — спросила девушка, не размыкая объятий.       — Да.       Снежинки дрогнули и продолжили кружить в своем танце.       Теперь он был нужен.

Мы отложим на завтра все, что можно не делать Разреши мне касаться…» © Немного нервно