Сама напросилась

      Он смотрел на себя в зеркало. Вот уже час он занимает ванну, тщательно пытаясь улучшить свой внешний вид. Сегодня всё должно было измениться.

***

      Все считали его невзрачным, тихим, непримечательным. Каждый раз, пытаясь мило пообщаться с девочкой, над ним лишь насмехались, при нём открыто говорили какой он стрёмный, и что с таким даже за деньги встречаться не стали. Так было с начала 5 класса. Он не мог за себя постоять, терпел издёвки одноклассников. Все играли, веселились, гуляли после уроков. И как бы он не пытался подружиться, его только отталкивали. Стоит ли говорить, что ему оставалось только плакать дома в одиночестве. Он много мечтал, о том, что в один миг всё изменится, все будут его уважать, ценить. А девочки сами к нему клеиться.       Школа оставила сильный отпечаток на его психологическом состоянии, он испытывал невыносимую паранойю. Ему едва хватило сил признаться родителям, и после первого приёма у психиатра был поставлен диагноз — тяжёлая депрессия. Одной депрессией всё не ограничивалось, он очень сильно изменился… в худшую сторону. Каждый день по ночам он делал жестокие заметки в своём блокноте, в ярких подробностях описывая пытки его обидчиков. Изучал строение человеческого тела, самые болезненные зоны. Особенное внимание он уделял женской физиологии. Он слишком много времени сексуально подавлял себя, первый раз должен был быть ярким и незабываемым.       Закончив школу, он толком не знал, что дальше делать, какую профессию выбирать. Куда-то нужно было поступить, чтобы получить образование и зарабатывать себе на жизнь, так как семья была не богатой, а отец был алкоголиком, постоянно бил мать мальчика и пропивал деньги. Отдав себя на произвол удачи, он закрытыми глазами ткнул в случайную специальность, открыв глаза немного замешкался, «Графический дизайнер», хм… Он всегда старался не выделяться, потому что не хотел ещё сильнее отхватывать, легче было отсидеться. Задатки для творческого потенциала присутствовали, но его старательно подавляли, делая мальчика удобным для своих целей.       — Ну, графический дизайнер так графический дизайнер. В детстве мечтал быть художником, это конечно другое, но творчеству есть свобода и там и там. По баллам прохожу, поступлю, а там уже что будет, то будет.       В этот промежуток времени в голове мальчика зародилась идея — почувствовать себя по ту сторону, когда ты управляешь другим человеком, контролируешь его и заставляешь подчиняться твоим правилам. Он хотел отыграться, поменяться ролями с моральными извергами, которые сделали его таким монстром. Больше и больше интересовался холодным и стрелковым оружием. И нет, скулшутинг его не интересовал, он не хотел просто застрелить человека, это было бы слишком скучно. Ему доставляло удовольствие мысль поиграться, впитать страх, заставить страдать.       Достать нож не составило труда, мальчик напросился на поход в лес со своим дедушкой, у которого был внушительный комплект разнообразных охотничьих ножей, пока старик занимался всякими организационными моментами, по типу установления палатки и приготовления еды, мальчик уже стащил острый клинок, который подходил под его руку и им было бы удобно… заканчивать муки его жертвы самым извращённым способом. На руку играло и прошлое отца, бывший полицейский, который прикарманил себе конфискованный ствол, у этого пьяницы не составило труда его выкрасть. Полный комплект был собран. Тем временем документы в колледж уже поданы. Лето пролетало быстро. Из дома мальчик практически не выходил, но это давало отличную возможность использовать это время для продумывания плана, подготовке себя морально для такого серьёзного дела.

***

      Лето закончилось. И вот уже 1 сентября. Когда-то для него это был бесконечный круг ада, теперь же всё изменилось. Он больше не ощущал себя жертвой, теперь пришло его время охотиться.       Сначала учебного года он внимательно присматривался к своей группе, важно было определить самодовольных, самоуверенных, выцепить оттуда их лидера, сломать его. В группе было преимущественно компания девочек. Он не был крутым плохим парнем, не зарабатывал много денег, не был общительным и смешным, не занимался спортом. И конечно это послужило поводом для насмешек со стороны девочек, бесконечных сплетен насчёт странности, нелепости и какой он вообще ненормальный. Раньше он очень волновался насчёт этого, но сейчас, достаточно отойдя от них он злорадно улыбался во весь рот, ведь знал, что скоро они не будут чувствовать себя безопасно, а одной особо дерзкой из них придётся запомнить уже его смех посмертно.       Больше не было такого, что он не испытывал вообще никаких эмоций, был опустошён. Он не просто хотел почувствовать хоть что-то, хоть какую-то искру, ему нужен был пожар, чтобы эта блядь сгорела вместе со своими мечтами и надеждами. Он не пытался мысленно почувствовать близость, близость с девочкой, которая ему понравилась, и смела нагло насмехалась над ним. Он возьмёт эту близость силой, покажет какого это, ощущать себя одиноким и покинутым ничтожеством. Пусть эта пизда почувствует это всё на себе.       И в ближайшее время ему подвернулся такой шанс, он длительное время следил за ней, знал где она живёт, этаж, квартиру, её родителей, всё её окружение. Он следил за ней, изучал, исследовал, знал кто её парень, в какие заведения она любит ходить, по каким дням занимается художественной гимнастикой, даже через программу-бота подбором пароля взломал страничку и скачал все интимки. Внешне она была не так отвратительна, как внутри. И это давала свои плюсы, насиловать её будет в разы приятнее.       И вот поздно ночью она пишет своему парню, они хотели провести свою первую ночь… Как мило, но у повзрослевшего мальчика были свои планы на неё сегодня. Он стоит у зеркала, сегодня всё будет по другому, выглядеть он должен соответственно, прихорошившись и доведя себя до идеального состояния, прихватив нож и ствол отправился к её дому. Дождавшись, когда она вышла, он начал преследовать её до метро. План был зажать её где-то в тихом месте, но на удивление в метро не было людей, и он не мог удержаться перед её видом, она оделась как ей и подобало, малолетняя потаскуха, она сама напрашивалась, что бы её жёстко оттрахали затыкая рот.              Он долго этого ждал, момент расплаты пришёл, он схватил её прямо в переходе в метро. Он мог насладиться её телом полностью. Не упускать ни одного сантиметра, слушать её крики, наполняться страхом, злобой, обидой. А она ничего не сможет сделать. Лишь жалобно визжать, а её никто не будет слышать. Она одна, одна, ей никто не поможет. Толкнул её в стену, она ударилась головой об стенку, потекла первая кровь. Ух, это будет весёлая ночка. Хватает её за волосы, шепчет на ухо:       — Милая, этот день ты запомнишь надолго.       Поворачивает к себе лицом, первая пощёчина, она ещё держится, но сегодня он её сломает. А ведь это только начало… Умоляет отпустить её, что она никому не расскажет… Наивная, ты будешь бояться вспоминать об этом дне, конечно ты ни кому не расскажешь. И вот он решил не медлить, кусает ей губы до крови, ещё раз, с каждым разом сильнее, и вот её лицо приобретает кровавый оттенок.       — Тебе не до смеха, кусок дерьма?       Ему начинает казаться, что на ней слишком много одежды. Она понимает, что он хочет сделать. Начинает брыкаться, самоуверенная сучка, он одним взмахом валит её на пол, она сильно ударяется головой. Он наваливается всем своим весом. Она же понимает, что теперь ей легко не отделаться? Бедняжка, не нужно было так поздно ехать одной, ещё и так откровенно оделась, А ведь она такая молодая. Столько ещё приятных эмоций она могла испытать в этой жизни, но после такого она будет чувствовать только боль. Раньше она была сильная, непоколебимая, но сейчас… она была лишь игрушкой в его руках.              На ней была тоненькая куртка, а под ней лифчик, скрывающий упругую подростковую грудь, которая уже успела подрасти до 2 размера, как будто специально для него. Она же не хотела её от него скрыть? Он начал медленно расстёгивать верхнюю одежду, она начала барахтаться под ним       — Ну зачем же ты сопротивляешься? Так делаешь только хуже.       Он решил не церемониться, и с рьяной силой просто разорвал куртку, откинув её в сторону, перед ним открылась потрясающее зрелище — хрупкое стройное девичье тело, никем не тронутое, и он может делать с ним всё что хочет. На ней был очень сексуальный лифчик, она сама провоцировала его, он начал спускаться сверху вниз, сначала посмотрел в её слёзные глаза, она была беспомощна, и это было так прекрасно. Он поцеловал её в шею, слизал капельки крови с её губ, и стал уже очень близко к ей твёрдым соскам.       — Давай снимем, это тебе не нужно.       Сорвав с неё лифчик, он начал сильно сжимать её соски, она постанывала, а он всё сильнее кусал их. Она начала подрагивать.       — Тебе уже начало это нравиться?       Видимо уже готова к большему, он хотел спускаться всё ниже и ниже. И что, собственно, могло ему помешать? На ней была коротенькая юбка, он положил её на спину, придавил голову коленом, она хотела что-то возразить, но ему до этого не было дело. Он облизал палец, и засунул ей по юбку.       — Ты уже мокрая? Да ты та ещё шлюшка. Поэтому я буду насаживать тебя сколько захочу, ты сама этого заслужила, теперь ты моя вещь.       Её милые трусики были уже все влажные, он ласкал ей пальцами сначала через них, она наслаждалась этим, но он делал это медленно, не спеша.       — Ты же не думала, что я дам тебе сразу кончить? Я буду делать это настолько размеренно, что ты сама будешь умолять меня о продолжении.       Приступило время и он снял трусики, какая же у неё была чистая, нетронутая девственная вагина, и теперь она будет порвана им со всей грубостью. Сначала вставил один палец, ой, она и вправду девственница. Ну ничего, мы это исправим. Он использовал всё больше пальцев, всё увеличивал темп, он двигался очень быстро, она стонала, ей было трудно контролировать своё дыхание, оно постоянно сбивалось, ей хотелось чтобы это длилось вечно. После того, как она достаточно намокла, пришло время приступать к основному блюду. Она понимала, что теперь его точно не остановить. Начала умолять, так жалобно и по-детски. А ведь она и вправду была ещё слишком маленькой, училась в колледже и хотела построить себе счастливую жизнь. Но чем больше она жаловалась, тем делала хуже, он достал свой огромный член и невероятным рывком вставил ей в рот по самые яйца.       — Теперь тебе неудобно ныть, сука? Так то лучше.       Он схватил ей за волосы, и насаживал её так глубоко, что у неё почти не было возможности дышать, она задыхалась в своих слюнях, он игнорировал её рвотный рефлекс. Она — лишь вещь, у которой одна функция, терпеть и подчиняться. Она заглатывала его член в течение нескольких минут, била руками о его ноги, что лишь подстёгивало его надавливать ещё сильнее. Он входил в её грязный ротик так, что она практически задыхалась, потом отпускал и так снова и снова. Она уже была настолько вымотана, что когда он отпустил её она просто упала спиной на пол.       — Научилась манерам? Ты запомнишь своё место.       Без лишних колебаний, не дав её передохнуть, он резко вставил в неё сзади, она из последних сил пыталась извиваться, прогинаясь под ним, что ещё больше нравилось ему. Он сильно сжимал её горло, она тихонько похрипывала, он забрал у неё то, чем она дорожила и хранила для того единственного, глупышка… Поверила в сказку про белого принца, теперь расплачивайся. Он двигался всё быстрее и быстрее в ней, всем свои внушительным размером уничтожая её нежную вагину. Вдалбливался в неё настолько жестоко, что она хотела умереть. Она кричала, ей было больно, она просила закончить это. Что ей жаль, чем больше она говорила, тем быстрее и жёстче он трахал её, ставил раком, заставляя почувствовать себя собакой, кем она и являлась. Ставил её на колени, а сзади за 2 прямые руки натягивал её на себя, сильно заламывая ей кости, так что они хрустели и ломались. Он не давал ей отвести взгляд, пусть запомнит это лицо, пусть смотрит в глаза, он хочет видеть как её покидает энергия, и глаза становятся бездушными и пустыми. Он начал подходить к концу, ему было плевать на неё, поэтому заполнил её обильными камшотами. Внутри неё было приятно, и он не вытаскивая ещё несколько минут, переводя дыхание.       — Видишь, не так уж и страшно. Главное не строй из себя недоступную, не пропадать же такому телу.       А тело было и вправду подтянутое, а ещё эти чулочки, на её гладких ножках. Он получил от неё всё, что хотел, она ему больше не нужна. Он достал нож из своего кармана, и начал беспорядочно наносить ей раны по всему телу, упиваясь её криками боли, то рядом с грудью, на ногах, около вагины, даже задевая иногда её, по рукам, в более серьёзные раны он глубоко вставлял пальцы, и поворачивал, стараясь причинить максимальную боль. А потом засовывал ей в рот, заставляя слизывать свою же кровь. Размазывал кровавые следы по всему телу, рисуя картину, он был своего рода художником, украшал её тело узорами. Хотел бы он оставить её в живых, она бы каждый день перед душем вспоминала о нём, и пыталась смыть с себя это, а никак… Но он не хотел заканчивать всё слишком легко, содрав с неё оставшуюся одежду, грубо пинал в живот около минуты, она захлёбывалась своей кровью. Жёстко схватив за волосы поднял её на ноги.       — У тебя есть только один шанс, ничтожество, так беги, беги так быстро, как сможешь, иначе я буду использовать тебя каждый день, пока ты не забудешь кто ты такая.       Как же он насмехался, его забавляло, как она ковыляла в одних кроссовках, голая, изуродованная, залитая спермой, скапывающей из её вагины. Его забавляло, как она пыталась спастись, верила в это. Она смогла отдалиться от него на расстояние около 10 метров, но только потому что он хотел этого, всё время это была его игра, и она подчинялась правилам. Хорошая девочка, возможно она была бы послушной игрушкой. Но его это уже не интересовало. Раздался звонкий выстрел. Она упала неподвижным телом, могла бы только подумать, что обычный день закончится вот так. Подойдя к её телу он воодушевлённо улыбнувшись своей работой плюнул на неё и бросил истекать кровью.       Уже скоро у входа в метро столпились скорая, полиция, прохожие, её родители, подруги, парень и… он. Как-то он чувствовал, что дело не закончено. Остался ещё один мазок кистью, финальный штрих.

Не давал покоя только один вопрос. А вдруг она каким-то образом выжила?...