Да, окей

Эндрю просыпается, садясь рывком и пытаясь понять, где он находится. Вокруг слишком темно. Он один на огромной постели — это не общежитие, не Колумбия, не колония, не дом Касс… Он перекатывается через всю кровать, вдыхая запах лаванды, ванили и какого-то горьковатого парфюма, по ощущениям, очень дорогого… Свадьба, секс, Нил. Нил — вот кого не хватает на этой кровати. Они точно засыпали вместе, делясь маленькими историями из жизни. Для кого-то другого это было бы мило, но только не для них. Эндрю водил пальцем по каждой веточке извилистых узоров на теле Нила, жадно запоминая каждую историю, которую они скрывают. Утюг, нож, еще раз нож, канцелярский нож, нож для мяса, сигарета, дротик, нож, ножи, много ножей. Эндрю передергивает. Нил знает, что Эндрю носит с собой. Ичиро знает, потому что его охранники попросили оставить оружие за дверьми банкетного зала. Они оба знали об отношениях Нила с ножами, но никто ничего не сказал. — Ты не говорил раньше. — Сейчас они волнуют меня меньше. — Я могу достать их в любой момент. Нил фыркает: — Это я точно переживу. Но Эндрю знает, смысл — не в “переживу”. Он пережил Дрейка. Пережил Касс и Лютера со всем их мерзотным лицемерием. Пережил десятки других, чьи имена никогда так и не будут названы. Он не хочет, чтобы Нил просто “пережил” это. — Я могу не носить их при тебе, — это неправда, он может, он не готов. Но слова вылетают раньше, чем он успевает все взвесить. Меньше стресса, понимают они оба. Меньше причин для страха. Меньше поводов для паники. Как будто работа Нила предполагает какое-то спокойствие. — Ты не должен, — Нил медленно выдыхает, когда Эндрю плавно проводит вдоль одного из шрамов языком. — Я мог бы решать свои вопросы как взрослый. Эндрю опускается ниже, оставляя дорожку поцелуев вдоль живота, скатываясь в бок и утыкаясь носом Нилу в ладонь. Он совсем не хочет двигаться. — Например? — Например, пошел бы к специалисту. Это хороший вариант. У Нила, наверняка, есть не меньше тем на поболтать с Би, чем у Эндрю. Наверняка, любая из них довела бы человека с менее крепкой психикой до печального исхода. Нил мягко гладит его по волосам. Это очень приятно. Все еще одно из самых приятных и безопасных прикосновений для них обоих. Он смог поспать рядом, не имея стены за спиной, все еще крепко держа Нила за талию. И теперь он один на слишком большой и оттого уныло пустой кровати, — и Нила нигде нет. Он не включает свет. На цыпочках крадется по ковру, натыкаясь в темноте на стол с вазой, которая, пошатываясь, падает на пол. Да блять. Эндрю видит полосу света под дверью ванны, несколько раз стучит, прежде чем услышать сдавленное “Да”. Нил сидит на полу, завернувшись в халат и два полотенца, словно ему холодно. Он смотрит в одну точку и странно дышит через открытый рот, задерживая дыхание на опасно долгие промежутки. — Нил, — Эндрю садится перед ним на коленки. — Нил, посмотри на меня. Он не реагирует. — Нил, — Эндрю кладет руку ему на шею, слегка притягивая к себе. — Нил, Нил, Нил. Он чувствует, как паника окутывает его самого. Нил моргает, из его глаз катятся крупные слезы, он открывает рот — но так и не может вдохнуть. Эндрю берет его лицо в руки, поворачивая к себе, их взгляды встречаются, Нил начинает моргать чаще. — Нил, тебя зовут Нил Джостен, тебе 28 лет, ты в Лос-Анджелесе, в отеле, после свадьбы лучшего друга и ведущего мафиози этой страны. Ты в порядке. Тебя охраняет лучший набор телохранителей в мире и я. Нил, посмотри на меня? Нил только моргает, но его взгляд, наконец, фокусируется на Эндрю. Он замечает, как дрожат его собственные руки. Как его кожа покрывается мурашками, хотя в ванной жарко, как в аду. Как его собственное дыхание сбивается, подстраиваясь под редкие вдохи Нила. Он все еще держит руки у чужого лица, но чем дольше он это делает, чем дольше они сидят в ванной, тем сильнее ему кажется, что нужно просто позвонить Ичиро. Ичиро явно знает, что с этим делать. Эндрю бесполезен. Он может вспомнить несколько упражнений, которые ему давала Би, может быть рядом, но Нилу правда нужна помощь. Кто-то взрослый. Не Эндрю, который все еще учится дышать рядом с другими людьми и не дергаться от каждого даже согласованного прикосновения. Кто-то целостный, опытный и способный окружить Нила заботой. Не Эндрю, который может только требовать и не умеет ничего давать взамен, кроме мифической защиты. Кто-то сильный. Не Эндрю, который сейчас готов разрушить все вокруг от чувства собственной никчемности. Он не может так больше. Эндрю придвигается еще ближе, обнимая Нила обеими руками и прижимая его к себе. Он начинает напевать какую-то песенку: одну из двух колыбельных, которые слышал в детстве, укачивая Нила на руках. Это кажется одновременно и шагом отчаяния, и единственным способом справиться с этим самостоятельно. Эндрю не замечает, как его дыхание наконец выравнивается, он закрывает глаза и засыпает.

***

Спать сидя на полу — пусть и с подогревом — ванной комнаты, это буквально самая тупая идея, которая приходила ему в голову. Была опция перенести Нила в кровать; Боже, он весит килограмм сорок. Была опция разбудить его и помочь дойти до кровати. Была опция вызвать носильщика. Например. Да что угодно было бы лучше, чем спать, прислонившись спиной к стене. Когда Эндрю открывает глаза, Нил уже смотрит на него снизу вверх, удивленно и немного игриво. — Ты уверен, что именно так нужно вместе принимать ванну? Эндрю молча смотрит в ответ. — Нет, серьезно, как мы здесь оказались? Я был настолько пьян? Есть видео? Он отрицательно качает головой. Нил сглатывает. Они молчат несколько минут, прежде чем Нил снова закрывает глаза и говорит очень тихо: — Мне снилось, что мой отец нашел меня. Я бежал, бежал, бежал, и он все-таки меня нашел. Эндрю водит пальцем по его ключице и шее, одновременно пытаясь успокоить и нащупать пульс. — И это было бессмысленно, все в этой жизни абсолютно бессмысленно. Мы можем бежать хоть вечность, но так и не сможем никогда стать свободными. Пульс учащается, и Эндрю прижимает Нила ближе. — Здесь должна быть философская тирада, что мы никогда не сможем убежать от своего прошлого. И что мы всегда бежим только от самих себя, — и сколько бы городов, стран и имен мы не меняли, мы все равно остаемся собой. Нил приподнимается выше и утыкается носом ему в шею, отчего по всему телу бегут мурашки. — И я никогда не перестану, понимаешь? Очень весело притворяться нормальным. И никогда им не стать? Эндрю хочет сказать. Хочет ответить, хочет объяснить, что он — такой же, что ничего уже никогда не будет хорошо, что это, с чем он живет все эти годы. Что это, что он пытался внушить Нилу тогда, на крыше. Но Нил, конечно, знал. Он все понимал. Он просто хотел попытаться. Возможно, однажды у него получится, и Эндрю признает, что тупой медведь может сделать его счастливее. Но пока они лежат на полу ванной комнаты, пытаясь прийти в себя после действительно бурной ночи. — Там еще был Ичиро. Во сне. Он всегда пытается мне помочь, но во сне всегда на стороне отца. От этого еще страшнее. Как будто нет никого в этом мире, кому я могу доверять, как будто всегда и во всем могу рассчитывать только на себя. Нил издает звук, нечто среднее между хмыканьем и плачем. — Как будто даже мама, на которую я всегда мог рассчитывать, меня бросила. И то, что она умерла, вообще ее не оправдывает. Эндрю хочет сказать. Пообещать, поклясться на крови, на мизинчиках или здоровьем своей матери. Покойной. Объяснить, как ему сложно было довериться, настолько, что он все еще не понимает, как это произошло. И почему. Сказать, что еще не все потеряно, соврать, что все будет хорошо. Нил фыркает: — Но ничего из этого не объясняет, почему мы оказались в ванной. Эндрю старается объяснить все как можно более точно и отстраненно: — Я проснулся, тебя не было. Ты был в ванной. Ничего не говорил и плохо дышал. Потом уснул. — М-м-м. Ичиро обычно дает мне пару пощечин, чтобы привести в чувство. Эндрю вздрагивает. Мысль о том, чтобы ударить Нила по его миленькому лицу, пусть даже в почти медицинских целях, вызывает у него отвращение. — Можешь несильно, — Нил точно считывает его реакцию. — Я не знаю, кажется, раньше ничего кроме этого не работало. Как я уснул? Эндрю мнется, потому что у него все еще есть репутация. — Я спел тебе песенку. — О, что-то из Тейлор Свифт? Эндрю удивленно опускает голову. — Я погуглил, что слушает молодежь, — Нил зевает и бормочет это все еще куда-то в шею Эндрю. — Нет, колыбельную. — О. Это даже мило. — Тебе никто не поверит. — Ичиро поверит. Он уже считает тебя вторым лучшим другом. — Я сказал ему одно слово. — Он ценит весомость этого слова. — “Поздравляю”? — Это очень весомо. Эндрю цыкает. Нил зевает еще раз, но на этот раз пытается встать или хотя бы повернуться. — Давай закажем завтрак?

***

Они валяются целый день в постели. Целый день — свободы, легкости, вкусной еды и джакузи. Они отшатываются друг от друга при случайных прикосновениях, быстро убирая руки к себе поближе, что в какой-то момент начинает сильно забавлять Эндрю. Нил так сильно пытается уберечь его границы, ставя их настолько выше собственных желаний, что Эндрю начинает опасаться, что тот навряд ли что-то ему вообще когда-либо предложит или что-то попросит. Но у него самого есть пара идей. Но из чувства солидарности — Нил тактичен и скромен, и Эндрю будет тактичен и скромен — они оба молчат. Молча едят божественные вафли с нежнейшим кремом и свежей малиной, от которых Эндрю почти стонет, а потом действительно стонет, когда видит, что Нил выковырял вилкой малину и оставил все самое вкусное. — Это преступление. — Арестуй меня, — Нил хихикает. — Серьезно, как ты можешь есть столько сладкого? — Нил, съешь крем. — Он сладкий. — Просто попробуй, — Эндрю вздыхает. — Он правда сладкий, я вижу по твоему лицу. Эндрю вздыхает сильнее. Он может сам съесть вафлю Нила. Это не проблема. Но у него все еще есть ощущение, что этот кусок идиота просто не понимает, что это за КРЕМ. Его словно взбивали маленькие феечки. Своими маленькими тоненькими ножками посреди кувшинки. А пчелки привозили им на брюшках сладкую водичку. Кажется, у него передозировка быстрых углеводов. Касс учила его не играть с едой, хотя он никогда и не пытался, но разве сейчас не идеальное время послать все ее советы? Он вздыхает. И мажет крем себе на нос. Нил очень внимательно смотрит на него, приоткрыв рот от удивления. — Настолько вкусный? — Да, — обреченно подтверждает Эндрю. Нил тянется вперед, наклоняясь над столом, ухмыляется, но слизывает крем. Широким таким мазком. Как большая собака, типа хаски. Нил жмурится, хмурится, моргает, задумчиво смотрит на вафлю — словно пытается разгадать загадку этого крема. Ему явно не нравится. — Очень вкусно. — Лжец, — Эндрю угрожает ему вилкой. — Нет, правда, очень достойно, — Нил кивает, придавая вес своей лжи. — Просто я не люблю сладкое. Эндрю теперь угрожает ножом для масла. — Ты просто глупый. Нил цыкает: — Ты очень умный, — саркастически добавляет он, — и у тебя столько опыта. Эндрю краснеет до кончиков ушей. Они минуту смотрят друг на друга, не моргая, ожидая, кто первым бросит вызов. Обычно это Эндрю — всегда Эндрю. — Я готов им поделиться. Теперь краснеет Нил.

***

Эндрю набирает ванную. Не то чтобы он ощущает физическую необходимость помыться, но как учит его практика — не стоит упускать возможности полежать в джакузи. Тем более в доме в Колумбии ванна появилась раньше самого дома, а в общежитии и на стадионе — естественно, только кабинки. Он выливает всю порцию пены, добавляя бомбочку и лепестки роз, любезно собранные в корзинку. Нил молча смотрит, стоя на пороге. — Ты хочешь присоединиться? Он качает головой. — В другой раз. Эндрю не будет давить, но чувствует, что тут все немного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Нил сильно переживает из-за своих шрамов, точнее — он переживает, что подумает Эндрю, хотя тот и успел запомнить каждый из них. Он медленно снимает с себя халат — единственное, что на нем есть, кроме повязок — и также медленно опускается в джакузи. Это слишком хорошо. Понятно, что он спокойно переносит такие физические нагрузки, но тело все равно благодарно расслабляется. Эндрю закрывает глаза. — Мой отец несколько раз топил меня в ванной, — задумчиво произносит Нил. Эндрю открывает глаза. Он не хочет прямо сейчас смотреть на Нила, ощущая его напряжение и смущение от собственного признания. — Ты так и не сказал, что с ним стало. — Ичиро. Эндрю кивает. Какой славный парень. Зная любовь этого воинственного японца к мечам, отец Нила получил свое. — Я не дам тебе утонуть, — Эндрю приподнимается, опираясь на бортики. Он доливает пены, создавая огромный пенный замок и сдувая его башню прямо к ногам Нила. Тот все еще колеблется. — Ты закроешь глаза? Эндрю сдувает еще одну башню. — Да, — и закрывает глаза. Он слышит, как Нил снимает халат, как голые пятки неуверенно стучат по кафелю, как делается финальный решительный вдох. Нил осторожно закидывает сначала одну ногу, пробуя воду, потом вторую, оставаясь сидеть на широком бортике. Эндрю все еще не открывает глаза. Нил вздыхает. — Ты все еще не обязан этого делать. — Когда еще у нас будет джакузи? Эндрю поднимает брови. — Все время забываю, да, — вздыхает Нил. — И все еще… — Нет, я в порядке. Ты не очень похож на моего отца. Эндрю хотел бы захлебнуться возмущением от такой попытки сравнения, но вместо этого протягивает Нилу руки. Тот берется за них, слишком крепко и почти больно, и Эндрю чувствует, как тот дрожит. Он притягивает его к себе, позволяя разместиться сверху, прижавшись спиной к его груди, и обнимает обеими руками. Нил делает несколько громких вдохов, прежде чем слегка успокаивается и откидывает голову назад, Эндрю на плечо. — Ты можешь открыть глаза. — Мне и так хорошо. Нил тыкает его пальцем в щеку. Не очень понятно, где он взял эту привычку, возможно, на курсе “Первый флирт. Энциклопедия для мальчика-подростка”, но Эндрю молча все это позволяет. Он открывает глаза, чтобы увидеть, как мокрые ресницы Нила, совсем рядом, щекочут его щеку. — Это не так страшно, как я себе представлял, — соглашается Нил. Эндрю осторожно водит пальцами по его груди, по шрамам, свидетельствам зла, боли и страданий. Как будто это нечестно? Как будто он не должен был их видеть? Как будто это исповедь и молитва одновременно, в которой он и отпускает грехи, и жалеет невезучего мученика. — Ты спрашивал, почему я это делаю, — Нил обводит руками ванную. — Почему ты… Он вздыхает. — Потому что ты был таким, символом стабильности? Эндрю хмыкает, пока Нил впервые не может подобрать слов. — Спокойствия. Такого, затишья на воде? — Это очень метафорично. — Иногда я люблю читать. — Это очень сомнительно. Нил тихо смеется: — И я видел в тебе уверенность, даже в самые пиздецовые моменты. Ты не паниковал. Эндрю хочет возразить, что на таблетках он был буквально олицетворением всех паник мира. Например, гей-паники. Но в словах Нила есть доля правды; там, где он сам терялся и не мог самостоятельно находить ориентиры или принимать решения, — Эндрю мог сделать это за него. Раньше, по всей видимости, эту функцию выполнял в основном Ичиро. Эндрю целует его в висок. — И ты такой сильный. И краснеет. — И мне иногда так стыдно, блин, я же взрослый? Почему я такой? Почему я не могу вести себя нормально? — Зачем? — Потому что я видел цифру в паспорте. — Какие вообще критерии? Нил пожимает плечами, он скрещивает руки на груди, словно внезапно понимая, что Эндрю “может” что-то увидеть под слоями пены. Они лежат так неподвижно, каждый в своих мыслях. Нил, видимо, проживает самые изощренные моменты своего прошлого, а Эндрю… Эндрю все еще внутри себя задается вопросами справедливости. Он придерживает Нила, пока тот пальцем ноги открывает горячую воду, которая разбавляет пену еще сильнее, и вытаскивает руки, приподнимая над ними. Нил закрывает глаза. — Ты все еще не обязан. — Ты теперь говоришь моими словами? — Ты очень умный. — Пф-ф. Эндрю медленно, миллиметр за миллиметром стягивает ткань сначала с правой руки, потом с левой, — Нил все еще держит глаза закрытыми. — Ты можешь смотреть. Нил качает головой. — Это нечестно. — Что? — Что ты вынужден показать свои, потому что я решил раздеться. Эндрю закатывает глаза: — Нет, потому что я просто захотел. — Я не буду смотреть. Эндрю сдается. Он проводит запястьем по груди Нила, прижимаясь плотнее и точно зная, что тот почувствует. Нил поджимает губы. — Это был мой способ ухода от реальности. Это, и книги, — он накрывает рукой Нила свое предплечье, и тот осторожно водит пальцами. — Единственный способ что-то контролировать в своей жизни. Нил открывает глаза. Он осторожно гладит его кожу, внимательно вглядываясь в каждую белую полоску. — Поэтому когда ты говоришь про контроль, выбор и всю эту взрослость — все это неправда. — Ты не выглядишь сломленным. — М? — Эндрю не произносит вслух “крыша”, “таблетки”, “Дрейк”, “кошмары”. Но Нил понимает. — У всех бывают трудные моменты, — он подносит руку Эндрю к губам и бережно проводит ими вверх, оставляя дорожку нежных поцелуев. — Просто ты не сдался. — Как и ты. — Я луначу по ночам и впадаю в странные состояния. — Я не сплю ночами. — Я боюсь ванных. — Я не позволяю людям себя трогать. Нил поворачивает к нему голову, но Эндрю только смотрит в эти мокрые голубые глаза. Им надо съездить к океану. — Ты слишком милый, чтобы быть опасным, — поясняет Эндрю. — Ты знал, что я одинаково хорошо стреляю с обеих рук? — Нет. — Я кидаю ножи в 10 из 10. — Я хожу к психологу. Нил вздыхает, пока Эндрю продолжает свою мысль: — Хочешь сделку? — Что я получу? — Любое желание. В обмен на 10 твоих сессий с психологом. — Ты бросишь курить. Да блять.

***

Они разъезжаются в разные стороны: Эндрю снова в том же лежачем Мерседесе, Нил — на самолете, как обычный человек. Никто из них ничего не говорит, словно все стало ясно и понятно. Стало ли? Они встречаются? Они вместе? Как это называется? Итак, они были вместе на свадьбе у лучшего друга Нила, который уже почти считает Эндрю родным, но это может ничего не значить? Например, он был просто плюс один, чтобы Нилу было не так скучно. Эндрю не знает, где там проходит какая граница, потому что у него никогда не было “отношений”, “парня” или “близкого друга”. “Партнера”. Вот, хорошее слово. Ники так иногда говорит про Эрика, когда не называет его “почти муж”. Итак, у Эндрю есть “почти партнер”. Возможно, им следовало бы обсудить статусы. Как взрослые. Хотя — зачем? Подтвердить эксклюзивность? Нил не похож на приверженца полиамории. Хотя, возможно, у него там целый гарем. Мозг Эндрю за секунду разгоняет эту идею до почти идиллической картины. Вот Нил возвращается к себе домой. Формально — в особняк Ичиро. Вот он открывает подвалы, в которых три десятка парней, укутанные в дорогие пледы и шерстяные пальто, смотрят на него жадными глазами. Вот они предлагают ему массаж, натирают его и себя маслами, чтобы… Надо поговорить с Би. Хотя, возможно, только возможно, надо поговорить с Нилом. Можно скинуть смс. Типа, ты как, бро? У нас бро-бро отношения? Или прям отношеньки? Или как? Ты планируешь еще кого-то трогать и дарить им цветы? У тебя есть профиль в Гриндере? Где ты видишь себя через 10 лет? А я где в твоих через 10 лет? К счастью, это бесконечное колесо страданий останавливается, когда Эндрю возвращается в реальный мир. — У нас три матча до финала, — громогласно объявляет Кевин, как будто никто этого не знал. — И это просто чудо, что мы прошли так далеко. Нам всем, Эндрю, нужно сильно постараться. Очень сильно. Эндрю показывает ему фак, сидя на углу дивана в тренерской и размышляя о том, зачем он вообще играет в экси. Раньше: чтобы оплатить Аарону обучение. Теперь: чтобы… купить квартиру? Лофт? И вот, чтобы Нил приходил вечером с работы, со своих вот этих мафиозных разборок, такой, уставший, снимал окровавленный пиджак, чтобы Эндрю, который явно пришел домой раньше, подал ему ужин в огромной гостиной. И вот чтобы они ужинали вместе в квартире, купленной Эндрю, и он дарил Нилу огромные букеты, и медведя, и они завели бы кота, нет, лучше двух, нет, взяли из приюта обязательно, а потом Эндрю вышел бы на пенсию, и они смогли бы взять ребенка, нет, лучше двух… — Эндрю, — напирает Кевин, — мы не сможем выиграть, если не будем сплоченной командой. А это значит, что ты… — Да, как будто дело в защите, да-да, — нудит Аарон. — Как будто вы такие дофига слаженные, — поддерживает Ники. — Столько мячей забили, — финалит Мэтт, на что Дэн толкает его локтем по ребрам. — Много забили. Слабак. — Мы с Сетом тоже будем усиленно тренироваться, — Кевин пристально смотрит на второго нападающего. — Чтобы хотя бы не опозориться. — Мы уже опозорились. — Хорошо, что прошли дальше. — Нас не стало больше. — Кстати, почему нас так мало? У Пальметто нет денег? — Мы можем найти нормального спонсора? — Типа Морияма? Рико же больше нет? — Купить нам еще пару нападающих? — И форму новую. — И плексиглас весь в царапинах. — Сколько это, пара сотен тысяч? — Эндрю, сколько стоят твои машины? — Миньярд, настало время потрудиться на благо команды. — Напиши Нилу. — Прямо сейчас. — Что ты весь горишь. Потому плексиглас пропускает много ультрафиолета. — Что твоя форма села и ему нужно это увидеть. — Что ты натер клюшкой руку. — Что приходится много сосать в старом укачивающем автобусе. — Что в раздевалке слишком пусто без него и новых шкафчиков. — Что… — Эндрю, нам, правда, не помешало несколько обновлений, — задумчиво тянет Кевин, даже не реагируя на подтекст. Возможно, он его не замечает. Зато уже видит новые клюшки и покрытие на корте. Эндрю смотрит в стену. Он не очень представляет себе, как просить что-то у людей. Пусть и у Нила. Это было весело — и прекрасно — под таблетками, но сейчас к нему вернулось потерянное самообладание. Что он должен сказать? “О, привет, Кевин хочет, чтобы я попросил тебя обновить всю экипировку команды, потому что мы трахаемся”. — О, привет, Кевин хочет, чтобы я попросил тебя обновить всю экипировку команды, потому что мы трахаемся, — говорит Эндрю в телефон. — Ага, привет, — Нил замолкает на секунду. — Тебя взяли в заложники? — Нет. — Скажи кодовое слово. — Придурок. — Да, окей. — Что “окей”? — Пусть Кевин напишет список. Или нет, Боже, у тебя все еще нет моей карточки? Я отправлю с шофером. Только не переживай, ладно? — Почему я должен переживать? — Если ты звонишь — звонишь, Эндрю! — из-за экси, то ты переживаешь. Эндрю кладет трубку. Он смотрит на команду. Команда смотрит на него. Стоящий в углу Ваймак, который все это время успешно делал вид, что его не существует, наконец-то кряхтит: — Судя по твоему еще более бледному лицу, он согласился. Эндрю нервно раздувает ноздри. Он хочет телевизор в автобус и убить всех вокруг. Ладно. Сначала телевизор.

***

Шофер правда привозит карточку и передает ему в руки. Нил присылает пин-код. Эндрю не знает, как спросить про лимит. У него вообще раньше не было такой опции — вот так прийти в магазин и просто все купить. А вдруг там закончатся деньги. Или все-таки есть лимит? Будет стыдно, если он узнает об этом на кассе. “max?” “&&&&” “Это что” “Я не знаю, где тут бесконечность” “Так не бывает” “Ну, не покупай круизный лайнер” “Ок” Эндрю выделяет целый выходной, чтобы поехать с Кевином и Дэн по магазинам. Почти все время он сидит в машине, выходя только чтобы приложить карточку к терминалу. Это странное чувство. То есть… Он как будто все понимал. Что…. Надо собраться, чтобы просто подумать об этом. Он понимал, что Нил богат. Что Нил много работал на своего криминального лучшего друга, чтобы теперь спокойно давать ему свою карту. Почему Нил не думает, что Эндрю нужны от него только деньги? Эндрю оплачивает новый комплект клюшек для всей команды, и им даже дают огромную скидку за оптовый заказ. Очень хороший вопрос. Возможно, потому что… Потому что Нилу все равно, что именно Эндрю от него нужно? Или потому что, если Эндрю захочет использовать Нила, то… Ичиро с ним что-то сделает? Эндрю оплачивает новое покрытие корта и полировку плексигласа, потому что установка нового займет две недели. Ичиро напрямую ему угрожал. Это должно его пугать. Но не пугает — потому что он даже в своих самых диких фантазиях не может представить картину, в которой он делает Нилу больно. Во всех смыслах. Эндрю оплачивает новую плазму, легкую и ультратонкую, уже представляя, как повесит ее в автобус. Он отказывается покупать новый автобус. Надо экономить. Потому что больше всего его пугает, что Нил когда-то — однажды — осознает, кто Эндрю на самом деле. И вся эта картина про контроль, самообладание, стабильность — все это разрушится. К счастью, как он понял раньше, Нил местами очень глупый. Возможно, ему повезет, и лучший человек в его жизни никогда ничего так и не поймет. “Автобус — это не круизный лайнер” “Кто” “Кевин позвонил, Дэн написала” “Я пытаюсь экономить” “Чтобы купить себе годовой запас мороженого?” “Ты не смешной” “Очень даже” Эндрю фыркает. Такая самоуверенность на пустом месте. Но он все еще стоит на своем — какой новый автобус? Они что, совсем офигели? Он молча везет Кевина и Дэн обратно, сдается под их мольбами поесть вкуснейшего фастфуда, хотя и пытается сидеть на диете, что не остается незамеченным. Он молча выковыривает из бургера только котлету и овощи, запивая все это водой. Кевин и Дэн с подозрением смотрят на него. — Кхм, ты настолько серьезно воспринял мои слова о питании? Эндрю показывает ему фак. Дэн поджимает губы, держится пару минут, но сдается: — Это из-за Нила, да? Потому что у него есть пресс, а у тебя… Эндрю кидает в нее булкой. Нет, это не из-за Нила и его тупых кубиков. Нет, это потому что Эндрю понимает, как важно сбалансированное и правильное питание. Типа, с его генетикой он будет расти только вширь. Это грустно, и сложно оставаться горячим твинком, когда внутрь спальни ты можешь войти только боком или вкатиться. Он просто осознанно подходит к своему будущему. — Может быть, ты еще бросишь курить? Ты же не курил в клинике. За месяц зависимость не прошла? Эндрю кидает в Кевина вторую булку. Прошла, но также успешно вернулась, стоило ему сделать пару затяжек. Не объяснять же Кевину, что в клинике у него была совсем другая зависимость. — Мы просто рады, что ты стал более… — Дэн тщательно выбирает слова, оценивая, жалко ли будет Эндрю кидать в нее нарезанной помидоркой. — Социализированным? — Общительным? — Человечным? Эндрю сдается. Он подождет в машине. Естественно, когда они приезжают в Пальметто, Кевин требует доставить их прямо на корт, куда уже должны были привезти все их заказы. Естественно, на парковке уже стоят два новых автобуса, куда рабочие под присмотром Ваймака уже клеят брендированные наклейки. “....” “Все ради тебя 💓” “Ты все еще не думаешь что я с тобой только из-за денег” Эндрю почти бросает телефон на пол, когда понимает, что он отправил. Блятьблятьблять. “На такую сладкую булочку я готов потратиться🧁” Эндрю смотрит на экран. Что-то не так. Либо Нил пьян, либо… “Ичиро, верни Нилу телефон” “Я переименовал тебя в сладенькую булочку 🥮🥮” “🔪🔪🔪”

***

— Ночной тренировки не будет, и на завтра у тебя выходной, — Кевин бросает в раздевалке вскользь. Эндрю растирает уставшие ноги, которые, с непривычной нагрузки в пару десятков километров, еще и опухли. Он поворачивается к Кевину, чтобы тот точно заметил его поднятую бровь. — Ну, тебе надо готовиться? Эндрю поднимает другую. Возможно, левая более выразительна. — Ты готовишь Нилу сюрприз или что-то такое? Окей, Эндрю поднимает сразу две. Сил на слова у него все равно нет. — У Нила завтра день рождения? Брови сами поднимаются еще выше, кажется, что он чувствует линию роста волос на лбу. — Что? — Ты не знал? — как не вовремя из душевых возвращаются сразу все. Вот Мэтт, например, знал. — Боже, как можно быть таким эгоистом, — плюется Сет, — чувак буквально все для тебя делает. — Если бы ты забыл про мой ДР, — Элисон поворачивается к нему, — я бы сразу же тебя бросила. И заблокировала. — Возможно, Нил не придает этому дню особого значения, — осторожно добавляет Рене. — Ну, в прошлом году Ичиро возил его на марафон в Японию. Потом они взбирались на Фудзи, а потом катались на дирижабле или что-то такое, — мечтательно продолжает делать Эндрю больно Кевин. — Просто, я думал, что вы, ну как бы… Эндрю хочет его придушить. Он понял, спасибо. Нил ему не сказал. Его никуда не приглашали. Он не мог узнать сам. Или мог? Интересно, это гуглится? — …в отношениях? — зачем-то уточняет Ники. Эндрю, блять, понял, спасибо. — Да, это странно, — грустно бормочет Ники. — Может быть, он занят, у него много работы… — Или он не хочет праздновать? — надеется Рене. — Или ты не настолько важен в его жизни, — фыркает Аарон. Мелкий мудила. И вот ему Эндрю хочет помочь с образованием? Там, блять, уже ничего не поможет. Такому гондону просто нельзя становиться врачом. Навряд ли в медшколе его резко научат эмпатии. Он высаживает Кевина и Ко у общежития, чтобы пересесть в Феррари и сорваться на ближайшую трассу. Ему надо подумать. Думать-думать-думать. Итак, у него нет номера Ичиро. Он навряд ли может просто спросить у Нила. Типа, он же должен был знать? Должен был как-то подготовиться? Торт? Цветы? Какие цветы любит Нил? А торт? Он вообще ест сладкое? Можно сделать торт из несладкого кофе? Типа, из зерен? Помолоть их? Посыпать сверху ничем, которое так любит Нил? Ему стыдно и немного противно. Во-первых, он правда ебучий эгоист. Хотя его день рождения они не отмечали? Ах да, он был в клинике. Ну там, где пони, йога и вот это все. Любой из дней можно зачесть за день рождения. Блять, блять, блять. Эндрю нервно курит и стучит по рулю. Да сколько можно. Зачем Кевин ему вообще сказал? Так бы он жил в прекрасном неведении. А так — он все проебал. Единственный нормальный, почти официальный повод порадовать Нила. Какое неприятное слово “порадовать”. Поздравить? Воодушевить? Он разгоняется примерно до 200 по трассе, видимо, подсознательно наказывая себя за такую тупость. Машина может выдать еще, но его останавливает звук входящего сообщения. Система приятным женским голосом зачитывает: — Привет, Мини-ярд! Ты наверное не понял, что я правда могу отрезать тебе член. Потому что я не вижу твоих шевелений. Но я прощу тебя на первый раз. Я все придумал. Завтра в 10 заедет машина. Цветы хотя бы сам выбери. Господи, храни Ичиро. Правда, мысль о том, что теперь за Эндрю пристально следит очень грозный мафиози, у которого есть навязчивая идея что-то сделать с его членом, несколько пугает.

***

Эндрю выбирает пионы. Так сказала Рене и подтвердил Кевин. Пионы белые, он весь в черном — все как надо. В машине, которая его забирает, предусмотрительно есть ваза и несколько шоколадных батончиков. К его ужасу, его привозят на аэродром. Нил уже стоит у трапа, улыбаясь во все свои красивые зубы. Эндрю робко протягивает цветы. Нил подставляет щеку. — Как ты узнал? О, это очень интересная история. Как насчет того, что ему опять угрожал Ичиро? Или … — Почему ты не сказал? — Эндрю тянет его внутрь частного, естественно, самолета. Как говорится, раньше начнем, раньше закончим. — Я не хотел тебя напрягать. Это больше фишка Ичиро — все это отмечать. Ему нравится все организовывать, — Нил усаживается в кресло у окна, видя, как Эндрю вжимается в место в проходе. — И потом смотреть на видео, как я кричу. — Ты кричал на Фудзи? — Да, в основном от восторга. Я не знаю, куда мы летим, но команда сказала, что полет займет около часа. Эндрю кивает. Он может выдержать час. Правда, забывает, что впереди у них великий день, наполненный неизвестно чем, поэтому он не может просто накидаться. Часа не хватит, чтобы вернуться в обычное состояние. Поэтому он сильнее стискивает подлокотники на взлете, принимая руку Нила за спасение, сжимая ее почти до костей, пока тот не начинает пищать. Час. Он может выдержать час. Никто из них не голоден, но они обещают вызвать стюарда, если что-то понадобится. Эндрю хочет просто подышать, что достаточно сложно сделать спокойно на такой высоте. Хотя салон и не похож на его привычные перелеты, по сути, это один большой номер в отеле, очень дорогом и вычурном, расслабиться невозможно. Нил гладит его по руке. Он убирает подлокотник, разделяющий их, и прижимается совсем близко. — Я хочу свой подарок, — тихо шепчет он. Эндрю теряется. Он должен был что-то еще взять, да? Он бы не успел. Совсем. Ичиро сказал только про цветы. А почему сам не подумал? Тупица. Идиотина. Он покрывается мурашками. — М? — Эндрю решает идти до конца. — Я хочу, м-м-м, даже не знаю, — у Нила загораются глаза. — Сделать тебе минет? Эндрю кажется, что он становится зеленым. От высоты, смущения и невозможности существования Нила Джостена на этом свете. — Это твой день рождения, — говорит он с нажимом на “твой”. — Да, и поэтому ты должен исполнить мое желание. Эндрю думает. Он может. Да, скорее всего, минет идеально отвлечет его от высоты. Странно, что он раньше не пробовал. Он кивает. — Мне нужно “да”. Через рот, — уточняет Нил и смеется над собственной шуткой. Боже. — Да. Нил спускается вниз, садясь перед ним на коленки с абсолютно прямой спиной и крайне сосредоточенным взглядом. Как будто он собирается сдавать экзамен и прямо сейчас повторяет выученное. — Тебе нужна подсказка? — Нет. Ну, то есть ты можешь там что-то делать, — Нил краснеет и смотрит на иллюминатор. — Но в целом, я готовился. Эндрю вздыхает. Он не сомневается, кто приложил к этому руку. Точнее палец, которым этот кто-то отправлял ссылку Нилу на телефон. Нил медленно расстегивает ему ширинку, облизывая от волнения губы. В принципе, Эндрю уже готов кончить. Спасибо. Но Нил доказывает, что он правда готовился. Возможно, тренировался. В честь дня рождения Эндрю не будет уточнять. Потому что Нил стягивает с него трусы, такие же черные, как и весь аутфит, облизывает головку, а потом, смотря Эндрю прямо в глаза, заглатывает полностью. Эндрю резко выдыхает и позволяет себе закрыть глаза, полностью растворяясь в ощущении волн дрожи, которые накатывают раз за разом, когда Нил решительно опускается вниз. Эндрю забывает о полете, высоте, смысле жизни. Он запускает в волосы Нила руки, сдерживая его темп, останавливая долгие размашистые движения, на что тот возмущенно мычит. Как будто он не понимает. Нил вырисовывает на его головке причудливые фигуры, заставляя Эндрю покрываться мурашками. Он готов кончить прямо сейчас, не зная, будет ли это комплиментом или оскорблением. Он стучит несколько раз по плечу Нила, который почти обиженно отрывается от члена, и его глаза сияют — от восторга и маленьких слезинок одновременно. — Я сейчас… Эндрю не успевает договорить, потому что Нил несколько раз облизывает член языком, как любимое мороженое, помогая себе рукой, и когда Эндрю кончает, широко открывает рот. Это все просто невозможно. Потом они как ни в чем не бывало пьют кофе. Нил все еще сияет, отправляет Ичиро пару смс, видимо, с подробным отчетом, и все еще сияет, глядя на Эндрю. Все-таки он странный.

***

Их везут на большой машине по пустынной дороге, серьезно, с мигалками и сопровождением, потому что Ичиро сказал, что им надо многое успеть. Когда Эндрю видит на горизонте замок, он еще раз повторяет себе, что не должен ничему удивляться, но все равно удивляется. Нил прыгает на месте, явно сдерживая себя. — М-м, ты мог бы меня сфотографировать? Эндрю включает запись видео. Хорошо, что у него отличная камера и большой запас памяти. Потому что Ичиро выкупил для них The Wizarding World. Уникальный парк по миру Гарри Поттера. Эндрю чувствует, как начинает припрыгивать сам.

***

Потом они просто переписываются. Команда уже, кажется, смирилась. И кажется, Эндрю почти вырос в их глазах. Еще бы — Нил просто очарователен. Как такой — супергерой в льняном костюме, который появился в их жизни из ниоткуда и всех спас, засыпал деньгами и буквально разгреб путь к финалу. Deus ex machina. Эндрю абсолютно все равно, что они думают. Ему вообще безразлично, насколько сильно морщится Аарон при любом восторженном упоминании Нила командой или тренером. Ему совершенно пофигу, насколько краснеет Ники при обострении собственных фантазий. Ему категорически никак, насколько часто Кевин продолжает писать Нилу. Ему просто немного тоскливо. Потому что после дня рождения прошел месяц, и они не виделись месяц. Сейчас лисы тренируются каждый день — без выходных и перерывов. Они месяц не были в Эденс. Все это наслаивается на надвигающуюся сессию, финал чемпионата, невозможность увидеть Нила, бесконечное количество селфи на телефоне, нехватку сил на видеозвонки, полную апатию и тупое желание пережить этот период. Но Эндрю как будто не хватает воздуха, как будто он упал в яму, в которой медленно, но верно заканчивается кислород. Это ненормально. Ему не пятнадцать, он не должен страдать всеми этими преувеличенными розовыми соплями первой любви. Би почти ласково попросила его не ставить себя в такие жесткие рамки: такое чувство/состояние/статус — Эндрю не хочет подбирать точное слово — может внезапно нагрянуть в любом возрасте. Но это больше похоже на помешательство. Эндрю кажется, что он ощущает запах парфюма Нила буквально везде, как будто он преследует его. Что он видит Нила везде и почти физически ощущает его присутствие. Это почти жалко. Ему нужно поскорее выйти на свежий воздух и получить свою порцию кофе. Вселенная настолько великодушна к нему, что как только он оказывается снаружи и вытягивает вперед руку, в ней сразу оказывается фраппе с огромным количеством взбитых сливок. — Я взял отпуск, — поясняет фраппе, — решил пока выучить какой-нибудь новый язык в Пальметто. Эндрю скептически поднимает бровь и позволяет фраппе продолжить. — Тут есть языковые курсы. Как раз до июня, — фраппе бурлит. — Зато я смогу ходить на твои тренировки. Эндрю не знал, что фраппе может так его предать. Он медленно поворачивает голову. Нил стоит слишком близко к нему. Он в обычных джинсах и толстовке. Никаких запонок, костюмов или оксфордов. На нем кроссовки, но явно слишком дорогие, поясная сумка, украденная, судя по стилю, у какого-то пятиклассника, и темные очки. Нил осматривается. На самом деле, он идеально вписывается в кампус. И по росту, и по психологическому возрасту. Что-то в районе восемнадцати. Эндрю больше никогда не будет вестись на фраппе. Он хочет возмутиться, что его, вообще-то, не спросили. Он даже возмущенно открывает рот, но только чтобы эффектно окружить губами трубочку. Нил продолжает перечислять преимущества своего нового статуса, словно уговаривая Эндрю: — Я буду приносить тебе кофе по утрам. Эндрю качает головой. — Я не буду комментировать тренировки, я обещаю. Эндрю фыркает, потому что они знают, что Нил лжет. — Познакомлюсь поближе с командой. Эндрю достает игрушечный пластмассовый нож. Новое слово психотерапии от Би. — Мэтт обещал научить меня боксировать. Эндрю достает второй. — Ладно, я не буду с ними знакомиться. Эндрю убирает игрушечные пластмассовые ножи. — Я буду общаться только с тобой? Эндрю засасывает остатки фраппе и слизывает сливки с краев стакана. — Я просто скучал, — вздыхает Нил. Эндрю кивает. Он тоже скучал. Настолько, что он берет Нила за руку, чтобы увести его подальше от кабинета, куда-нибудь в библиотеку, где они смогут тихонечко целоваться ближайшие два часа.

***

Потому что потом Эндрю нужно идти на тренировку. Он уже жалеет, что он профессиональный (почти) атлет. Как его вообще взяли в команду с его ростом? У него, конечно, длинная клюшка. Но он не особо прыгучий. Кажется, что логичнее ставить на ворота кого-то огромного? Типа Мэтта? Чтобы он просто перегородил собой все пространство сразу? Эндрю вздыхает. Ему не нравится уходить от Нила, с которым они успешно шокировали пожилую библиотекаршу. Формально они не шумели, а в своде правил не указано “не целоваться, сидя друг у друга на коленях и вызывая зависть всех вокруг”. На тренировке он ведет себя хорошо. Потому что интуитивно чувствует, что Нил смотрит откуда-то с трибун. Никто не обращает на него внимания, пока он не начинает проклинать Сета, который одновременно не забил и повалил Кевина на пол. Тогда все синхронно поворачивают головы в угол, где сидит Нил. Он прикрывает лицо газетой, украденной из библиотеки. Но самое страшное происходит, когда команда узнает о его истинных причинах появления в Пальметто. Во-первых, почти все, кроме тех же, пожалуй, Кевина, который перестал ревновать Нила к каждому столбу, и Аарона, который все имитирует рвотные позывы, каждый раз, когда видит Нила, пожирают его глазами и видимыми усилиями душат в себе зависть. — Аарон, ты болеешь, да? Может, тебе надо уже провериться? — заботливо уточняет Нил, на что тот с психом уходит. Команда смеется. На странно повышенных тонах и явно сильнее, чем того заслуживала шутка. Они сидят за столом в кафетерии, что для них несвойственно, но желание посмотреть на Нила/поговорить с ним/потроллить Эндрю побеждает. Вот, Кевин хотел сплочения команды — он его получил. — И где ты будешь жить? — с привычной простотой уточняет Мэтт, протягивая Нилу кулачок. — Я снял квартиру неподалеку. — Пентхаус. Он снял пентхаус, — зачем-то комментирует Кевин. — С огромной джакузи и панорамным видом. И спортзалом внизу. Эндрю интересно, откуда Кевин это знает. — Интересно, откуда же Кевин это знает? — ядовито бросает Аарон из-за соседнего стола. Эндрю хочет его придушить. Но судя по тому, как Нил смотрит на Аарона, он собирается однажды разобраться сам. Кевин закатывает глаза: — Я помогал ему выбирать квартиру, иначе бы он снял кладовку над супермаркетом и был бы счастлив. — Я вполне себе счастлив, спасибо, — подтверждает Нил. — И… надолго ты к нам? — благоговейно выдыхает Ники. Как будто он хочет посчитать, сколько дней у него на потенциальное соблазнение. Эндрю стучит пальцами по столу, фокусируясь на своем салате с авокадо. И смузи с семенами чиа. Без сахара. Нил протягивает ему руку под столом, и Эндрю кладет ее себе на бедро. Так становится немного спокойнее. — До конца июня? Наверное. Я решил подучить арабский, тут как раз есть нужная программа. — И как же твой босс тебя отпустил? — уточняет Элисон, как и Ники расплываясь в самой сладкой улыбочке. Нил поглаживает Эндрю по бедру. Тот молча пьет отвратительный смузи. — О, его супруга теперь частично выполняет мои обязанности, ну знаете, пристально смотрит на людей. У нее отлично получается, мы месяц тренировались. — Так просто? А почему ты решил на отпуск отправиться в Пальметто? — Элисон не сдается, хотя кажется, что все очевидно. — Ты мог бы поехать, не знаю, на Мальдивы? Гавайи? Куда угодно? Нил пожимает плечами, забирая у Эндрю несчастный недопитый смузи и воруя лист салата. — Ичиро прочитал мне целую лекцию, — он закатывает глаза, — что очень важно полноценно пережить первую любовь, иначе я буду презирать всех следующих партнеров. Эндрю давится авокадо. Сначала от слова на букву “Л”, далее от возмущения, что у Нила там планируются какие-то следующие партнеры? Именно партнеры? Все-таки это слово они используют? Кем это они планируются? Ичиро? Он прямо сейчас выезжает в ЛА лично дать ему пиздюлей. Эндрю старается дышать и замедлить свой пульс, потому что Нил, с его чувственными тонкими пальцами, может найти у него вену и там, где не надо. — Оу-у-у-у, — одновременно разочарованно умиляются все. Мэтт, такой молодец, уводит разговор обратно на тему чемпионата и предстоящей полуфинальной игры, уникальный шанс, который может им больше и не выпасть. Нил незаметно показывает экран телефона Эндрю. На нем десяток сообщений от “Большой Брат следит”: “И поэтому, если тебе надо, чтобы он каждый день засовывал свой язык тебе в рот — Нил, это надо пережить” “Отвечаю, однажды станет легче” “Потом тебе потребуется не язык и не в рот” “В рот тоже можно” “Я к тому что — предохраняйтесь” “Я вышлю тебе ссылки на избранные архивы” Эндрю тянется за кофе Кевина и истерично выпивает его залпом.

***

Они выигрывают полуфинал. Эндрю готов признать, что у него был целый пласт дополнительной мотивации: — бутылка виски от тренера; — обещание дать ему три дня выходных от Кевина; — клятва Дэн, что за каждое слово о Ниле она лично будет бить; — кроп-топ Нила, в котором тот пришел на игру. Сначала Эндрю подумал, что ему кажется. Мерещится. Но нет, Нил подходил к ним до матча, чтобы отбить всем кулачки и пообещать вечеринку в случае победы. Эндрю уверен, что вечеринка будет в любом случае. Он так и не понял, почему Нил решил надеть кроп-топ. Наверное, потому что слишком много усилий потратил на свой пресс и точно надо всем показать. Его немного колет ревностью, совсем чуть-чуть, на уровне зубочистки. Но он не хочет, чтобы кто-то еще это видел. Он нервно кидает Нилу свою толстовку, со своей фамилией, со своим номером, и жестом приказывает надеть. Нил краснеет, но смеется, — да, конечно, он бы не выбрал никогда такой фасон. Блядский Ичиро, почему он вообразил себя главным сводником? Но тут Элисон дает Нилу “пять” и похотливо (Эндрю уверен, что именно так) подмигивает Эндрю. Блядина. Хочет сказать он. К счастью, Нил заворачивается в его толстовку без возражений и идет на трибуны, размахивать своим плакатом “МИНЬЯРД <3”, который он собственноручно рисовал ночью.

***

Каждый вечер Нил играет с Эндрю, Кевином и, внезапно, Сетом. Все чаще к ним присоединяются Мэтт и Дэн. В конце концов на ночные тренировки остается вся команда. Нил сидит на каждой дневной тренировке, обложенный словарями и книгами, но все равно успевает в конце давать Ваймаку свои рекомендации. Каждые выходные и в свободное от занятий время он рисует плакатики к финалу. Он подружился с Кейтлин. Это отвратительно. Он играет с Аароном в приставку. Они сошлись на убийстве зомби, и Аарон признал, что да, Нил не мудак. Нил признал, что Аарон все равно мудак. Аарон все еще бурчит, что Нил — это, к сожалению, все еще лучшее, что случалось с Эндрю. Особенно, когда тот напомнил ему о событиях в доме Лютера. — Ты сам мне написал. — Защитная реакция. — Значит, ты подсознательно посчитал, что я приду на помощь. — Вопрос мотива. — Например? — Ты жалкий извращенец. — Ты завидуешь, что ты некрасивый близнец? — Ой иди нахуй. — С радостью. — Эндрю!!! Эндрю ест свой салат, не обращая внимания на эти детские претензии. Он смирился с Кейтлин. Формально, у них не было “разговора-разговора”, но Аарон сначала осторожно привел ее на обед, потом на просмотр фильмов, потом на тренировку — но только в те дни, когда там был Нил. Потому что каждый раз, когда Эндрю хотел сказать ей что-то колкое, Нил тыкал пальцем ему в щеку и делал “пш-ш-ш-ш”. Это невозможно. У него репутация.

***

Нил бегает каждое утро, и Эндрю начинает мысленно измерять, что каждое утро он убегает все дальше. — Однажды Ичиро искал его три дня, — зачем-то, как обычно невовремя, добавляет Кевин. Эндрю не реагирует. — Он бежал два из них и весь третий день еле живой лежал на пляже. Нашли с вертолета. Эндрю не может вмешиваться в сессии Нила с Би, но он на грани того, чтобы установить на Нила GPS-трекер, но границы, все дела. Вдруг Нил хочет убежать от него?

***

Они выигрывают чемпионат. Эндрю до последнего думает, что Нил подкупил кого-то. Он сидит на своей вип-трибуне, завернутый во все оранжевое и, Эндрю готов поклясться, немного плачет. Ичиро и его теперь уже жена успокаивают Нила с двух сторон. Их ждет шикарная вечеринка в дорогом отеле — это был выездной финал, против Троянцев, которые играли настолько чисто, что сократили количество заявленных игроков. Кевин растроганно зовет Джереми в гости и обещает лучший прием и лучшее покрытие корта в его жизни. Эндрю отдает Нилу кубок, который баюкает его, как ребенка. Он сцеловывает слезы с его глаз, не обращая внимания на команду, которая, кажется, давно привыкла. Сначала они держались за руки, потом Эндрю на прощание целовал Нила в щеку, потом… они обнаружили себя целующимися взасос на кухне девочек, хотя у Нила буквально есть отдельный пентхаус. Эндрю практически жил в нем и в его джакузи, боясь даже представить, что так действительно может пройти все лето. Вся его жизнь.

***

Но после финала они едут обратно в Пальметто, на двух невероятно комфортнейших автобусах, где можно полностью лежать, и Нил едет с ним, прижавшись вплотную. Они слушают какую-то странную музыку, пока оба не засыпают. Эндрю предлагает остаться в общежитии, тем более что Ники и Кевин остаются тусить в комнате девочек, а Аарон “незаметно” уйдет к Кейтлин. Нил уже может чувствовать себя здесь как дома, в отличие от самого первого неловкого визита. Они заваривают чай, который оба пьют с легкой насмешкой, валяются несколько минут на отельном ковре, который Ичиро прислал как подарок, но усталость дней финала берет свое. Нил переодевается в футболку Эндрю и смешные шорты, тот надевает пижаму с жирафами. Они сворачиваются клубочком на его кровати, касаясь друг друга только ладошками и немыслимо долго целуясь, пока не засыпают. Эндрю просыпается один. На часах четыре часа утра. Нила нигде нет. Эндрю на всякий случай несколько раз резко открывает ванную, надеясь, что Нил вылезет из-под раковины или что-то такое. Его нигде нет. Входная дверь открыта. В коридорах пусто. Он надевает кроссовки и готовится звонить Ичиро. Он согласен на вертолет, собак и поиски тепловизором. Эндрю ненавидит бегать, но диета и отсутствие сигарет уже сделали его более выносливым. Он оббегает кампус за пятнадцать минут. Почти направляется к парковке, чтобы взять машину и увеличить радиус поиска. В последний момент он догадывается и бежит туда, где смотрел только мельком. Эндрю медленно обходит пруд. Нил сидит, свесив ноги в воду, бледный, замерзший и плачущий. Эндрю подходит ближе. Нил не реагирует, но он все равно достает его ноги из воды, привлекая всплеском своих уже повзрослевших уток, стягивает с себя кофту, чтобы замотать и отогреть стопы. Нил не обращает никакого внимания. — Нил? Посмотри на меня? Никакой реакции. — Тебя зовут Нил Джостен, тебе двадцать девять лет, ты в Пальметто, потому что я, Эндрю, здесь учусь. Мы выиграли чемпионат. Нил? Он крепко обнимает его за плечи, перетягивая к себе на колени и спасая от промозглой земли. — Абрам, — осторожно он шепчет ему прямо в ухо. — Ты в порядке. — Я в порядке, — подтверждает Нил. Абрам — их новая правда, которую Нил выдал после одного из сеансов с Би. Что-то абсолютно честное, новое и не запачканное обрывками прошлого. Они сидят неподвижно, солнце успевает встать, земля — прогреться, птицы с их пением врываются в общий гул жизни студенческого городка. Нил открывает глаза. — Я не хотел. — Я знаю. — Мне снилось что-то плохое. — Я знаю. — Ты испугался? Эндрю смотрит на него. Да. — Я бы испугался, — продолжает Нил. — Прости. Он прижимается к нему сильнее, пытаясь дышать, как его учила Би. — Ты знаешь, что я люблю бегать, да? — грустно усмехается Нил. — От всего — от прошлого, от проблем, от стресса, от невозможности понять всю эту жизнь. Эндрю целует его в макушку, не замечая ни того, как на них смотрят самые ранние студенты, ни того, что он промерз насквозь. — И однажды, я могу сбежать, но ты должен знать, что я никогда бы этого не захотел, — Нил рвано дышит, переходя на шепот. — Поэтому даже если я когда-то скажу тебе “нет”, дай мне фору, а потом все равно догони меня. — Я ненавижу бегать. Нил разочарованно пожимает плечами. — Хорошо, что теперь у меня есть Феррари.