Оказия

Фирменное горькое кофе “Tweek Bros.” не помогает, делая лишь хуже. Руки неимоверно трясутся, коричневые пятна остаются на ковре цвета аспарагуса, а длинные когти царапают кружку, оставляя от принта лишь редкие линии, выведенные с помощью термосублимации прессом. Это утро началось совсем как обычное, а день настигает с ужасом и тремором по всему телу. Прошлым вечером пятницы в дом постучались: Толкин и Клайд встретили блондина возбуждёнными и счастливыми, а глаза их сверкали так хитро, что по телу проходили мурашки. Эти двое явно что-то задумали, и так как Крэйг оставил компанию позади, “не выдержав и уйдя в монастырь”, тусовались парни теперь не с молодым пастором, а Твиком — бывшим того самого мальчугана с вечно забитым носом. Они уже давно не вместе, ведь быть геем в маленьком городе стало обычным делом и все как-то смирились и позабыли о “влюбленных”. С тех пор у Твика с девушками так и не задалось, а Крэйг, напротив, пользовался популярностью. По словам Толкина, его родители в отъезде. Подробностей невротик не понял из-за бесконечного щебетания Клайда о том, какую замечательную вечеринку они устраивают, и что в этот раз точно ничего не случится. Твик понял, что все слова Донована — наглая ложь, ведь в предложениях проскочили всего два слова: “Компашка” и “Стэна”. Чёрт возьми, как они вообще додумались до такого? Когда эти четверо олухов появляются на горизонте — точно жди беды. Зачем богатей впустил их в дом? Как только увесистая, широкая дверь в особняк Блэков приоткрылась, и в нос ударил сладкий запах травы, воспоминания обрываются. Твик лишь помнит обрывок, как наглотался дорогого пойла, смешанного с дешёвой водкой, а после они пошли вызывать “кровавую Мэри”, рисуя помадой по зеркалу. Все повзрослели физически, как-никак 22 года, ± каждому, а все так же остаются детьми. Детьми под травкой и “Джек Дэниелсом”. А теперь, будучи с ужасной головной болью и без единого фрагмента в голове, парень судорожно роняет кружку на пол, смотря на свое отражение в зеркале. Вся та же помятая, кое-как застегнутая рубашка, прекрасные ножки, покрытые шерстью и выглядящие как козлиные, пара дьявольских рожек, да крылышек за спиной. Казалось бы, что может выглядеть не так? — Аргх!!! – выкрикивает демонёнок, сразу прикрывая рот когтистыми руками, нечаянно задевая побледневшую щеку и тем самым пуская себе кровь. Ощущение, словно его окатило холодной водой, стало правдивее: на лбу выступил ледяной пот, ладони также не остались в стороне. В глазах мрачный ужас и темнеет, его вот-вот вырвет, либо он отключится прямо здесь, на зелёном коврике глупого оттенка, купленного где-то в Икее и призванного своей мягкостью успокаивать своего обладателя. Страшная правда в том, что Твик ничего не чувствует, и с помощью “мягкой” круглой штуки его приступ не отступит, ведь чёрные копытца никуда не уйдут. Слегка перевести дух от череды сменяющих друг друга истерик получилось лишь через полчаса. И так комната, без того перевёрнутая вверх дном, выглядела теперь поистине неопрятно и по-свински, словно недавно прошел смерч. Бесконечный хлам валялся только по углам и полкам, а сейчас барахло валялось повсюду: ещё не украденная пара трусов на полу возле незаправленной кровати, всевозможные спиннеры посреди комнаты, а некоторые старые кусочки лего, что лежали на краю стола не первый год, даже сыскали свое призвание вылететь из комнаты и украсить собой лужайку. Так сказать, “генеральная уборка” вышла славная. И вновь зеркало, и вновь незнакомое отражение в нём. Оказывается, сзади болтался ещё и достаточно длинный хвост, который сейчас беспокойно болтался туда-сюда. Нервные тики блондина усилились, но он молча продолжал вглядываться, словно только родился и впервые посмотрел на себя. Подрагивающая рука осторожно дотронулась до крыла. Твик точно мог чувствовать эти прикосновения, а потому с каждым тычком машинально прижимал странный отросток к себе, а после вновь расправлял. Новый приступ паники накатил, но сил бояться уже не было — тело и голову ломило, это забирало все думательные ресурсы; теперь ещё и нужно напрягать мозги, как вернуть прежний облик. Так оставаться невротик не мог, тут только два варианта исхода событий: либо местные жители прознают об этой метаморфозе и прикончат из охотничьего ружья, либо мозг Твика сделает это сам. Третий вариант обязан быть, ведь блондин не собирается абсолютно ничего не делать. Южный Парк — не тот город, где следует сидеть сложа лапки и ждать чудо-спасения. На помощь приходит верный друг и товарищ — интернет. Вариантов получше в порыве безутешного отчаяния не было, а потому пальцы стали судорожно вбивать поисковый запрос: “Что делать если на вечеринке превратился в демона”. Не лучшая формулировка, но Google Chrome выдает какую-никакую информацию, хоть и на 19 по счёту сайте. “Чтобы вернуть человеческий облик, нужно покаяться в своих грехах и заслужить прощение святого человека.” — Ч-что?! – вновь вскрикивает Твик, хватая себя за светлые патлы, что-то неистово бормоча. Тот не может выйти на улицу в таком виде, а уж тем более пойти в церковь, где поклоняется иконам и раздает советы он! Их расставание было слишком болезненным, чтобы увидеть его физиономию ещё раз, так еще и поговорить, попросить о помощи, и наверняка получить отказ! Тем более, в маленьком городишке слухи разносятся быстро, и ветер принёс, что Крэйг, мать вашу, Такер изгоняет демонов, а не даёт им конфетку и просит выговориться, чтобы получить нимб над головой! И всё-таки, выбора не было. Вечно сидеть дома в тени, медленно пожирая себя терзаниями изнутри, было бы невыносимо; носить неимоверную тяжесть в виде крыльев тяжело, а длинный, но тонкий хвост, что выглядит скорее как крысиный — противно. На спасение приходит старый клетчатый плед. Им он покрывается с ног до головы, но чтобы спрятать недоразумение на голове, нужно большее усилие, и это не про волосы. К сожалению, пара бордовых рожек так и остаются торчать, а их несчастливый обладатель надеется, что всё получится спихнуть на Хэллоуин. Неважно, что сейчас весна и снять их точно не получится. Скрепясь душой, Твик переступает через порог. Копыта издают характерный звонкий звук, пока стучат о старый асфальт. На горизонте ни души, блондина это радует. Лишь редкие незнакомцы проходят мимо, выворачивая откуда-то из-за угла, а после быстрым шагом скрываются из вида, напоследок обернувшись с полным непониманием в глазах. Даже удивления в них не сыскать, ведь Южный Парк — само по себе странное место со странными людьми. И если кто-то разоделся на Хэллоуин пораньше — повод прийти и отметить, нацепив костюмы ведьм и танцуя у костра. Вдруг возникает знакомое лицо, что вчера целый вечер не выпускало гитару из рук и играло “Smells like teen spirit”. Ещё одно абсолютно бесполезное воспоминание. Заметив “друга”, Стэн Марш меняет направление, подходя к Твику с вымученной улыбкой. Кое-кого терзает похмелье, а значит, должно обойтись без полноценного, длинного диалога. От этого не легче, на тело нахлынула очередная волна дрожи. — Хэ-эй, чувак, – приветствует бывшего одноклассника брюнет. В голосе слышится обожжённое никотином со спиртным горло, а потому характерная хрипотца проскальзывает мимо ушей. — Х-хэй… – неуверенно рокочет Твик, взглядом бегая по всей улице, словно Стэнли здесь и нет. Лучше бы и не было. — Здоровская вечеринка была, а, скажи? Ты вчера так отжигал; такое ощущение, словно в тебя бес вселился… Ты что, нарядился на Хэллоуин? Кто это? Демон-призрак? – Марш прищуривается, длинной рукой потянувшись к рогам, но Твик защищается ладонью, что была надежно спрятана под пледом. Стэн негодующе засовывает конечность в карман, не решаясь продолжить эту битву любопытности и нервозности. — Д-да! Древнее существо из глубин Марианской впадины! Я очень тороплюсь, прости, Стэн! – Твик вновь начинает движение, теперь уже переходя на бег. Цоканье копыт разливается по всему кварталу, и этот же звук не уходит от сына геолога. Брюнет хмурится, какое-то время глазами сопровождая невротика, а после пинает камень и идет к своему изначальному пункту назначения. Церковь, что должна была сверкать золотом, встречает грязным оттенком оранжевого и фиолетовыми окнами, через которые при желании можно разглядеть чтение молитвы. Серьёзные люди городка в Колорадо редко плачут здесь, лишь выслушивая речи об Иисусе и желании блага, которого не будет. До сих пор тяжело поверить, что бывший парень Твика полностью ушёл в веру, и теперь занимает место юного пастора вместо старого Отца Макси. Наверху, как и с тех времен, когда они все были детьми, стоит большой деревянный крест, обдуваемый всеми ветрами и какой год грозящий вот-вот упасть кому-нибудь на голову. Кто и примет этот удар, будет измученный дьяволёнок, что посмел прийти в священный храм. Впрочем, вера во всеобщего спасителя ещё есть, а потому всё не так уж и неправильно, а крест стоит крепко. Сколько бы лет не прошло, но внутри остается всё так же тепло и уютно. Это блондин понял, как только дрожащими руками смог ухватиться за дверные ручки, сделанные под золото, и открыть красную, вызывающую к себе дверь. Старые, давящие спину лавочки, что в данный момент были абсолютно пусты, подвесные люстры, больше напоминающие сероватые блюдечки, и красная, утоптанная дорожка с черной каймой. Церковь так и не изменилась за многие годы. Но люди поменялись, и непредсказуемость поведения Крэйга после монастыря пугала больше, чем будущая жизнь в аду. Они не разговаривали как минимум 4 года, закончив общение на отъезде Такера на учебу. Твик же продолжил работать к кофейне, будучи вполне довольный своим заработком. А сейчас невротик собирается вломиться в кабинет к старому другу, с рогами на голове и стучащими копытцами, звук которых, кстати, эхом разлетается по помещению, ударяясь о стены. Как только брюнет не слышал это из своего кабинета? А может, вовсе устал от людей, и делает вид, что никого тут нет? А может его вовсе нет?! А может?... А может?!... Очередной приступ, и теперь перехватывает дыхание. Твик держится за ручку двери, не решаясь открыть. Пандора бы позавидовала такой выдержке, ведь поистине адское желание увидеться с тем, кто сидит за этой дверью воюет с желанием убежать и больше не появляться ни здесь, ни во всем Южном Парке. Кажется прошли часы, минуты, секунды, а после, ручка повернулась сама по себе. Он пытается выйти из комнаты.