Оказия

Сердце пропустило удар. Может, два. Считать времени не было, ведь юный Пастор не будет ждать, пока непокорный демонёнок наведёт порядок в голове и на ней, чтобы просто выйти из комнаты. Ноги подкосились, и Твик сделал пару шагов назад, пока скрипела и медленно отворялась дверь. Крэйг Такер выглядел превосходно в сутане: чёрный цвет, высокий стоячий воротник; тонкая ткань даёт красивые, аккуратные складочки, и слегка поблескивает на свету тёплого солнца. Даже будучи в ужасном моральном состоянии одержимый успевает восхититься тем, как изящно приталенный шёлк огибал линии бывшего ровно до того момента, пока взгляд был опущен вниз, на костюм. Но испуганные голубые очи сами желают лицезреть лицо с тонкими и острыми чертами, а потому лишь вопрос времени, когда блондин решится поднять голову, и не выглядеть как пристыженный ребенок. Момент затянулся. Твик чувствовал на себе пристальный взгляд и уже представлял, как брови его обладателя ошарашенно поползли вверх, а рот открылся в немом удивлении. Утекло слишком много воды, затонули острова, и вот вновь они встретились — так же, как и много лет назад. Рогатому было стыдно. Выглядел он просто ужасно: завёрнутый в потрёпанный плед, на который он постоянно наступал по дороге в это место, так ещё и с красными отростками на голове! Крэйг может подумать, что блондин затеял глупую шутку, переступив порог церкви в костюме дьявола! Но, похоже, священник понимал, что этого просто не может быть. Твик выглядел слишком устало и напугано для своего обычного состояния, тем более укутанный в невесть что. Многолетнюю связь тяжело порушить, а Крэйг знал невротика как облупленного благодаря куче времени, что они провели бок о бок, засыпая и просыпаясь в одной кровати, завтракая за одним столом, и приобретая шутки “для своих”, где свои только они вдвоём. — Твик?.. – растерянно выдаёт священнослужитель. В руках он крепко сжимает книгу в коричневом переплёте с выпуклым крестом посередине. — Твик, что случилось?... Почему ты… Он замолчал, явно разглядывая внешний вид старого знакомого, пытаясь выстроить логические цепочки, что у того явно не получалось — вся ситуация была слишком причудливой. — Привет, К-крэйг, – крылатый напрягается всем телом, а после наконец решается поднять голову на своего собеседника. Сгорбившись, он словно боялся пошевелиться и сделать хоть какое-то движение, дабы неловкая и тягучая атмосфера не усилилась, полностью поглощая тех, у кого завязался неудобный диалог. Глаза неприятно кольнуло, но он просто не мог расплакаться прямо сейчас. Такер никогда не был глуп. Даже сейчас, стоя в пустом помещении, стоило быть осторожным. Схватив Твика предположительно за запястье, скрытое под мягкой, слегка покалывающей тканью, брюнет повёл его обратно, откуда он выходил изначально — в свой кабинет. При входе на стене его сразу приветствует икона распятого Иисуса, повешенного на кресте. Такая, казалось бы, жестокость граничила с приятными голубыми стенами и светлой комнатой, озарённой лучами яркого дневного солнца. Тёплая атмосфера, призванная дать отдохнуть от бесконечного потока людей в выходные, царила здесь. Крэйг доводит Твика до деревянных стульев, стоящих прямо около красного стола, на котором хаотично расположились бумаги с непонятным содержанием. Бережно усаживает на один, а сам садится на другой. Зелёные глаза внимательно, даже жадно рассматривают чужую спрятанную фигуру в ожидании объяснений. — Твик, говори, – наседает Пастор, слегка насупив брови и наклоняясь поближе. У Твика стоит ком в горле. Как можно сказать хоть что-нибудь в такой ситуации? Внутренняя обида о их расставании сейчас выплыла на поверхность болота, называемое чувствами. В голове что-то отчаянно звенело, что это неправильно; и хватит дуться на этого олуха, который ушел любить Бога вместо того, чтобы отдавать заботу блондину. Но сердце болело и выскакивало из груди каждый раз, как чувствовался взгляд слегка мутных, тёмно-зеленых глаз, и невротик не знал, от кофе ли это или от самого Такера. — Крэйг… Ты д-должен мне помочь! – резко завопил блондин, не в силах больше сдерживаться. Голубые глаза стояли на мокром месте, вот-вот и скатится слеза. Потом вторая. Твик резко скидывает плед, оголяя все то, что пряталось до этого, хоть и не самым надёжным способом. Новоиспеченный священник ведь не слепой дурак: он заметил все с самого начала. И хвост, и странное, выпирающее под тканью нечто, и мелькающие при ходьбе копыта. Стоило лишь убедиться, что всё это правда, и что Твик прямо сейчас правда расправил крылья, правда вильнул хвостом. Его руки дрожат от напряжения, а когти выглядят как у беса с картинок в интернете. Брюнет резко встает, ошеломлённо глядя на всю представшую перед ним картину. Теперь не одному хвостатому здесь было страшно: и в попытках защиты от беса, Такер быстро перелезает через стол, снося все нужные и ненужные бумаги, машинально открывая шуфлядку стола и доставая распятие, направляя его прямо на и без того до ужаса запуганного невротика. Повисла острая пауза, тишина так и давила на уши. Твик Твик чувствовал, что его только что предали. Именно в этот момент. И что-то, что было тогда — ерунда, по сравнению с тем, что происходит сейчас. — Крэйг?.. – вымученно выдаёт демон, сделав шаг назад. Ноги дрожали. На таких “ходулях” и без того было тяжело ходить, ведь он ещё не привык, а подкашивающиеся от стресса ноги удвоили проблему. Твик чувствовал себя монстром с грацией червя — такого же жалкого и беспомощного, что вылез в дождливый день на асфальт чтобы быть раздавленным. Священнослужитель глубоко вздохнул. Было видно, что противоречащие эмоции переполняли его, но он, хоть и с трудом, смог опустить распятие, а потом и вовсе небрежно кинуть его на стол. Им явно нужно было поговорить. Поговорить так, как они никогда не разговаривали за все года. Хотя речь шла не о чувствах и переживаниях — нужно было лишь разъяснить ситуацию. — Прости, – получается как-то приглушённо и на выдохе, хотя Такеру, кажется, всё равно, если судить по выражению лица. Тот подходит к блондину, что вот-вот и расплачется, осторожно протягивает ему руку. Опасность всё равно чувствовалась, поэтому стоило в любом случае быть настороже, хотя доверие к Твику сквозь года упало не так уж и сильно. Демоническая сущность она ведь такая… Притягательная, сладкая и приятная. И может принимать любые формы. В этом и заключается суть вселенского зла — ты можешь стать обманутым и сыскать путь в рай или ад, стоит тебе лишь дотронуться до того, у кого длинный, красный хвост, и радужка с голубо-красным оттенком. — Присядем.

***

— ..То есть, ты хочешь сказать, что ты стал бесом потому, что Стэн и его компания были на вечеринке? – Крэйг, кажется, отнёсся ко всему рассказу в высшей степени иронии — с сарказмом. Твик всегда выдумывал лишнее у себя в голове, а потому брюнету все слова звучали как-то несерьёзно и комично. Особенно разыгранная сцена была такова, что священнослужитель сидел на мягком стуле с коричневой обивкой, как работодатель, а Твик напротив — на качающемся деревянном стуле, словно несчастный работник, который рассказал невероятную историю, почему отчёт ещё не готов. — Да! – вспыхнул демон, виляя хвостом туда-сюда, явно себя не контролируя. В кабинете бывшего Отца Макси вполне уютно, если так приглядеться, а старые-добрые приятели слегка разбавляют панический страх, особенно когда не пытаются тебя убить. Образовалась лёгкая пауза. Где-то за окном свистит ветер, прямо как в голове у беса, который не знает, будет ли звучать просьба, подаренная ответами Google, глупо или еще тупее. Он ведь даже не репетировал, пока шёл сюда. Ещё и Марш полностью выбил все мысли из головы своим “Хэй, чувак”, заставив сверкать копытцами. — К-крэйг, ты должен мне помочь! – блондин вскакивает, ударяя ладонями по столу и вместе с этим дотрагиваясь до распятия, что до сих пор лежало — неубранное, — на столе, выжидая своего часа. Вскрикнув, демон резко убирает руку, смотря на то, что получилось в результате: на ладони остался ожог, как бывает, если дотронешься до горячей кастрюли, только теперь кастрюля получила лик Иисуса, склонившего голову в бок. Такер так же обеспокоенно встал из-за стола, обходя его и осматривая ранение. Невротик выглядел так, словно подрался со священником, а не приполз чуть ли не на коленях просить о помощи, ведь к собственноручно сделанной царапине на лице прибавился еще и болящий ожог, что по виду обуглился. Тяжко вздохнув, Крэйг отходит к красному шкафу и из выдвижной полки достает бинты, с виду купленные недавно. Подойдя к пострадавшему, он, неторопясь, раскручивает длинный кусок и небрежно отрывает его, явно предпочитая не искать ножницы. — Крэйг, ты должен меня простить, – виновато опускает голову тот, смотря на свои вновь трясущиеся ноги, пока Пастор медленно перевязывает почерневшее ранение. — За то, что я оставил объект для защиты от нечисти на столе, когда передо мной собственной персоной сидит бес? Это ты должен меня простить. — Да нет! Ты должен меня простить, чтобы я стал обратно человеком! Пожалуйста, Крэйг, убери эти дурацкие рога с моей головы! – взмолился демон, вырывая одну руку из чужой и хватая себя за бордовые отростки. Такер же, слегка раздражённо, вновь берёт пораненную конечность, заканчивая своё дело завязыванием бантика, который не успел довязать немного ранее. — Твик, так нельзя. Это не сработает, – отрезает священник, делая паузу и о чём-то задумываясь, при этом отпустив чужую трясущуюся руку. — Что?.. – сокрушённо выдаёт одержимый, округлив глаза и смотря прямо на родное лицо. — Как же тогда быть?.. Твик чувствует, как в горле образовался новый ком, а на глазах опять выступили слёзы от безысходности. Он что, теперь до конца жизни должен прятаться и страдать, виня себя во всём произошедшем? — Что я должен сделать? Такер, не молчи! — Дай мне собраться с мыслями! Как и вспыхнул, брюнет остыл быстро. Потерев большими ладонями лицо, тот берёт крылатого за плечи и опускает на своё первоначальное место, и так же отходит к своему стулу. — Ты должен попасть в ад и вернуть проданную душу у Сатаны. Что он только что сказал? Попасть куда, забрать что и у кого? Бес почувствовал резкий упадок сил: не хотелось больше двигаться и дёргаться, лишь пребывая в болезненном состоянии овоща в надежде, что все страхи и проблемы уйдут. — Твик? Больше не хотелось рвать волосы и кричать. — Твик! Такер резко хватает блондина за плечи и трясёт в надежде вернуть тому ясное сознание, вытащив из предобморочного состояния. Получилось неважно, но лучше, чем было. Голубоглазый взгляд теперь хотя бы не смотрит в пустоту — прогресс заметен. — Твик, дело серьёзное! Медлить нельзя! Слышишь? – в ответ блондин неясно кивает головой, а после выпрямляется и глубоко вздыхает. Действовать, так действовать. — Как мне попасть туда? – звучит тихий вопрос, а после вновь тишина. Пастор встает из-за стола, оглядываясь по сторонам. Взгляд останавливается на низком комоде, туда же вскоре и бредёт, присаживаясь рядом на корточки, своим нарядом протирая местные полы. Дверцы с противным скрипом открываются, и, пошерудив немного, священник пихает под мышку 5 свечей, а в свободной руке держит небольшой бутылёк с красной жидкостью, размеров с половину ладони. Всё это пришлось пока что поставить на стол, а самому подготовить территорию: убрать стулья по сторонам, не забыв предварительно поднять гостя и убедиться, что он точно не упадёт. — Что ты делаешь? – блондин стоит в полном недоумении, прижавшись к стене и обнимая себя, пока священник крутится из стороны в сторону, точно белка в колесе. Крейг же, расчистив всё, взял странный бутылёк и открутил крышку. В воздухе витал суховатый аромат чернил, отдавая нотками железа, и заметив это, Твик вскинул брови, сделав шаг вперёд. — Это что, кровь? — Типа того, – отмахнулся Такер, окуная в это нечто два пальца и начиная чертить на полу окружность. Потом вторую. Внутри всего этого — пятиконечная звезда — слегка кривая и неровная, какая и должна быть. На остатки чернил пришлись странные знаки, написанные на Бог-знает-каком языке… Демон смотрел на резкие, точные движения с удовольствием, скрытым под удивление — с открытым ртом и выпученными глазами. Крэйг никогда не отличался элегантностью и легкостью в движениях, но в этом случае это одни сплошные плюсы, ведь вся его загадочность и умное лицо дополняют образ экзорциста-священника, который почему-то решил помочь бесу. А теперь… — Всё готово, – подаёт голос священник, отряхивая испачканные руки и наблюдая, как засохшая краска отлетает, как пыль. Твик сглотнул; вживую увиденная пентаграмма выглядела более зловеще, чем на фотографиях. Но страшно не только от этого, но и эффект придает то, что ему придётся быть совсем одному. В аду. Блондин ведь не демон по натуре, он не знает, как всё устроено, и тем более, как попасть к самому Владыке — загадка. Крэйг зажигает свечи. Воск красиво стекает вниз, ещё больше пачкая и без того пострадавшие полы. Оба молчат; Пастор берёт книгу со стола, облизывает палец и листает до нужной, по его мнению, страницы. Слова на латыни начинают литься, а Твик не может разобрать и буквы, полностью погружаясь в этот ужасающий процесс. Свечи тухнут, речь кончается. Комнату обдаёт блеклым свечением, что продолжает держаться даже после того, как Такер захлопывает книжонку и кладёт её на стол. — Похоже, нам пора прощаться? – непонятно, спрашивал ли Твик себя или Крэйга. Блондин смотрит на чужое лицо с непроизносимой мольбой и надеждой, голос предательски дрожит. Что бы не случилось, он ведь еще поймает на себе взгляд зелёных глаз, верно? — Похоже на то, – мрачно выдаёт собеседник, наблюдая за тем, как демон делает пару шагов вперед — ближе к светящемуся кругу и своему концу. Неужели всё так легко кончится? Они провели час вместе, но Такеру не хватило. Ему нужно больше. Ему нужно восполнить все пробелы, все утраченное порознь время, и если этот комок тревожности уйдёт сейчас — они больше не увидятся. Возможно, никогда. Тем более, вдруг у Твика вновь случится паническая атака, он наделает глупостей и не справится? Почему всё это приходит на ум только сейчас, когда портал уже открыт?! — Твик, стой! – срывается с места тот, вплотную подходя к бесу и наклоняя голову, чтобы смотреть последнему в глаза — разница в росте небольшая, но есть. — Я пойду с тобой.