Одуванчик печали

Я ничего не помню кроме леса. Зелёного, спокойного и молчаливого гостя, заглядывающего ко мне в окно каждую тёмную ночь, пока я беспокойно ворочаюсь во сне. Он единственный, чьё существование я отчётливо ощущаю на своей коже, на своём языке, в своих лёгких. Стоит только взглянуть в тёмную чащу и я становлюсь пленником соблазнительной пустоты и наполненности одновременно. Я в его капкане. Слышу, как он безмолвно зовёт меня к себе, как притягивает невидимыми нитями в свою сердцевину и в такие моменты моё существо становится особенно беспомощным. Мои ослабшие ноги идут в чащу, пока моё сознание в прострации, ведь я уже давно не хозяин своего собственного тела. Вечный раб, который обретает свободу лишь в своих снах. Можно ли назвать это жизнью? Всё моё прошлое превратилось в одно сплошное пятно и некогда полноценная картина моего детства безвозвратно растеклась. Всякий раз меня обмазывают смесью несопоставимых цветов, в надежде вернуть утраченное и такое драгоценное произведение, но даже если когда-нибудь у них это получится, оно никогда не станет оригиналом. И я никогда не смогу сопоставить себя с тем даже не похожим на меня вечно бегающим ребёнком, с тем неумело играющим на гитаре рыжим мальчуганом с передним выбитым зубом и с тем не особо привлекательным парнем, который пытается закадрить камеру фотоаппарата, имея при себе только глупую улыбку и россыпь тёмных веснушек, которые он с радостью променял бы на выразительные скулы и невообразимо большие мускулы. Все они - неизвестные люди. Чужаки, к параметрам которых меня постоянно пытаются подстроить. Я уже давно не тот человек, кем якобы был. Даже выгляжу иначе. Ярко-рыжие волосы потускнели и превратились в жалкое подобие русого цвета, веснушки на моём бледном и осунувшемся лице полностью пропали, а когда-то янтарные глаза стали чёрными, словно бездна. Родственники и друзья скучали по тем мальчишкам. Они отказывались воспринимать меня другим. Таким больным, беспомощным, унылым и апатичным. Отводили взгляд от моего тощего тела, не желали слышать мой хриплый голос, избегали зрительного контакта. И только лес безусловно принимал меня. Я чувствую это. Я утопаю в этом. И, кажется, начинаю захлёбываться. ----------------------- "- Ох, я.. Я не хотела, милый! Прошу, прости меня пожалуйста! Он промолчал, закрывая покрасневший и зудящий отпечаток руки на его щеке." ----------------------- - Норберт? - Донеслось слева от меня. - Хочешь куплю что-нибудь сладкое? Я и не заметил, что мы остановились у магазина. - Могу приготовить сегодня шарлотку, всё-таки тебе она так нравилась когда-то. Ответной реакции не последовало. Мне ничего не хотелось, кроме ещё одной дозы сна. Мама подождала ещё немного, надеясь услышать хотя бы что-нибудь, но в итоге, так и не дождавшись ответа, молча открыла переднюю дверь машины и вышла. Она всегда очень старалась помогать мне, всё пыталась вернуть меня в прежнее русло моей недолгой, но такой счастливой жизни и это, на "удивление", было бесполезно. Бросать инвалида "милосердная Аврелия" - как её любили называть в церкви - не будет, всё-таки пособие по инвалидности мало кто хочет терять вместе с репутацией среди религиозных единомышленников, но если бы ей предоставилась возможность вернуть время вспять, она бы обязательно воспользовалась шансом для того, чтобы не допустить рождение ребёнка. Мама сама говорила об этом в задушевном разговоре со своей закадычной подругой. Была поздняя ночь и они не подозревали, что я не сплю. А стены у нас тонкие. Ей было тяжело, когда мои симптомы только начали проявляться. К кому только она меня не водила. Всё желала услышать утешительные прогнозы, но ожидания никогда не оправдывались. Однажды меня даже забрали в стационар на целый месяц, где я крайне ужасно проводил время. Тогда был чуть ли не самый ужасный период моей жизни, когда я ещё не был приспособлен к новым изменениям своей психики и появлению устрашающих галлюцинаций. Врачи на славу постарались, избавили меня от видений на некоторое время, но потом всё вернулось на круги своя. Таблетки лишь притупили мою реакцию, из-за чего я перестал бояться. Но начал ненавидеть свою жизнь. Задняя дверь машины внезапно открылась и полный пакет продуктов удобно расположился на сиденье. Мама вновь села на водительское место и автомобиль, спустя несколько секунд, тронулся с парковки. Я снова наблюдал за меняющейся картиной леса. Мама ненавидела его. Единственное, что разделяло наш дом и чащу - поле, на котором она два раза ловила меня в моменты бессознательного побега к самому сердцу моего таинственного гостя. Именно по этой причине она поставила решётку на моё окно и установила замок с внешней стороны двери, которая ведёт в мою спальню. Я бы никогда сам не сбежал. Не нашлось бы физических сил и моральной готовности, поэтому подобные приступы были неуправляемы даже мной. С того момента, как всё это началось - прошло 3 года. Я уже и забыл, как именно болезнь проявляла себя на ранних стадиях. Да и нужны ли мне воспоминания, которые заведомо несут негативный характер? Нужны ли мне вообще воспоминания? Какой от них толк, если с их возвращением в мою жизнь добавится тоска? Думать о светлом прошлом и постоянно сравнивать его с тёмным настоящим, оплакивать умерших мальчишек в пыльных фоторамках, жалеть о целях и мечтах, которых не успел достичь. Меня вполне устраивает тот факт, что я, можно сказать, не видел радостной жизни. Что я живу всего лишь 3 года. Что я никогда не был рыжим и кареглазым. И что имя, данное мне, на самом деле мне не принадлежит. Ничего мне не принадлежит, кроме.. - Норберт, - Голос мамы вырвал меня из раздумий. - Мы приехали. Двор встретил нас довольно уныло. Цветы, которые мама с такой любовью поливала, с приходом осени опустили свои бутоны к земле. Остаётся только избавиться от них, но никто так и не приступит к этой "грязной работе". Я вышел из машины и, не дожидаясь мамы, направился к двери и вошёл в дом. - Здравствуй, Берт. Как всё прошло? - Практически сразу отозвался мужской голос где-то сбоку. - Как обычно. - Как обычно.. - Повторил он и отложил в сторону какую-то занудную книгу. - А для мамы как всё прошло? Молчание. Разговаривать с кем-то не было желания, тем более с мужчиной моей матери (я не буду называть его отчимом), поэтому я направился к лестнице на второй этаж. - Подожди, - Он встал с дивана. - Ты даже не поужинаешь? Я приготовил вкусное жаркое с курицей. - Я не голоден. Он положил руку мне на плечо, задерживая меня на месте, и заглянул в лицо. - Снова отказывается есть? - Дверь хлопнула и мама, бросив пакет с сумкой, обняла мужчину, попутно целуя его в щёку. - Норберт, иди мой руки и садись за стол. - Приказной тон матери не вызывал у меня ничего, кроме усталости. Она подтолкнула меня в сторону ванной комнаты, поэтому я послушно пошёл мыть руки. Препираться не было сил, ведь они всё равно заставят меня поглощать безвкусную пищу. К слову, я никогда не любил шарлотку, по крайне мере её любил не я. Как и всё в этом доме. Люблю ли я маму? Нет. Люблю ли я её мужчину? Нет. Ничего и никого не люблю. Ровно как и меня ничто и никто не любит, кроме леса. Кроме нежного леса, который всё ждёт меня. Зовёт к себе. Притягивает. Эти мысли так же неподвластны мне. Я помыл руки. Я сел за стол. Я поел. Всё, что от меня требовалось, было с блеском выполнено. Не для меня, а для других. Обычная ситуация, когда я делаю то, что просят. На многое я утратил хотя бы какую-то реакцию. Я будто бы ужасно устал существовать в обществе кого-либо и мне остаётся только выжимать из себя последние капли "энтузиазма". Ради чего? Я не знаю. Это кажется правильным. Не то чтобы я особенно переживаю за отношение матери и её ухажёра ко мне, я скорее не хочу тратить силы на общение с ними. Всё время пытаюсь минимизировать его. И прямо сейчас это делаю. Положив столовые приборы в тарелку, я медленно встал и побрёл на второй этаж. Никто мне ничего не сказал. Да и нечего было говорить. Родственники часто любили напоминать мне о том, как сильно мама любит меня и как беспокоится. Но она уже давно не испытывает ко мне ничего, кроме мрачного смирения. Я периодически застаю её за просмотром моих старых фотографий. "Мой Берт пропал, а на его место пришёл неизвестный мне ребёнок". Вот, о чём она говорит с близкими людьми. И за моей спиной. Честно говоря, я испытываю похожие чувства по отношению к ней. Она тоже неизвестный человек для меня. -------------------- - Ты снова набросилась на неё! Она же хотела помочь тебе! - Прости меня.. - Не передо мной нужно извиняться! - Прости меня, прошу.. -------------------- А вот и моя комната. Моё хрупкое убежище от окружающих людей и тюрьма, наполненная тьмой. Обычная кровать, прикроватная тумбочка, шкаф и рабочий стол с офисным стулом. И ни единого предмета, который мог бы потенциально послужить мне альтернативой ножа или гвоздя. Всё ради безопасности. Всё ради жизни чужака. Помещение казалось полупустым из-за малого количества мебели, но меня этого никогда не тревожило. Самое страшное всегда скрывалось в тёмных углах. Сняв с себя верхнюю одежду и переодевшись в домашнюю, я выключил свет и расправил постель, после чего лёг на холодную подушку, попутно укрывшись таким же холодным одеялом. В груди клокотало тяжёлое чувство, которое можно сравнить лишь с поднятием гири. Во мне уже давно нет ужаса, ведь каждый мой вечер сопровождался подобным окрасом ощущений и за моё терпение мир дарует мне волшебный сон. И дарует сон моим проводникам. Человеческие глаза выглядывали из спинки стула. Его чёрные, как смоль, руки угрожающе тянулись к кровати, медленно передвигая угольное тело в мою сторону в то время, как зрачки, такие же тёмные, не отрывали от меня взгляд. Он подползал всё ближе и ближе, пока не оказался прямо возле изголовья кровати. Краем глаза я увидел, как дверцы шкафа бесшумно открылись, выпуская еще трёх существ с точно такими же глазами. Они лезли из окна, из-под кровати, выбирались из тумбочки и каким-то образом открывали дверь и заходили в мою комнату. Их было много, и все смотрели только на меня. Лишь некоторые подходили ближе, остальные предпочитали оставаться в стороне. Комната была одновременно заполнена и пуста. Тиха и шумна. Страшна и спокойна. Раньше я кричал. Я плакал. Умолял их оставить меня в покое и никогда больше не возвращаться. Но ни один не сдвигался с места. Даже когда я спал с мамой они умудрялись пробираться в её комнату, чтобы сопроводить меня в сон. Вечные спутники ночи. Чудища, которые сводят меня с ума. Которые свели меня с ума. Ведь всё дошло до того, что я просил их сожрать меня. Просил их избавить меня от этого бренного существования. От этих тяжёлых чувств. От всех живых существ на этой планете. Но ничего не происходило. Ничего. Ничего мне не принадлежит, кроме моих видений. Невидимых зверей, которые, возможно, когда-нибудь нападут на меня и растерзают. Я закрыл глаза. Иллюзия тепла их тел каким-то образом согревала меня, создавая ощущение постоянного присутствия. К счастью, я всегда засыпал довольно быстро. Во снах я всегда оказываюсь в хвойном лесу. И каждый раз я наблюдаю разную погоду. То пасмурно, то светло, то ветрено, то жарко. Везде чисто и пусто. Одни деревья и человеческие глаза. Я мог бы даже поклясться, что чувствую тот самый запах настоящей природы. И я был безумно рад этому. Каждый мой день делился на тёмное и светлое. В тёмное время я целый день лежу в кровати. В светлое я обнимаю деревья. Я вижу худощавые руки. Я вижу наполненное жизнью тело. Тюрьма. Свобода. Две стороны одной медали, одну из которой я заклеил черным скотчем, чтобы не видеть больше. По традиции я сел на лужайку, покрытую жёлтыми одуванчиками. В груди ощущалась радость и долгожданное спокойствие, которое я никак не мог получить в реальности. Тёплый ветер ласкал лицо и проходился по моим коротким растрёпанным волосам. Я сжимал в руках траву и чувствовал как капли росы стекают по моим пальцам. Погода сегодня была замечательной. Солнце ослепляло и сильно нагревало, из-за чего я пересел на другое место. Расположился я под деревом, которое создавало спасительную прохладу в тени. И, конечно, выглядывающие из кустов монстры. На них я не обращал внимания. Они никогда не трогали меня и не показывали какого-либо враждебного отношения. Чудища просто были. Как интерьер комнаты или узоры на картине. Но, случайно взглянув в их глаза, я увидел изменение. Их склеры покраснели. В груди встрепенулось нехорошее чувство. За все 3 года они никогда не изменяли себе в привычном виде. Они никогда не выглядели так. Я повнимательней пригляделся ко всем монстрам по очереди. Все как один поменялись. Внезапно облако закрыло солнце, из-за чего на лужайку упала большая тень. И в этот момент глаза чудовищ распахнулись. Их зрачки казались точками на красном фоне склер. Они медленно выходили из своих укрытий, не сводя от меня безумного взгляда. Я резко встал. Растерянность и тревога обернулись тем, что я просто медленно пятился назад, не понимая, как мне действовать. Так и не успев предпринять ничего полезного, один из монстров набросился на меня, больно роняя на землю, после чего так же резко отскочил. Я, в панике, попытался встать, но другое чудище вновь сбило меня. Они продолжали идти оравой, что-то агрессивно шепча себе под нос. Гомон оглушал, а страх полностью парализовал. Монстры, словно единый механизм, слились в одни большой чёрный сгусток, из которого во все стороны торчали руки и на котором везде были злые глаза. Я был настолько шокирован, что не заметил, как это существо подобралось очень близко и уже начало поглощать мои ноги. Моментально отрезвев, я перевернулся на живот и резким движением вырвал из противной слизи конечности, после чего, на дрожащих ногах, галопом побежал вглубь леса. Я перепрыгивал через крупные корни деревьев, яростно отмахивался от колючих ветвей, врезался и падал, но всё равно ощущал и главное слышал как монстр следует за мной по пятам, ломая мешающие деревья своими многочисленными конечностями и крупными формами. Их зловещие голоса будто бы были обращены ко мне. Я не понимал и совсем не хотел понимать их неразборчивые слова. Единственное, что в панике крутилось в голове - как можно скорее сбежать от них. Не быть съеденным. Не быть убитым в своём же сне. Своими же галлюцинациями! Страх не принимал трезвые мысли, поэтому тело, активно вырабатывая адреналин, неслось вперёд, совсем не обращая внимание на ужасно сбившееся дыхание и кровоточащие раны. Мимо меня с невероятной скоростью проносились кустарники, деревья, пустые полянки. Я никогда не был в этой части своего сна, ведь я привык находиться в одном месте. Яркая растительность постепенно редела, бежать стало куда легче, ведь не было препятствий, но меня было крайне хорошо видно на фоне оголённых стволов деревьев, чьи высокие острые пики смотрели в пасмурное небо. Когда оно успело покрыться тучами? Даже трава пропала. Вместо неё осталась сухая потрескавшаяся земля. Вдалеке виднелся другой огромный лес, который простирался от края до края видимости. Голое поле, по которому я бежал, казалось неким переходом на другую территорию. А ведь я даже не подозревал, что и такие места есть в моём подсознании. Иссушенное дерево упало в метре от меня. Монстр был совсем близко, поэтому, набравшись сил, я поднажал, чтобы пересечь открытую зону и вновь затеряться в лесу. Но, как только я пробежал некоторое расстояние уже будучи там, я провалился вниз, в пропасть, которая, как мне казалось на тот момент, никогда не закончится. Свободный полёт длился от силы секунд 10, за это короткое время я успел понадеяться проснуться, что крайне нехарактерно для меня. Но, внезапно, что-то мягкое и гибкое поймало моё тело, после чего я так же легко соскользнул с этого непонятного предмета. Когда я начал лететь животом вперёд, я заметил, что это был.. Огромный лист? Внизу их было много и из-за этого земли видно не было. Листья покрывали друг друга домиком, с помощью чего я плавно скатывался с одного листка на другой, успевая только думать о том, насколько сильно я почувствую падение на землю. В итоге я достаточно мягко приземлился. Точнее скатился с листа. Распластавшись по траве вздохнул с облегчением, но не успел я расслабится, как тут же вскочил на дрожащих ногах при виде огромной мухоловки. Растение хищно раскрывала свои листья на подобие крокодильей пасти и медленно тянулась ко мне. Я снова побежал. Всё моё тело сотрясалось от избытка эмоций и адреналина. Ещё чуть-чуть и я бы определённо замертво упал. Возможно ли вообще настолько уставать в обычном сне? Я перешёл на шаг, когда убедился, что ничего устрашающего и опасного нет поблизости. Постоянные оглядки, аккуратные шаги и попытки быть тише нагнетали и так напряжённую обстановку. Я чувствовал себя охотничьей жертвой, целью. Впервые я хотел как можно скорее проснуться. - Чёртово место! - Злобно прошептал я. ---------------------- - Крёстная не пускала к тебе. Говорила, что ты снова не в себе. - Ты всегда хочешь зайти ко мне в такие моменты. Разве тебе не страшно? - Страшно, но я ведь знаю, что тебе намного страшнее. ---------------------- Внезапно я набрёл на сад с неестественно большими цветами, где виднелась хрупкая женская фигура в лавандовом балахоне. Её голова была покрыта такого же цвета капюшоном, из-за чего лица не было видно. Её руки аккуратно и бережно что-то доставали из бутонов и осторожно клали в корзинку. Мне было страшно давать о себе знать. Я понятия не имел, что в моём сне может быть ещё кто-то более менее разумный, помимо меня и монстров. Осознание того, что даже во сне я смогу ощутить боль и весь спектр негативных чувств не давал мне покоя, поэтому я никак не решался взять на себя такие риски. А ведь было неизвестно даже как выбраться из этого сна, если здесь станет совсем плохо. Учитывая ещё и то, что мои галлюцинации всегда имели устрашающий характер, надеяться на что-то позитивное просто было невозможно. Сон, который казался мне отдушиной, разочаровал. Нигде не будет покоя. - Здравствуйте. - Лучше сразу понять степень иллюзорной опасности, чем вечно пытаться бежать от неизбежного. Она замерла. Её рука медленно подняла корзинку с колен и поставила возле ног на землю. Сердце тревожно билось в груди в ожидании худшего. Мозг воспроизводил сцены насилия, криков и боли, но глаза не отрывались от грациозных движений. Женщина встала и полностью повернулась ко мне. Я застыл. Её лицо напоминало белоснежную маску, которую разделяло на две части тонкая тёмная полоса, от которой отходили более тонкие линии, похожие на трещины, но при этом она по-человечески нежно и естественно улыбнулась. Её глаза "лисьей" формы передавали невероятную доброту, а голубые радужки проходились то по моему лицу, то по истерзанному и грязному телу. - Я уж думала, что ты не придёшь.. Мурашки пробежались по коже. Подобная реакция вызывало так много вопросов, что я даже не знал, что делать дальше. Может мне подойти? А может стоять на месте как истукан, притворившись глупым? Моё нутро ощутимо тянулось к ней и, поддавшись порыву, я сделал неуверенный шаг навстречу к ней. Она продолжала стоять там, где была. Я не понимал, чего именно она хочет, но я уже приготовился сделать второй шаг. Но внезапно из-за её спины показались тени. Я остановился. Их руки, точно так же, неторопливо тянулись ко мне. Нет. Снова погоня? Женщина никак не показывала эмоцию страха, может она не видела их? Или она с ними заодно? Не успел я попятиться назад, как они тут же набросили на меня, перекрыли собой взор и создали вокруг меня подобие кокона. Я начал задыхаться и внезапно.. Проснулся. Я рефлекторно резко вскочил с кровати и, тем самым, свалился с неё на пол, при этом жадно хватая воздух, будто бы меня действительно кто-то душил. Пол был освежающе холодным, поэтому я не торопился подниматься. Из головы не выходила та женщина. Её такой знакомый образ, который вызывал глубоко в груди тоскливо-скорбящее чувство одновременно с теплотой и радостью. Я никогда раньше её не видел, по крайней мере не помнил, чтобы мы с ей встречались последние три года моей осознанности. Да и на фотографиях я не замечал никого даже смутно похожего на неё человека. Кто она? Я тяжело вздохнул и принялся подниматься. Руки и ноги дрожали от резкого наплыва эмоций. Впервые ощущения из сна продолжали существовать и в реальной жизни, что смутило меня и заставило снова задаться вопросом. На улице было уже достаточно светло, около одиннадцати утра. На тумбочке мамой был оставлен завтрак, так как чаще всего она не застает меня утром из-за мероприятий в церкви. И вот-вот она вернётся. Я неторопливо взял одежду со стула, оделся и совсем немного поел. Аппетита не было абсолютно, впрочем, как и всегда. Но я заполнял желудок лишь для того, чтобы мама вновь не начала наводить панику. Это было совсем ни к чему. Дверь в мою спальню была закрыта с 21:00 до 12:00. Иногда данный промежуток мог иметь некоторые отклонения, но они всегда были незначительными. Мама, обдумывая данную затею с замком, продумала всё наперёд. Она купила мне биотуалет, чтобы ночью или ранним утром мне не приходилось терпеть до её прихода и она в обязательном порядке приносит мне завтрак перед уходом и оставляет достаточное количество воды, чтобы не было обезвоживания. Это всё, конечно, во много раз облегчает ей жизнь, но я чувствую себя в клетке. В моменты моих обострений она закрывает меня на целый день, считая, что я достаточно опасен и что правильно делает, что оберегает себя и меня от ненужных никому увечий. Не могу её обвинять, каждому важна собственная безопасность, но проблема в том, что в особенно тяжёлых состояниях всё, на что я способен - профессионально притворяться мёртвым. Я никогда не вёл себя агрессивно по отношению к другим. Поэтому есть ли трезвость в её решении? Входная дверь хлопнула. Мама вернулась. И снова день сурка повторяется. Одни и те же фразы, просьбы, комнаты. Одни и те же состояния и мысли. Одни и те же монстры по ночам. Всегда кажется, будто день длится вечность, хотя потом в итоге осознаешь, что и не помнишь события этого дня. Я перестал запоминать их. Слишком много одинаковых чисел и событий. Я уже не смогу отличить даже, чем вторник прошлого месяца отличается от вчерашней среды. Тоска смертная. Единственное, что было в новинку, так это мысли о той самой женщине из моего сна. Сколько бы я не думал о ней, ничего нового не всплывает. В ожидании сна я и провел весь день. В ожидании знакомой неизвестной я брёл по извилистым лесным тропинкам, которые предположительно должны были привести меня к ней. И вот, я вновь вижу её синее одеяние. И снова ощущаю сердца трепет. - Здравствуйте. - Я уже не чувствовал страха, но ощущал некую настороженность. Она сидела всё на том же месте, но ничего не делала. Она.. Ждала? Как только её взгляд упал на меня, на её лице тут же появилась всё та же нежная улыбка. Женщина поднялась. - Здравствуй. Я совсем не знал, как вести себя с ней. Она казалась одновременно выдуманной и самой настоящей. Одновременно опасной и безопасной. Сжимая свои худощавые пальцы, я отвёл взгляд от ее пристальных глаз. - Не хочешь прогуляться? Её голос был очень нежен, что не могло не расположить к себе, но я ещё мгновенье остался стоять на месте, после чего неуверенно сделал шаг к ней. Сердце бешено колотилось в груди от непонятного волнения. Как только я поравнялся с ней, она развернулась и мы пошли вдоль сада по каменной тропинке, частично покрытой мхом. Мы шли неторопливо, поэтому мне было легче осматривать окрестности. Огромные бутоны разных цветов располагались друг на друге из-за плотного расположения их корней. Сад не был ограждён заборчиком, но он был чуть ли не идеальной прямоугольной формы. Огромные зелёные листья, словно деревья, окружали данный сад и беззвучно роняли капли росы на землю. Это всё казалось мне бредом. Я взглянул на спутницу. Она была чуть выше меня на полголовы, но телосложением мы были схожи. Мы встретились взглядами. Я никогда раньше не знакомился с какими-либо людьми, потому что практически всегда находился дома. Даже если они и были рядом, то я предпочитал просто не разговаривать с ними. Но сейчас, хоть я и смущённо отвел глаза на тропинку, решил заговорить. - Я никогда раньше не видел здесь кого-либо. - Потому что был только в одном месте. - Сразу же ответила она. Я удивлённо взглянул на неё. - Ты всегда была рядом? - Да, и не только я. Моё лицо приняло озадаченно-нахмуренный вид. - Тут много таких, как ты? - Каких "таких"? - Она искоса посмотрела в мою сторону. - Ну.. - Я с новой силой сжал пальцы. Она беззлобно ухмыльнулась - явно понимала, что я имею в виду. Всё её проявление было лёгким и мягким, я ощущал себя ведомым её образом. В груди будто разрастался пушистый шар. Внезапно со стороны раздался шорох. Я обернулся и в просвете между огромными листьями увидел до боли знакомые глаза. Черные угольки. Я принялся осматриваться по сторонам и, к несчастью, везде были они. Монстры. Их склеры были обычного цвета, но это не отменяло того факта, что их может переклинить в любой момент. Слабое доверие было полностью разрушено. - Чего-то испугался? Кивком головы я указал на ближайший лист, за которым виднелась черная фигура. Она взглянула на неё. - Ты видишь бесов? Молитва поможет. - Женщина хитро улыбнулась, будто бы подшучивала надо мной. Уголки губ непроизвольно поднялись вверх. - На них она не действует. - Может плохо старался? - А им нужна чувственная тирада для того, чтобы они опомнились? - Улыбка стала шире. - Подобные любители искусства только этого и ждут. Смешок. Значит она всё-таки видит их. Осознание этого приносило облегчение и некое чувство безопасности. Тело постепенно начало расслабляться либо под действием ароматов бутонов, либо из-за присутствия кого-то ещё рядом. Мне всегда казалось, что общение с людьми требует максимальной включённости и труда, что явно не подходило мне из-за отсутствия энергии, но диалог с незнакомкой шёл удивительно легко. Словно пёрышко, которое мы неторопливо передуваем друг другу. Сердце продолжало биться чаще. ------------------------ - Не трогай стекло, милый, я сама уберу. - Ополосни руки, мам. - Ты поранишься. - Я в порядке и умею контролировать себя в отличие от тебя! Мне не стоило выпускать тебя из комнаты, крёстная была права. - Данде.. - Смой. Кровь. С рук. ------------------------ В следующем сне мы снова прогуливались по саду и даже вышли на заселённую местность, где я мог наблюдать за рутинной работой таких же странных жителей. У всех была своя "маска". Холлис, как она мне представилась, купила неизвестные мне ягоды у человека(?), чьё лицо напоминало макияж гейш. Рядом с ней бегал маленький ребёнок с лицом, разделённым на две части и разным по цвету. Они все носили просторные одеяния, но не у всех они были по одному типу. Буйство красок поражало и мои глаза то и дело разбегались, надеясь зацепить ещё какого-нибудь интересного индивидуума. Мы шли по относительной заполненной улице и я почувствовал, как мой желудок начал подавать признаки жизни. Впервые за три года! Мой глаза тут же нашли тряпичный мешочек с ягодами в белоснежных руках Холлис. Я хоть и не чувствовал прежней настороженности, но всё-таки вёл себя относительно сдержанно из уважения к ней. Поэтому, сделав вид, что не хочу слопать все ягоды без остатка, я на лёгкой ноте спросил: - А для чего ты купила ягоды? - Хочу приготовить пирог. - Сказала она, параллельно приветствуя мимо проходящего знакомого кивком головы. - Ясно. - Я отвёл взгляд в сторону. Так необычно чувствовать аппетит и желание получить удовольствие от пищи. Эту возможность не хотелось бы упускать, поэтому, спустя несколько секунд, я снова повернулся к ней. - А может прямо сейчас съедим их? Она вновь хитро улыбнулась. - А может подождёшь, когда пирог будет готов? Неправильно портить аппетит перед основным блюдом. Из груди вырвался огорченный вздох. - Но пирог готовится долго! Можно хотя бы одну ягодку? Холлис прикрыла глаза. - Нет. Терпение важно развивать, одуванчик. - Тебе жалко что-ли? От одной ягоды твой пирог не обеднеет! - Я и не заметил, как начал вести себя свободно. - После полноценного завтрака сможешь съесть хоть два мешка ягод. - Какие-то издевательства над голодными и бедными детьми! В ответ на это Холлис подавила смешок, поле чего ответила: - Прям голодный и бедный? - Да. - Нарочито обидчиво ответил я, попутно поднимая брови для большей убедительности. - Что ж, в таком случае я постараюсь держать от тебя подальше какую-либо еду. Я не мог сдержать широкой улыбки. Хоть всё пошло и не по плану, я не был против подождать определённое количество времени, тем более скучать мне точно не приходилось. Мы были всё ближе и ближе к дому Холлис. Аккуратная лужайка, покрытая одуванчиками, была довольно просторной. На ней располагались качели на двоих, сад, ограждённый зелёными палками и пруд в 10 метрах от дома. Само жилище было двухэтажным, расписным и светлым. Он совсем не напоминал мне о моём настоящем доме, он был совсем другим. Более уютным и тёплым. Более живым. И вот, между нами и дверью было чуть меньше пяти метров и в этот момент я почувствовал, как что-то ползёт по моей ноге. Я посмотрел вниз и увидел чёрные руки. И всё те же глаза. Они поднимались снизу вверх, обхватывая всё моё тело. Я начинаю просыпаться. Грустно взглянув на Холлис, я заметил, что она тоже была не совсем рада моему уходу, но напоследок улыбнулась и сказала: - К следующей встрече пирог уже будет готов. До скорого, одуванчик. - До скорого, Холлис. - Я тоже улыбнулся перед тем, как погрузиться в темноту. И в серость следующего дня. ------------------------- - Чего ты так сильно боишься? - Ты не поймёшь, Данде. - Обещаю, что постараюсь! Она измученно посмеялась, после чего показала пальцем на пустую стену. - Ты.. Видишь бесов?.. Молитва поможет, мам! Давай прямо сейчас помолимся. Она засмеялась с новой силой. ------------------------- Дни всё шли. И каждую ночь я возвращался к ней. К Холлис, в её безопасное убежище, полное нежности и любви. Полное пирогов и усмешек. Полное свободы. Временами мы даже ходили на различные праздники местных жителей, где я наблюдал, как они, невероятно счастливые, веселятся в общем танце, не забывая прихватить и нас в этот огромный многослойный круг вечно двигающихся тел. В один из таких дней мы, вырвавшись из "плена", побрели дальше по громким улицам. Происходящее напоминало мне ярмарку. Здесь были всё те же игры, угощения, смех и вечно бегающая детвора. Единственное отличие лишь в том, что вокруг нас был не город или лес, а огромные растения, которые могли даже закрывать небо, пропуская лишь небольшие лучи солнца. Но фонари, внутри которых было большое количество светлячков, спасали ситуацию, поэтому в темноте никто не сидел. Мы прошли дальше всей оравы людей и выбрались из купола листьев на полянку, которая заканчивалась обрывом. Я засмотрелся на пушистые облака на фоне голубого неба и Холлис, привлекая моё внимание, легонько положила руку мне на плечо. Я проследил за её взглядом и увидел за обрывом разрушенное многоэтажное здание, которое находилось довольно далеко. Там, внизу, были такие же огромные листья, но между ними явно виднелись машины, дома, статуи и.. Огромные лягушки. У меня перехватило дыхание от этого зрелища и я повернулся к Холлис. - Что это за место? - У него довольно много названий, но мы предпочитаем называть его.. Пока Холлис выдерживала интригующую паузу, я не отрывал взгляда от неё. - "Чёртово место". Я шутливо толкнул её, а она, явно довольная произведённым эффектом, посмеялась над моей реакцией. - А если серьёзно? - У него нет названия. Это место для нуждающихся, но немногие могут попасть сюда. - Хочешь сказать, что я особенный? - Я лукаво улыбнулся. - Не слышала раньше, чтобы одуванчики считались особенными цветами. - Ах вот как значит. - Смешок снова вырвался, но сразу ним последовал вопрос. - Почему ты называешь меня так? Холлис взглянула на меня. - Из-за твоей внешности. - Но я ведь совсем не похож одуванчик. - Я непроизвольно нахмурился из-за непонимания. - Когда в последний раз ты смотрелся в зеркало, м? Я посчитал это шуткой, поэтому в очередной раз усмехнулся. - Достаточно давно. - В таком случае тебе стоит взглянуть на себя. - Рука Холлис проскользнула вглубь балахона и, спустя пару мгновений, она достала маленькое зеркальце. Я с недоверием взглянул на неё. Я прекрасно знал, как выгляжу, и на самом деле мне всегда было неприятно смотреть на себя, так как особенными внешними качествами я никогда не обладал, только если в далёком прошлом. Но, даже учитывая это, я всё равно принял в руки зеркало и заглянул в него. В отражении на меня смотрел тот самый мальчик с множества фоторамок из моего реального дома. Рыжий, кареглазый и.. Покрытый веснушками. Лицо не казалось худым и истощённым, даже бледности не было, на фоне которой мешки под глазами приобретали синеватый оттенок. Розовая, здоровая кожа. Изумление явно отражалось на моём лице и Холлис, наблюдая за моими эмоциями, улыбалась в стороне. Смотря в зеркало я ощущал себя совсем другим человеком. Находясь в этом месте я ощущал себя другим. Находясь рядом с Холлис я чувствую себя иначе. Я взглянул на неё. И на моём лице появилась счастливая улыбка. ... На одной из встреч мы пошли разгуливать по полуразрушенным окрестностям, где обычно редко кого можно было встретить. Мы даже принесли с собой корзинки с перекусом, так как планировали устроить пикник. И, как только мы уже расположились на лужайке, мимо нас прошёл человек в ярко жёлтом одеянии и в "маске", которая напоминало солнце. На его плече располагался.. Монстр? Я заострил внимание на нём. Всё то же чёрное тело, те же угольные глаза и пристальный взгляд. Он напоминал ручного питомца, что не могло не вызывать вопросов. Холлис заметила моё недоумение. - Хах, удивлён? Я тоже не поверила, когда впервые увидела. - Но как такое возможно? Они же.. - Неуправляемые? Это действительно так. Обычный человек не может укротить подобное существо, для этого нужны тренировки и знание дела. - Кто они вообще такие? - Я откусил клубничный сэндвич. - Ирихи. Здесь их воспринимают как особенных существ. - Холлис тоже взяла сэндвич в руки. - Откуда они вообще взялись? Холлис лишь пожала плечами. - Почему они пришли именно ко мне? - Тут же задал я второй вопрос. - Они приходили ко всем жителям этих мест. Как проводники. Странная выходила ситуация. Я не совсем понимал мотив, как и все в этих местах. Но всё, что оставалось мне - это смириться. И, скорее всего, благодарить их за возможность оказаться здесь. -------------------------- - Ты совсем не обязана уходить, мама! Голоса в голове врут, как же ты не поймёшь! Ничто тебе здесь не угрожает! - Мой милый.. Я ухожу не из-за опасности. - Из-за чего тогда? Из-за меня и крёстной? Мы делаем всё ради твоего блага! Она улыбнулась. - Я знаю, Данде, и я действительно ценю вашу помощь.. Но я буду счастлива в другом месте. -------------------------- В последнее время мне всё тяжелее и тяжелее просыпаться. Реальная жизнь больше не казалась мне таковой. Теперь она иллюзия, в то время как сон - настоящий мир. Мне совсем не хотелось просыпаться. Я желал лишь одного - остаться там навсегда. Избавиться от моего бренного тела и навечно остаться в том светлом образе. Я совсем перестал есть. Совсем перестал выходить из комнаты и перестал разговаривать с кем-либо. Даже со своей мамой. Она видела, как моё состояние с каждым разом становилось всё хуже и хуже, но не понимала, что именно происходит. Чуть ли не целыми днями сидела возле меня и насильно кормила, чтобы я не умер от голода. Даже плакала временами, умоляя меня прийти в себя. Умоляя меня не идти по уже протоптанной кем-то дорогой. Но я ничего не могу с этим поделать. Абсолютно ничего. С каждым днём наши отношения с Холлис становились всё ближе. Теперь я не воспринимал её как галлюцинацию. Теперь она была мне другом. Была мне родным человеком. Намного роднее собственной мамы. ------------------------ - Ты эгоистка. ------------------------ В один из таких дней мама вызвала врачей на дом, которые в итоге забрали меня в стационар. Я уже не мог сопротивляться. Я уже не мог ничего делать, кроме как пялить в одну точку. Все звуки были размыты и неясны, все прикосновения не ощущались. Я был в прострации от сна до сна и это устраивало меня. Для меня не было смысла существовать там, где я несчастен. не было мотивации что-либо делать. И вот, уже располагаясь в палате, я внезапно начинаю отчётливо видеть белые стены. Голова раскалывалась. Тело ломило от непонятных болей. Со стоном поднявшись на локтях, я осмотрел помещение. Обычная больничная палата, капельница, которая вливает мне в вену какой-то препарат, тумбочки с множеством таблеток и мимо проходящие врачи за дверью. Сколько я не приходил в себя? За окном светило солнце. Я взглянул на часы. Утро. Нет. Я не попал в сон. Я точно помнил, как потерял сознание вечером, но почему-то так и не попал туда. Моё сердце тревожно забилось. К сожалению, я не хотел спать прямо сейчас, но уповать на вечер и сон мне ничто не мешало. Но мои надежды не оправдались. На следующее утро я проснулся не на цветущей лужайке, а в пропахшей спиртом палате. Страх охватил меня. Неужели я потерял связь с тем миром? Монстров тоже не было видно вечером, что заставило впасть в некую истерику. Я начал плакать из-за ужаса. Я ни за что не хотел оставаться здесь. Я хотел быть рядом с Холлис. Только с ней. Только там. ------------------------ - Я люблю тебя, мой маленький Dandelion. До встречи. ------------------------ Ничего не происходило следующие несколько дней. Следующие несколько недель. Следующий месяц. Я продолжать просыпаться в сером мире. Каждое утро сопровождалось слезами. Каждый вечер заканчивался молитвами. Моя надежда никак не хотела умирать. Но хотел умереть я. Моё состояние пришло в норму. Я начал есть и разговаривать с окружающими людьми. Моя мама была невероятно рада подобным улучшениям и не забывала говорить мне о том, как сильно переживала. Мне оставалось только принимать её чувства. Принимать и не отдавать в ответ. Моя любовь была предназначена совсем другой женщине. А если её нет рядом, значит и любовь будет сидеть взаперти в вечном ожидании. Мужчина мамы постоянно пытался возить меня на всякие мероприятия по типу дружеской рыбалки или прогулке по парку. Но ничего не приносило мне удовольствия. Будь моя воля, я бы продолжал сидеть в своей комнате и гнить днями напролёт. В один из таких унылых дней я внезапно почувствовал волнение. Я не понимал, откуда она взялась, но точно знал, что испытывал её только там. В том самом месте. Я вскочил с кровати и начал быстро ходить по комнате, стараясь понять, на что это чувство может указывать. Мой взгляд непроизвольно упал на лес. Лес. Мой таинственный гость, чья сердцевина вновь начала тянуть меня к себе. В глубокую чащу. Мои руки затряслись. Радость окатила меня словно холодная вода. Неужели я дождался? Я быстро спохватился и открыл дверь в свою спальню. Это был мой шанс. И возможно единственный. ---------------------- Она медленно шла через поле в лес, пока парень беспомощно ронял слёзы на подоконник. Подарив последнюю нежную улыбку своему сыну, женщина исчезла в чаще. ---------------------- Мама была на кухне, мимо неё точно не прошмыгнуть. Я дождался, когда она пойдёт в спальню за звонящим телефоном и тут же бросился на улицу. Входная дверь, к счастью, была открыта, поэтому я без препятствий направился в лес. Я бежал по полю с такой лёгкостью, с таким предвкушением встречи. Я был счастлив в эту самую секунду. И в это самое мгновение я ощущал, как моё истощённое тело начинало наполняться силой и жизнью. Я точно ощущал, как мои русые волосы превращались в рыжий, а глаза становились янтарными. Только появившиеся веснушки щекотливо вызывали зуд на моём лице. Смех непроизвольно вырвался из груди. Звонкий, радостный и свободный. - Норберт! Нет! Постой! Голос матери раздался где-то вдалеке. Я ускорил свой бег и решительно направился в самую глубь чащи. Я точно не хотел оставаться здесь. Я знал, что мне здесь не место. Моё место было там. Рядом с Холлис. Пробегая мимо деревьев я ощущал, как моё тело подталкивали вперёд, ускоряя меня. Монстры помогали мне, обхватив меня темными руками. С их помощью я достаточно быстро пересёк жилую часть леса и направился прямо туда. В сердцевину. Я пересекал знакомые мне места и теперь точно знал, что бегу в правильном направлении. Моё сердце бешено колотилось в груди. Слёзы счастья телки ручьём с моих глаз. Настолько сильно я увидеть и обнять Холлис. Поговорить с ней. Испечь любимый ягодный пирог. Посмеяться над её неловкими попытками погладить монстров. ------------------------- В тот момент рыжий мальчик с янтарными глазами исчез вместе с ней. ------------------------- Я пересёк территорию с голыми деревьями. Я свалился на листья, которые плавно опустили меня к земле. Я шёл по уже протоптанной мной дороге в тот самый сад. Я уже здесь. Грудная клетка часто-часто поднималась и опускалась от долгого бега. Мои ноги уже не держали меня, а руки продолжали упорно дрожать. Я увидел её балахон. Я увидел её. - Я уж думала, что ты не придёшь, Данде.. ... ... ... - И перейдём к главным новостям этого месяца. В одном из самых крупнейших национальных лесов Соединенных Штатов, а точнее, в Тонгасском лесу на Аляске потерялся мальчик. По словам его опекуна и, по совместительству, крёстной матери, парень болеет шизофренией и ранее уже совершал попытки сбежать в лес. Аврелия Уилсон утверждает, что его мать и её когда-то близкая подруга Холлис Браун тоже страдала данным заболеванием и три года назад затерялась в лесу. По сей день Холлис не была найдена, поиски Норберта Брауна тоже не дают каких-либо результатов. Если вы увидите мальчика с фотографии, то пожалуйста, позвоните по номеру...