Встреча, изменившая всё

      Золотой колокол, возвещающий о вознесении нового небожителя, звенел, как никогда раньше. От звона многие небожители, что начали собираться в центре площади, зажимали уши ладонями. От этого практически не было толка, ведь казалось, что звон проникал и в сеть духовного общения. — Это должен быть Бог Войны. — Ни у кого прежде такого не бывало.       Но для восхищения не было места, потому как по улицам и стенам ближайших дворцов поползли трещины. Золотое покрытие начало осыпаться, падала и разбивалась черепица. И чем дольше бил колокол, тем больше разрушений получала Небесная столица. Звон прекратился лишь когда колокол сорвался с вершины башни, упав вниз.       Наконец в центре площади что-то ярко вспыхнуло, ослепляя невероятно сильным сиянием. Такого в самом деле не было никогда прежде, поэтому Боги Войны насторожились, не представляя, что должен был сделать этот Бог, чтобы его вознесение было таким.       В центре образовавшегося пространства находилась сгорбленная фигура. Некогда белые одежды были залиты кровью и местами порезаны, представляя собой весьма прискорбное зрелище. Длинные чёрные волосы струились водопадом, закрывая лицо, и стелились по земле. Пряди слиплись и выглядели так, словно их обладатель давно не мыл голову. — Это мужчина, — тут же сообщил генерал Пэй, что первым делом посмотрел чуть ниже лица.       В бледных окровавленных руках виднелся семиструнный гуцинь с порванными струнами. Чёрный корпус блестел, демонстрируя, что хозяин хорошо заботился о своём инструменте, однако в результате некоего инцидента порвал все струны, стерев пальцы в кровь. — Господин Шэнь Цзышу?       Дёрнувшись, новоиспечённый небожитель медленно поднял голову и Линвэнь едва не отшатнулась. Во взгляде не было эмоций, лиловые глаза, что некогда сияли ярче звёзд, потухли, отражая лишь пустоту. Красивое лицо портили разводы крови и чернота пепла. — Кто? — звук, вырвавшийся из горла мужчины, больше напоминал карканье ворона, нежели человеческий голос. — Вы господин Шэнь Цзышу, не так ли? — Ты. Кто? — Моё имя Линвэнь. Я первый Бог Литературы. Поздравляю вас с вознесением на верхние небеса.       Несколько мгновений царила тишина, а после послышался смешок.       Запрокинув голову, новое божество зашлось в приступе хохота, переходящего в истерические подвывания. Небожители, что до этого не без интереса присматривались к мужчине, отшатнулись, замечая намёки на помутнение рассудка. Судя по состоянию одеяний и общему облику, только успевший вознестись небожитель прошёл через непростой бой, а то и вовсе войну. — Во время вашего вознесения был нанесён существенный урон небесной столице, — словно не слыша смеха, продолжила говорить Линвэнь. — Вам надлежит возместить ущерб. По предварительным подсчётам на это потребуется девятьсот миллионов добродетелей.       Мужчина начал подниматься, оставив гуцинь лежать на земле. Голова наклонена к левому плечу, отчего до этого частично скрывающие лицо волосы занавесили его полностью.       Хихикнув, Шэнь Цзышу развёл руки в стороны, словно приглашая в свои объятия, но на самом деле от него во все стороны были разбросаны тончайшие слабо светящиеся нити. Движение тонких пальцев — и вокруг шеи каждого присутствующего на площади небожителя обернулась нить, разорвать которую не представлялось возможным. Когда же небесные чиновники попытались потянуться к оружию, нити натянулись, плотнее прилегая к коже. У тех, кто не внял предупреждению и попытался дёрнуться, проступила кровь. — Какого гуля я должен что-то там возмещать? Этот Шэнь вознесения не желал и не просил. Где у вас тут выход? Я скорее спрыгну на землю и разобьюсь о твердь, чем буду…       Закончить предложение Шэнь не смог, потому как его атаковали только что подоспевшие Боги Войны. Даже будучи без оружия, не имея при себе ничего, кроме вышедшего из строя гуциня — да и тот вскоре отправился в мешочек-цянькунь — мужчина умудрялся избегать ранений, нанося удары в ответ. Они были не опасны для небожителей, но оскорбительны. Кого-то пнули ниже живота, кто-то пострадал от того, что Шэнь хлестнул волосами по глазам и добил двумя ударами, заставляя подвывать, хватаясь за лицо.       Никто не знал, как едва успевший вознестись небожитель может противостоять тем, кто был Богами Войны ещё до его появления на свет, но факт был неоспорим. Среди присутствующих не было никого, кто мог бы составить конкуренцию Шэнь Цзышу. Он побеждал одного небожителя за другим, унизительно разоружая и роняя на землю, обездвижив. Дошло до того, что пришлось вмешаться Владыке. Он отбывал по делам и не ожидал, что вернувшись, застанет подобную картину.       Боги Войны и прочие небесные чиновники, вповалку валялись на главной площади, а над ними возвышался окровавленный — но кровь принадлежала не Богам, а людям — человек, что только-только вознёсся. Неизвестный был безоружен, что наталкивало на безрадостные мысли. Он победил всех присутствующих Богов Войны голыми руками, в то время как те использовали оружие, артефакты и нападали явно не по одному. Поначалу пытались, конечно, только вот видя, что толка от этого нет, стали нападать группами. Но и это не принесло желаемого результата.       Скоротечный бой с Владыкой завершился тем, что Шэнь Цзышу был низвержен. Покинув небеса, он оказался в неизвестной местности. Лёжа на дне вмятины, которая образовалась из-за его падения, Цзышу смотрел в потемневшее небо; где-то ворчал гром, виднелись слабые пока всполохи молний. Не имея желаний, он так бы и лежал, но в глаз попала вода. Первая капля дождя, за которой последовали другие. Начавшийся дождь вынудил Шэня подняться. Всё же лежать на земле, которая под воздействием воды обратится грязью, не слишком хорошая идея.       Бредя по равнине, на которой не имелось ни единого дерева, Шэнь обдумывал ситуацию, в которую попал. По какому-то недоразумению вознесясь, он был низвержен и теперь был... неизвестно кем. Он не бог, но и не демон. Только вот и человеком его назвать было нельзя. Не испытывая необходимости дышать, Цзышу так же осознал, что сердце в груди перестало биться. Впрочем, биться оно прекратило куда раньше. В тот миг, когда оборвалась жизнь его родственной души. Та, чья жизнь была для него всем, та, с кем он поклялся связать судьбу, покинула его не по своей воле. Была предательски убита, а прах её развеян по ветру. На память осталась лишь шпилька для волос, да подаренная флейта.       До вознесения, в свою бытность человеком, он был известен среди заклинателей своими навыками и силой. Не было никого, кто мог одолеть этого Шэня в бою без оружия. Когда же Цзышу брался за меч, у соперников не было шансов. Его называли по разному, но чаще всего называли Богом Войны, сошедшим в мир смертных. Однако никто не знал, что даже будучи способным заклинателем и бойцом, Цзышу не любил сражаться.       Со своими друзьями и соучениками он был весёлым, испускал шутки и комплименты для девушек, когда спускался с горы; на горе были ученицы, но он привык считать их сёстрами. Не будет же он с сёстрами заигрывать, в самом-то деле. Он любил вино и зачитывал стихи, знал наизусть несколько поэм и в совершенстве владел всеми шестью искусствами.       Но ничего из этого не помогло ему защитить ту, чьей жизнью он дорожил гораздо больше, чем своей собственной. Они оба интересовались тёмной ци, даже пытались научиться применять её в бою, пока кто-то не увидел их. Донесли старейшинам, а те только того и ждали. Они не могли смириться с тем, что нищая девчонка стала одной из лучших учениц, обогнав тех, кто был из зажиточных семей. Таким образом, воспользовавшись тем, что Шэнь отбыл на задание, старейшины собрали карательный отряд, подключив другие мелкие кланы, что тоже считали недопустимым проявление интереса к тёмной ци.       Шэнь опоздал лишь на одну палочку благовоний. Когда он прибыл, любимая уже была мертва. Он бы не узнал, кого казнили на том месте — тело поспешили сжечь, чтобы Цзышу не опознал жертву — не обнаружь он подле пепелища стальную шпильку, которую сам подарил девушке, когда признался в чувствах. Его вопль, больше напоминающий вой раненного зверя, слышали все, кто не успел покинуть место казни. Они стали первыми жертвами заклинателя, потерявшего смысл существования.       Полагаясь на инстинкты, Шэнь побрёл к виднеющейся вдали горе. Там, где гора, есть убежище. Даже если ненадолго, ему нужно место, где он сможет отдохнуть, осознать произошедшее и смириться с тем, что теперь всё будет иначе. Раз сердце не бьётся, значит он уже мёртв и умереть не сможет. Это тоже стоило обдумать, а пока... — Что это за зов? — пробормотал Цзышу, оглядываясь. Его что-то тянуло дальше, влекло и манило, словно там он найдёт все ответы на вопросы.       Гора Тунлу должна была вот-вот открыться, из-за чего нечисть разошлась пуще прежнего. Цзышу об этом не знал, но чувствовал нечто странное. Какой-то зов, подчинившись которому, он дошёл до той самой горы. Стоя у подножья, он смотрел на всевозможную нечисть, что собиралась перед невидимым барьером, ограждающим гору. Он слушал их переговоры, временами прислушиваясь. Один из голосов показался ему знакомым, но он понял, что обознался, увидев демона, дожёвывающего руку ребёнка. — Я стану Непревзойдённым. — Дойди до горы живым, для начала, а после заявляй подобное. — Что вякнул?       Завязалась потасовка, слышались крики, а после всплеск и глухой удар. Спор завершился смертью одного из оппонентов, в то время как другой оглядывался по сторонам, выискивая тех, кто ещё осмелится сделать ему замечание. В какой-то миг победитель драки встретился глазами с Цзышу, но отвернулся, словно что-то услышав. На деле же он был удивлён выражением и пустоте, что плескалась в тусклых лиловых глазах. Даже у мёртвых есть какие-никакие эмоции; гнев, ненависть, желание мести. В этих же глазах не было ничего.       Едва барьер исчез, как вся нечисть рванула в гору, по пути убивая друг друга. Шэнь остался стоять на месте, не зная, идти ему в гору, или же покинуть эти земли. Только вот зов усилился и Цзышу не стал ему противиться, начав восхождение. Пусть смысла продолжать существовать он не видел, однако когда на него напали, он начал отбиваться. Число тех, кто нападал, постепенно росло; сколько бы он не убивал, на смену им приходили другие, издавая при этом всевозможные звуки.       Призраки и прочая нечисть, пришедшая попытать счастья, по какой-то причине сочли его простой добычей, но из раза в раз у них ничего не выходило. Неизвестное количество противников пало от рук Цзышу, что пусть и не имел при себе оружия, всё ещё был способен на многое. Такое противостояние напоминало спарринг во время обучения, а также выполнение заданий, когда он закончил учёбу и стал заклинателем при школе. Ему давался шанс пройти распределение или сдать экзамен и стать для адептов наставником. Только вот душа стремилась на свободу, помогать людям и странствовать.       Из мыслей о прошлом Шэня вырвал странный звук. Погружённый в собственные мысли, он сам не заметил, как добрался до горы и вошёл в пещеру, что вела в самый центр. По пути он убивал всех, кто попадался ему на пути. То были призраки и прочая нечисть, так что Цзышу забывал считать побеждённых. Оказавшись в жерле вулкана — о чём свидетельствовал вид ночного неба над головой — Шэнь огляделся, видя, что помимо него здесь никого не было. Но кто издал тот звук? Он бы подумал, что это нечисть таким образом пытается завлечь жертву, не услышь он переговоры. Нечисть, что может подражать некоторым звукам, не способна говорить.       Заглянув в расщелину, из которой слышались голоса, Цзышу опешил. — Какого? — Шэнь смотрел на двух подростков, что жались друг к другу, а с бледных мордашек на него смотрели светло-янтарные и тёмно-карие глаза. Они точно были людьми, поскольку он слышал сердцебиение и дыхание. — Вы как сюда попали? — С-случайно. Те, за кем мы шли, выглядели как л-люди, но после... о-они встали на четвереньки и... — мальчишка со светлыми волосами всхлипнул, содрогаясь всем телом. — Съели тётю. — Я чую человека... — Совсем близко! Здес-с-сь... — послышалось из пещеры, через которую Шэнь прошёл ранее. — Вот дерьмо, — процедил Цзышу и резко развернулся, закрывая собой расщелину.       Шэнь защищался, не рискуя атаковать первым. Он не сомневался — стоит ему сделать хоть шаг от расщелины, в которой дрожали дети, как демоны тут же накинутся на них. Выволокут и сожрут. А желающих становилось всё больше, свободного пространства оставалось всё меньше. Полыхающие желанием глаза с жаждой смотрели на преграду, отделяющую их от добычи. Каждый слышал дыхание, каждый слышал аромат живой плоти, каждый желал сожрать живых, которым на горе Тунлу не место.       Послышался грохот, свет померк, словно жерло накрыло крышкой. — Гора закрылась. Теперь нам предстоит узнать, кто достоин быть Непревзойдённым!       Цзышу напрягал глаза, наблюдал за тем, как демоны... взялись убивать друг друга. В отличие от него, они были свободны, их не отягощала необходимость защищать слабых детей, что периодически всхлипывали, боясь сделать вдох. Они сидели в расщелине и смотрели на спину, что закрывала обзор и внушала надежду на жизнь. Надежду, что они останутся живы по окончанию этого пира нечисти и вернутся домой. Туда, где их ждут родные.       Ради защиты детей, Цзышу пожертвовал своей левой рукой. Это было рискованно, но его вело какое-то наитие. Жертва, что поможет спастись, поможет выжить. Так, своей духовной силой, обратившейся острейшей струной, он отсёк свою руку и направил в неё смесь светлой и тёмной ци. Последней здесь было с избытком, так что она преобладала, однако и светлой у заклинателя было достаточно. Особенно после пусть непродолжительного, но визита в Небесную столицу.       Место, где стоял Шэнь, затопило светом, который убил двоих демонов, что подобрались ближе других; они были сильны во мраке, но практически бессильны при свете дня. А такой яркий свет и вовсе погубил их, так как был не солнечным, а золотым. Этот свет испускало Золотое ядро.       Когда сияние ослабло, дети вскричали, увидев, как их защитник преклонил колено, расширившимися в удивлении глазами глядя на зависшие перед ним предметы. Кровь стекала с плеча, где прежде был локоть. Обрывок рукава закрывал культю и перетягивал рану, чтобы остановить кровь.       Светящийся кнут ластился, словно прося о милости. Белоснежный клинок слегка подрагивал, намекая хозяину на свою готовность к бою. Пожертвовав одной рукой, отдав свои плоть, кровь и кости, Цзышу получил два орудия — кнут и меч. Свойства можно выяснить и позже, а пока... нужно разобраться с теми, кто был сильнее обычных призраков. Они уже приблизились и готовы к бою. Но теперь Цзышу не безоружен. В его руке меч.       С кнутом Шэнь обращаться не умел, потому и взялся за меч. Кнут же, словно поняв отсутствие у хозяина опыта, оплёл место чуть выше отсечения и впитался в то место, где ранее была левая рука. И в тот же миг она... отросла? Так как рукав отсутствовал, можно было увидеть золотой рисунок того самого кнута; по краю шла чёрная кайма, обводя и подчёркивая рисунок. Это было шокирующим открытием, но на удивление не было времени. Демоны ринулись в атаку.       Визг и рычание вскоре стихло, погружая пещеру в молчание. Слышался лишь тихий стук капель, срывающихся с кончика меча. Но и тот прекратился, стоило Цзышу взмахнуть оружием. Веер алых брызг разлетелся, оставшись на камнях. — Дяденька...       Шэнь обернулся и посмотрел на выглянувшего из расщелины черноволосого ребёнка. В отличие от друга — на братьев они были не похожи, разнились черты лица, цвет волос и глаз — мальчишка со светло-пепельными волосами не решался подать голос и только выглядывал из-за плеча, нерешительно поглядывая на защитника. — Лучше спрячьтесь. Я слышу странный звук. Не высовывайтесь, пока не скажу.       Однако звуком было не приближение нового врага, а колокольный звон, слышный даже на земле. Но звучал он лишь для того, кто был признан достойным. Боги, ещё не успевшие оправиться от прошлого небожителя, с ужасом смотрели в центр площади, но сколько бы возвращённый на вершину башни колокол не бил, божество не являлось. Спустя какое-то время колокол умолк, но никакого нового божества небесная столица так и не увидела. Небожитель не отозвался, оставив без ответа зов золотого колокола.       Пути Цзышу и двух подростков разошлись; один оставался на горе, другие возвращались домой, туда, где их ждут. Шэнь же отныне одинок, его больше никто и нигде не ждёт. Покрытый грязью и кровью, своей и чужой, он возвращается к горе, безо всякой цели бродя по окрестностям и добивая замешкавшуюся нечисть, что наивно считала себя сильной. Однако в сравнении с низвергнутым небожителем их силы были ничтожны.       Гора Тунлу зовёт, манит к себе существо, готовое стать Непревзойдённым Демоном, но существо не торопится. Рыская вокруг, изучая крепости и пустые оболочки в форме людей — вот и всё, что осталось от королевства Уюн — познаёт мир, познаёт себя. Больше не человек, не призрак, но пока ещё не демон. Для того, чтобы стать Непревзойдённым, ему ещё предстоит провести неопределённый срок в жерле вулкана, плавясь в каменной печи, меняя собственную природу.       Покончив с этим, Шэнь возвращается к месту своего падения. Никто не похоронил его, потому как было некому это делать. Все, кто приложил руку к гибели возлюбленной, пали от рук Цзышу. Прах любимой, по большей части развеянный по ветру, заботливо собран в урну и спрятан среди развалин; до лучших времён. А его тело оставалось лежать так же, всеми забытое. Но наитие подсказывает, что надлежит забрать его с собой и вернуться на гору, пока ещё есть время. И Цзышу подчиняется.       Гора Тунлу ликует, ведь жерло поглотило сильное существо, истребившее всю нечисть в округе. Истребило всех недостойных, что возомнили себя достаточно сильными. Теперь ему предстоит провести в печи время, необходимое для перемен. Лишь от него зависит, как долго продлится агония.       Оказавшись в заточении, Цзышу садится на землю и изучает рисунок на своей руке. Ужасающий жар, боль и худшие воспоминания не трогают душу, не волнуют сознание, ведь Шэнь был мёртв задолго до попадания сюда. Лишь изредка он замирает, слыша отголоски любимого голоса, который заглушают стоны и рёв пламени. Вслушивается, сидит неподвижно, боясь шелохнуться, а после разочарованно прикрывает глаза. Это лишь иллюзия, отголоски прошлой жизни. И он становится тем, кого его учили убивать. Чудовище, демон, чьё сердце навеки замерло.       Рассматривая рисунок, оплетающий левую руку, проводя кончиками пальцев по линиям, чувствует странное тепло, однако кожа его всё так же холодна, словно лёд. Тепло излучает рисунок того самого кнута, что был ему дарован в обмен на жертву. Кнут оплетает руку, завершаясь на тыльной стороне ладони рукоятью с чёрной оплёткой. Это сочетается с чёрными ногтями, что пуще прежнего подчёркивали белизну кожи. На ладонях больше нет мозолей, нет старых шрамов; словно это руки учёного, а не воина, что прошёл через месть, обратившейся для врагов войной.       Следуя наитию, что уже не единожды подсказывало, что делать, Цзышу достаёт из недр одежд шпильку и долго смотрит, прежде чем решается опустить её в печь. То единственное, что осталось от возлюбленной, становится единым целым с его прахом, и жар печи не противится, сплавляет вместе пепел и метал, из которого изготовлена шпилька. Поток духовной энергии хлынул в сплав, заставляя прищуриться, так ослепителен свет, источаемый кольцом. Кольцо занимает своё место на среднем пальце правой руки, плотно обхватывает, а тёмно-серая бусина мягко светится, напоминая свет глаз родственной души. Внутри бусины находится капля крови той, что была дороже жизни.       Не зная, как долго продлится заточение, Шэнь начинает учиться обращаться с кнутом. Учится использовать его в качестве оружия и помощника, открывая всё новые и новые способы использования. Кнут ощущается частью организма, продолжением руки, которая отчего-то восстановилась, став прежней; словно он не отсекал её, принося жертву для спасения двух детей.       Спустя год. Небесная столица — Как такое возможно? Прошёл всего год, а гора уже извергла Непревзойдённого Демона? Насколько же он силён, раз для формирования ему понадобился всего лишь год?! — Кто он вообще такой? — Тот, кто был низвергнут. Шэнь Цзышу.

***

      Возвращаться в мир людей Цзышу не видит смысла. Он перестал быть человеком, теперь его ждёт один лишь путь — поиск своего логова и затвор. Прежде, до становления Непревзойдённым, он мог лишить себя жизни, если бы захотел. Но теперь то, что является его прахом, содержит в себе частичку смысла жизни, что он потерял. Теперь у него не поднимется рука уничтожить то единственное, что осталось от возлюбленной. Его прах будет сохранён и он будет жить до тех пор, пока не достигнет предела.       Не имея какой-то определённой цели, Шэнь бредёт вперёд, без интереса глядя по сторонам. Даже новости о падении государства Сяньлэ не затрагивают струн его сердца. Он безразлично смотрит на разбойников, что напали на телегу, едущую впереди. У него нет намерений ввязываться в драку, пока разбойники не решаются напасть. Цзышу недоумевает, что привлекло их внимание; возможно висящий на поясе меч, для которого стоит изготовить ножны. Потому как кроме меча у Непревзойдённого нет ничего; одежды превратились в лохмотья, заколка, что когда-то красовалась на его голове, была утеряна ещё до вознесения.       Избавившись от нападавших несколькими взмахами меча, Шэнь едва не упустил главаря, но всё исправил кнут. Змеёй обвив шею главаря, кнут натянулся и Цзышу потянул его на себя. Непродолжительный полёт и тело безвольным мешком падает наземь; рывок был слабым, но из-за давления подъязычная кость сломалась и разбойник скончался.       Извозчик, что был на земле, медленно поднялся, не сводя глаз с оказавшего помощь незнакомца. Внешний вид спасителя являл собой весьма прискорбное зрелище; он выглядел даже хуже бродяг, что просят милостыню. Вероятно этому мужчине пришлось через многое пройти. И всё же, при всей неприглядности одежд, незнакомец был хорош собой и цеплял взгляд благородной осанкой, чертами лица и фигурой.       Когда извозчик хотел поблагодарить и предложить подвезти спасителя до деревни, мужчина развернулся и побрёл в лес. Безмолвно, неспешно ступая, он вскоре скрылся среди деревьев. Извозчик встрепенулся, но было уже поздно. Ругнувшись и от досады пнув лежащего у ног разбойника, мужчина сел на козлы и хлестнул лошадей.       Обходя сросшиеся деревья, Цзышу размышлял о том, где искать себе пристанище. Нужно было место, где будет спокойно, лишённая людей местность, где он никого не потревожит и никто не потревожит его. Построит себе бамбуковую хижину и обретёт покой в уединении.       Знал бы он, как ошибается...