если бы ты не случилась.

Она ненавидела себя. Лежа в постели рядом с Энид, почти молча произносится — Разве ты не устала от меня? — Никто ничего не услышал, не успел понять только тихий шум в ушах, почти как целая композиция играла уже которую ночь, наводя их обоих на заполняющую пустоту где-то внутри. Но, кажется, Энид все поняла — Я когда-нибудь выберусь из этого состояния — Пустые обещания, от которых остается только неприятный привкус во рту. Но Энид никуда не убежит и будет верить в любую ложь — Я просто немного перенапряглась, извини. - Снова. Слова Уэнсдей бьются пустозвонно в самый интервал чувств. Неужели они настолько легкомысленные, что верят в эту чушь? Уэнсдей в последнее время ведет себя как будто она совсем и не живая. Конечно, черноволосая и раньше была нелюдимой и закрытой от всех, но почему то сейчас особенно. Она как оболочка человека. У нее как будто пропали все-все чувства. Она бесконечно то лежит, то сидит, без устали глядя на стены, рассматривая маленькие трещинки на ней. И все ее хобби куда то улетучились, оставляя за собой лишь прах. Она больше не уделяет время на писательство. Она больше не пишет маленькие стихотворения, предназначенные одной лишь Энид. Она больше не рисует зарисовки на полях тетради на уроках, когда ей наскучило. И ведь даже в школе она ведет себя странно. Она не отвечает на вопросы учителей. Она больше не обращает внимания на домашние задания, оставляя их "на завтра". И все ее хорошие оценки и звание "примерной ученицы и той, на которую нужно равняться", исчезло. И на удивление, она умудряется прогуливать уроки, предпочитая пролежать в своей и Энид комнате. "ну еще один денечек". Что такое с ней? А Энид страшно. До ужаса страшно. Страшно до посинения конечностей. Вдруг Уэнсдей никогда не сможет выбраться из своего состояния овоща? Вдруг она навсегда останется такой? Конечно, она любит. Любит, любила и будет любить. Она будет с ней до конца. Она будет бороться. И пусть она сделает хуже себе, но она будет помогать ей выбираться иэ этого дна. Если Уэнсдей попросит ее уйти, она уйдет. Хоть вспорхнет, как бабочка, и в миг испарится. Она, правда, не имеет понятия, как помочь своей любимой, но делает все возможное. Даже самые незначительные вещи. Уэнсдей не забывает, как она связала маленькую версию "юной волчицы" и "девочки готки". Помнит, как голубоглазая готовила ей разные сладости, хоть Уэнсдей всегда утверждала, что "не любит такое" а на самом деле оказалась той еще сладкоежкой. И в ее воспоминаниях всегда всплывает картинка, как Энид включала веселые песни и задорно танцевала под них, приглашая к танцу ее саму. Но а что насчет их обоих? Разве у Уэнсдей правда куда то делись все чувства? И что если у нее пропали чувства к Энид? Нет. Уэнсдей правда любит ее, любила и будет. Но у нее не хватает сил для этого. Она проживает день за днем и они совсем одинаковые, словно "день сурка каждый день". Она устала. Она больше не может как либо выразить свою любовь. Она уже не надеется, что кто то ее поймет. Она на самом деле ненавидит все попытки Энид что то в ней поменять. и все ее глупые советы она пропускает мимо ушей. Конечно, черноволосая понимает, прекрасно понимает, что Энид уже отчаялась, но все равно продолжает быть с ней и помочь. Но зачем? Разве не легче уйти, бросить, отпрянуть, выкинуть ее, как беспомощного кота, куда - нибудь в речку, оставить там тонуть и никогда больше не возвращаться? Разве не больно слышать, как твоя ненаглядная разбивается, как стеклышко? Разве не больно видеть, как свет твой повреждает саму себя, истекая капельками крови, только чтобы проверить, что она еще человек и она все еще дышит? Но из окна дует холодный воздух, что правит локоны. Луна исчезает за тьмой. И слышится — Жить как то надо, и я живых оставлю себя лишь для того, чтоб тебя любить. — Эта бессонная ночь запомнится им обоим. И походу она будет ненавидеть себя всегда.