cigarette smoke

Чанбин протягивает руку, а Феликс видит лишь глаза-сердечки и ощущает что он такой же. Он так доволен, до жопы, если быть точнее, потому что Чанбин сам предложил, наконец, сходить, не просто погулять, а на свидание. Феликс краснеет не меньше старшего, принимает чужую руку и начинает раскачивать их сцепку туда-сюда. Ли в полном восторге, Чанбин иногда поглядывает на него, его уши отдают самым ярким оттенком красного.  У Ли так же, но уже щеки. Губы растягиваются в самой отвратительно-слащавой улыбке,  Феликс знает, потому что видит, как оборачиваются на него дети. Скорее всего, им завидно, ну ему так приятней думать, потому что рядом с ним ОН. Чанбин сияет в майке-безрукавке, волосы зачесаны назад, а на лице такая же дурацкая улыбка. Феликсу очень нравится Чанбин. Чанбин, что говорит все что думал, кратко лаконично и так до простого понятно. Что крепко держит, чтобы наверняка. Феликс уверен, что даже если бы он прям падал, то Чанбин потянул бы на себя. Он тут же захотел как-нибудь так сделать, к сожалению, он не сможет оправдаться тем, что разучился стоять на доске. Джисон смог обучит его минимальному, отталкиваться и ровно держаться, как минимум, все время, пока они катаются. Тот пока не старается обучать трюкам, Феликс поддерживает, он не хочет. Но побыть в объятиях он точно не отказался бы, даже возжелал, чтобы сжимали и не опускали, чтобы равновесия терялось не из-за какой-то доски, а от ощущения максимальной близости, аромата парфюма и чужих прядей на щеке. Еще при первой встрече, он, наверное, влюбился по уши, просто не признавал до второй встречи. Потом следовала третья, и вот они чуть ли не виделись каждый день, Чанбин встречал его после смен на работе, тащил на себе, говоря что Ли совсем не тяжелый, размазывал остатки усталости о своей смех, звенящий, бурлящий в Ли жизнь. Феликс до сих пор рад, что пошел с теми парнями, кстати к нему они больше не подходили, так издалека здоровались. Единственное, зачем он бы к ним подошел: поблагодарил за Чанбина, так разговора он не искал. Феликсу по боку, он каждый день видит прекрасного мужчину и не может поверить в свое счастье. Его ведут по маленьким дорожкам, детей становилось все меньше, как, в общем, и людей. Они проходят мимо пышных кустов цветов, они пахнут сладко, терпко, смешиваясь в такой шум оттенков, что Феликс, кажется, теряется, прикрывает глаза, останавливаясь у низкорослых деревьев, он внюхивается сильнее. — Пахнет так ненавязчиво,— Феликс не успевает обдумать, как тут же это произносит, нет никакого стыда, ему кажется Со, наоборот, еще более расслаблен, чем он, подходит чуть ли не к самой ветке, носом тычется в листок и кивает. Феликс смеется, ему так легко, потому что никто ничего не ожидает от него. Все с кем он ходил на свидания были не теми, постоянно что-то требовали, ставили такие рамки, что кажется, будто Феликса пытаются, как старую деву продать в хоть какую-то семью, было с такими максимально некомфортно. А вот Чанбин именно родной. Не смеется с футболки с Мики Маусом, за заляпанные в траве джинсы, наоборот, побеспокоится: не упал ли он недавно. Он будет нежно поглаживать выкрашенные волосы, и спрашивать, не хочет ли чтобы он его покрасил. У Феликса недостаток Чанбина, он прижимается к нему ближе, второй рукой хватает другую и встречается с Со глазами, они у него искрятся естественным током, переполнены электричеством, таким каким Феликс сам понимает без слов.

Он мечтал именно об этом, чтобы руки ухватили его за бока, чтобы глаза в глаза, когда ты уже не разбираешь: где зрачок, где радужка, лишь смотришь, и все вокруг смывается, становится так неинтересно. Какой запах, когда он чувствует терпкий запах мускуса и никотина. Какая погода, когда на него смотрят, как на божество. Он уже и позабыл, что стоят они в парке. Ему похуй потому что они скрыты ото всех точно.

Главное это они.

Улыбается нежно-нежно, притягиваясь еще ближе, они дышат одним воздухом, Ли слышит его равномерные вдохи, он тоже ни капли не взволнован. Он прижимается лбом к чужому и вздыхает так громко, как только возможно, ждет ответной реакции. Не проходит и минуты, сильные руки окольцовывают его талию, Феликс вновь смотрит в глаза. — Хен покрасишь меня? — В какой Ликси ? Такой диалог становится капелькой свежего воздуха в грозу, он будто ни о чем и о многом одновременно. Ликсу нравится, что даже в такой момент, его будто понимают на определенной частоте, они думают в одном направлении. Будто сейчас, они не в моменте, когда хочется сдаться своим хотелкам, а обсуждают буднично: что приготовить на завтрак. Будто сейчас, между ними не один воздух на двоих и секундное или вечное помешательство на друг друге. Они у себя в пространстве, где, даже чувствуя стук сердца второго, можно просто побыть собой и ляпнуть первое, что придет в голову. Напряжения нет, есть только секундная пауза перед действием. Оба наслаждаются друг другом, внимают шепот и готовы остаться в этом миге навечно — Тот, который тебе нравится?— Феликс приподнимает бровь, ведет глазами от одного зрачка Чанбина до другого и видит, как мутнеет его взгляд. — Мне нравишься весь ты, хоть с зелеными волосами, хоть с черными, да хоть снова розовые, ты это не волосы. Феликс не может больше тянуть, тянется первым, губы соединяются, скорее всего, они купят что-то по пути домой, а пока они отлипают друг от друга с легким чмоком. Такой легкий поцелуй, Чанбин облизывает губы, вновь чмокает, долю секунды и они вновь просто близко. Феликс чувствует такую умиротворенность, ни стыд ни панику, а самый чистый кайф. Он отодвигается недалеко, опуская одну руку, вторую сжимают крепче, Чанбин улыбается еще шире, он вновь прячет вторую руку в карман спортивок. Он тянет дальше, цветы сменяют друг друга, какофония перестает раздражать, даже ворчащие рядом старики остаются на периферии внимания, сейчас он чувствует теплую руку, широкие шаги и  гул своего сердца. В такой тихой прогулке с легкими шутками и разговоре о земном, они дошли до ларька со всякими вреденостями. Феликс даже не думал подходить, пока его не повели прямо к улыбающемуся мужчине, рядом с ним ватман, ака цены на все что он продает. Все остальное меркнет, когда Чанбин поворачивается лицом к лицу, что-то спрашивает, Феликс наслаждается всем, тоже тепло улыбаясь.

***

— Ты поверишь, что это мое самое лучшее свидание? — Феликс кусает шоколадный рожок с присыпкой и хмурит брови от резкого холода во рту, он смотрит прямо в глаза Чанбину, что не притронулся к розовому рожку. Тот хмурится.— Что случилось? Феликс думает что что-то не так, пока Со не расслабляет брови. — Думаю, как сделать следующее свидание еще лучше. Феликс тает не хуже морожденного в его руках. Он в зюзю прижимается боком, рядом вновь бегают дети, на них пара не обращает никакого внимания. За час они обошли большую часть парка, посмотрели, как кормят уток, слушали гимн лягушек, Чанбин даже пытался мычать их мелодию. Феликс подарил один из своих браслетов какому-то мальчишке, что плакал из-за испорченных джинс и коленок. В итоге Феликс под конец небольшой прогулки ловил бабочек, не тех нервняков, а рядом находившихся, пока  Со отошел чтобы закурить, он помнить что тот не любит дым, потому Ли был в любви. Смотрел издалека и влюблялся по ощущениям все больше, хотя кажется и некуда. Он и сейчас в любви, даже когда мороженное закончилось, и Чанбин решил проводить его до метро. Феликс вновь напомнит о волосах. — Как выберешь цвет, просто звони мне приду тебя красить, если будет выходной. А так звони перед сном, пожелаю тебе доброй ночи, знаю, что у тебя завтра смена не айс. Чанбин не тянет его, когда останавливается, Феликс сам замечает, как тот ослабляет темп, он вновь крадет быстрый поцелуй у Ли, пока тот оборачивается, после целует щеку и что-то шепчет. Феликс не разбирает, но от дыхания покалывает щеку, он улыбается уголками губ. Чанбин смотрит долю секунды и вновь спрашивает уже не шепотом, у Феликса поджимаются коленки от хрипоты голоса. — Хочешь быть моим парнем? Чанбин не отводит глаз, Феликс в них теряется, не находит ответа в данную секунду. Слова теряют свою ценность, пока он видит, как блестят глаза Со от заката, лишь крепче сжимает пальцы парня. Поднимает их высоко, к лицу и целует кончики пальцев. Они находятся на какой-то потрепанной улице, никакой романтики, на Со спортивная майка и потрепанные штаны, а на Феликсе розовая неуклюжая футболка топ с Мики Маусом и джинсы в траве. Но Феликс ощущает такие искры, такого у него не было. Не было привычных ощущений бури внутри желудка, будто не поел совсем, не было быстрых отводок глаз по сторонам, будто боясь чего-то невидимого. Были лишь они, в своем мирке, разговор между двумя, искр из глаз и умиротворения от того, что просто находишься рядом с любимым человеком. Он проводит губами по большому пальцу, чуть задевая крем зуба, чувствует, как краснеют щеки, и облизывает место. Смотрит в глаза. Потом улыбается, как будто он только что не делал ничего вот в этот момент, и кидается на шею с крепкими объятиями. — Да!!

***

— Хенджин, он предложил мне встречаться, мы официально пара!!!!!!,— ор летит на всю квартиру. Хван, что спокойно ужинал, лишь задергивает руки до ушей пытаясь уменьшить радиус попадания, хотя бы на каплю. Но вдруг резко ворвавшийся Ли сносит его со стула, они оба на полу, Феликс на нем просто бьет ладонями по его плечам и смеется как пятиклассница. Феликса трясет, он улыбается, как умалишенный, Хенджин лишь вздыхает, бьет по плечам в ответ, точнее это можно назвать прихлапыванием, будто брезгливо ладошкой быстрым действием приминаешь давно надоевшего комара. Он рад, они долго не ходили вокруг да около, хотя если учитывать, что у двоих при встрече отключался диапазон на других, то это казалось вопросом времени. — Поздравляю мой милый друг,— Хван хмыкает, когда Феликс перестает рукоприкладствовать и валится полностью на друга в эйфории. На слова Хенджина тот реагирует легким поскуливанием и кивком головы,— но до твоего прихода я ужинал, не мог бы ты встать, чтобы я доел, мне еще идти новые краски пробовать. Феликс надутым шариком пищит, лишь лбом стукается о плечо друга и тут тот чувствует мокрое пятно на рубашке. Все Ли дошел до стадии «плачу от счастья», Хенджину приходиться теперь успокаивать, только что кричащего Феликса, слегка поглаживая его спину. Тот не шмыгал, сильнее сжимал рукава недавно выглаженной рубашки. — Ну и правильно, кто в наше время ходит в выглаженном.— Хван посмеивается, и Феликс тоже, гулкими смешками, голос стал сильно ниже чем десять минут назад.  Но он отходит. Две минуты тишины и Феликс секунду задерживает дыхание, сжимается в комок, а после с небывалой легкостью встает, не применяя руки. Хенджину тоже хочется этому научиться, но он протягивает руку и ждет, когда его подымут будто он пушинка. На лице Феликса соленные дорожки слез и улыбка психа. Он снова смеется но так солнечно, он начинает кружит Хвана, все так же держа того за руку. — Хенджини я будто на облаках, чувствую себя так хорошо! — Я верю. — А еще он будет меня красить, еще не придумали цвет, но он сказал что примет меня и с болотом на голове, боже за что он мне такой. — Класс у нас будет теперь не зефирка, а кикимора, давай зеленый, и волосы покороче, если что в прошлый раз тебе, помню, понравилась эмо-стрижка лично от меня. — Хеджин! А Хван  одергивает руку, кривится, показывая язык, и показушно пошел доедать холодную курицу, это месть за то, что не дал нормально поесть.