cigarette smoke

Сынмин сидит на первой парте, один, ему очень не очень. Уже прошло пару недель с разговора с Хваном, на него даже не смотрят. Наверное, надо родителям сказать, что обещанная супер-пупер картина отменяется, потому что художник не выходит на разговор. Ким даже думал, что он может оплатить заказ нужных цветов, если такие потребуются, оплатить работу в принципе, но походу Хенджину даже не интересно предложение. Он пересматривает мем, что кинул Чонин с работы, как же ему повезло что тот не учится допоздна. Может изредка ходить (не по выходным!) на всякие фильмы и говорить, как же скучно сидится за столом, когда поток был днем. Хотя пару часов назад, он же жаловался как же дохуя людей. Сынмин чуть улыбается, но потом вновь потухает, когда рядом кто-то перестает шептаться. Все препод пришел, надо дождаться конца пары и домой.

***

Прошло все на удивление мирно, даже отпустили пораньше, если не считать того, что Кима попросили остаться немного подольше. Он очки потирал и ожидал, когда же учитель подберет все свои листки в папку, Но тот делал это на зло ему будто, медленнее раза в три. Может, сказалась усталость, потому что он тоже человек, но пара у него вторая, а Сынмин с восьми утра, стоит и не понимает как не ударить мужчину перед ним. Желудок скоро начнет урчать не только в голове. Он заканчивает через пару мгновений, довольно хлопая морщинистой рукой по корешку папки, что только что затолкал в маленький, потрескавшийся кожаный чемоданчик. На вид тому лет семь, а то и больше, но Ким не вдумывается, смотрит глаза в глаза и причмокивает губами, делает вид, будто совсем не устал и готов на очередной выпердеж от преподавателя. — Так, Сынмин, нужно заполнить списки на поход в музей, знаю, тебе это уже говорили раньше, но сроки поменялись, и завтра они должны быть уже вечером готовы, понимаешь? Ни здрасте ни до свидания, Сынмин рад тому что не расфусоливают и не мешают веткой воду, а сразу к делу. И не нравится, что срок в выходные урезали в два раз, так будет намного сложней. Хотя есть общая беседа, но там все так редко отписываются, что Ким забросил ее посещение как год назад. О ней лишь напоминает долбаный колокольчик на названии группы и фиолетовое нечто, что иногда пугает юношу. Идея о ней даже не возникло в голове, значит придется всех перезванивать. Наверное, недовольство на лице Сынмина все же мелькнуло, потому что преподаватель Сон слегка захмурил брови, но тут же улыбнулся. — Знаю, немного неудобно, но надеюсь ты сможешь все сделать в лучшем виде, а так это все, журнал можешь передать мне, я все равно еще в учительскую загляну. Сынмин кивает, в раздумьях передает журнал, что таскал с собой все пары, он не тяжелый, но из-за того, что постоянно находился рядом и раздражал своим присутствием, казалось, что весил тонну. Особенно основной массой были негативные эмоции здешнего старосты точно. Как же это неудобно, что приходится забегать в другой корпус в учительскую, пока пары не начались, когда ехать до универа два часа. Вспоминая об этом, Сынмин выходит из учреждения, зевая и не закрывая рот. Тут же, пока он прикрыл глаза, он головой утыкается в чье-то плечо, то есть, как он это понял, потому что нос неприятно заболел о чужую кость. Плотная ткань и чужой парфюм на доли сознания смутно знакомый, но быстро отодвинутый мыслями назад, потому что последовал тихий смешок. Сынмин поднял голову. — Все же не заметил,— шепчет тот, кто ему помешал идти. Сынмин отшатывается, кажется ошибся, протирает глаза и расширяет их немного больше обычного, перед ним таки он. — Я думал ты уже ушел,— еле шепчет Ким. — Хочу пригласит на кофе,— Хенджин улыбается ярко, солнце будто ласкает медовую кожу, оставляя проблески остатков лучей. На него хочется смотреть, Сынмин лишь впитывает это мгновение. Солнце продолжает печь, на лице Хвана проблескивают его царапки, пробегает лучиком по глазу, а тот щурится в мгновение, чуть прикрывая рукой. А Ким считает через сколько будет следующее метро, потому что хочет согласится максимально.

***

Его ведет Хенджин по улицам в направлении метро с уже пустой чашкой из под сладкого кофе, когда Сынмин допивает прохладное латте. Ему нравится, что Хенджин что-то говорит. Мельтешит руками в воздухе какие-то узоры, машет небу и смеется заразительно. Особенно, пока тот пишет смс всем их одногруппникам, ну как пишет, копировать-вставит из одного контакта в другой. Он уже задолбался. Ему некоторые уже отвечают, он старается не заходит в чаты, уже дома разберет, кто куда. — Ликси аж светился, ты бы видел, я давно его таким не наблюдал,— Хенджин потягивается, после тут же выкидывая мешающийся стаканчик в ближайшую урну. — Даже завидно, что у них все так просто и хорошо. Сынмин кивает, он рад за друга Хенджина, хотя в глаза его не видел. Наверное, он бы даже хотел бы сам с ним познакомится, но не уверен, что понравится кому-либо. Таких, как он, все называют неинтересными людьми. От таких мыслей Ким замедлил шаг, сжимая картонный стаканчик, все же трудно забыть как его называли в школе. Но он отодвинул эти мысли подальше, пока Хван улыбается ему. Улыбается, потому что думать забывает напрочь, Хенджин смотрит глазками бусинами, залипательно, мельтешит все так же браслетами на руках. Фенечки яркие, смазливые, как у младшеклассников, но они привлекают внимание. Забывается все, и что он почти дописал всем, осталось парочку контактов и то, те пока в секциях, как он помнит. Не стоит мешать. Хенджин же как попугай, головой в разные стороны, заставляет смеяться и отвлекаться от всего. Ему можно, Киму хорошо. — Я насчет чего хотел поговорить, предложение о подсолнухах еще в силе? Хенджин заламывает руки, прячет глаза в асфальт, будто стыдится, а Киму становится трудней дышать. На такого закрытого парня тяжело смотреть, он вымучивает улыбку и слегка касается рукой плеча приятеля. Тот тут же поднимает взгляд, он полон надежды. — Конечно, я же дал тебе время подумать непросто так, если надо оплатить работу ты только скажи,— Сынмин улыбается шире, когда растерянность в чужих глазах тает от такого простого предложения, ему кажется что все становится даже хорошо. — Нет-нет, меня устраивает и скидка в кафе,— Хенджин широко улыбается, маша при этом руками,— да и краски нужные я уже заказал, потому долго с тобой не говорил, хотел чтобы все было с разу, чтобы я мог приступать. Вы не против, если я буду рисовать ночью по выходным, это единственное свободное время. Стаканчик Кима тоже отправился утиль, карман в брюках противно жужжит, Сынмин это игнорирует, сейчас он смотрит на то, как Хван поджимает губы. Хенджин тут же через секунду уже улыбается с толикой грусти, Ким не говорит ему ничего, но хочет как-то приободрить, поэтому сразу тормошит его обеими руками за плечи, Хван в легкой тряске даже похихикивает, Сынмину нравится, что он хоть немного взбодрил приятеля. — Конечно, но есть одно маленькое условие. — Какое? — Я хочу наблюдать за тем, как ты рисуешь. А еще пойдешь в музей на следующей неделе? — Оба да.

***

Почему Хван согласился? Да он сам то не ответить на этот вопрос. Он даже как-то не заметил, что метро было в двух шагах, и тут Сынмин записывает свой номер, вдруг стер. Только Хван улыбался, пока контакт весел рядом с другим таким же. А Ким не заметил, блестками своими сияет и прощается. Хенджин долго смотрит на кривую рожицу, которой тот себя подписал в телефоне и улыбается. Все же выходной на дворе, он мчит домой, может завтра сможет приступить к работе. Когда он возвращается, то узнает прекрасную новость. Тут же сообщая Феликсу, что в эти выходные он проводит с родителями. Грех отказываться, за хороший подарок от них.

***

Через неделю он ждет, когда родители соберут свои чемоданы, какая-то командировка на весь викенд, что полностью теперь во власти Хвана. Тяжелые, старые чемоданы не первой вылазки стоят в коридоре как чужие, потому что дорого одетая дама готова куда угодно, но никак на командривку в город помельче на какую-то быструю палнерку. Коныеренции у них не частые, но если и бывают то на пру дней. Удобно, когда оба родителя работают в одном месте. Женщина подбирает края пальто, аккуратно вытягивает складки и готовится к выходу, поцокивая каблуком, пока мужчина проверяет часы и маленькую сумку, где хранил документы. Часы показывали ровно пять, пунктуальность его все, и Хван стоит в тапках на ковре, прогибает угол от скуки, и ждет. Сигнал подан кивком головы, женщина довольно улыбается, тут же выставляя небольшую кладь в подъезд и приближаясь к сыну. Отец вышел слишком быстро, уже спускаясь на этаж ниже, машина точно уже заведена. Ликси он уже написал, тот собирается куда-то со своим теперешним парнем и сказал заходить, когда хочешь, ешь, что хочешь и ходи, где ходишь. Кароче, полная свобода. — Ты уверен что справишься? Ты у нас же еще такой маленький,— мать излюбленно прищипает щеку Хвана, да очень маленький, в универ поступил и не может вытереть жопу после туалета. Тот лишь «нежно» улыбается. Улыбка без краев зубов, слегка подтянутая на карях, без ямочек, любимая, она ее обожает и всегда умиляется, сильнее прижимая пальчики по щекам. Выученная улыбка, лучше так. Он убирает руку матери, уверяет, что все будет в порядке и закрывается за родителями. Отец даже слова не сказал, что и следовало ожидать. Он свободен на два дня, и все это время он готов потратить на одну еще пока страшную стену. Он ищет эмодзи с квадратной улыбкой и улыбается в ответ, пока идут гудки. — Сынмин, привет не занят?— Хенджин говорит это с большим интересом, даже повышая чуть голос. Родители такого от него не слышали, наверное, с класса шестого. Осознавая это, он даже слегка запинается, спутывая пряди отросших волос пальцами свободной руки, жаль что ему запрещают их отращивать либо же красить,— короче, планы поменялись, я могу хоть жить в вашей не открывшийся кафешке около двух дней.

***

— Так, ты пока не под присмотром, и хочешь сделать картину в ближайшие сроки? Сынмин стучит пальцем по трубочке от кофе и смотрит прямо в глаза, хмурится с долю секунды, а после расслабляется, полностью оперевшись о стульчик в кафетерии. Хван же наоборот изначально ощущал себя тут прекрасно, раскладывал свои вещи рядом со столом и ожидал полного кайфа, кивая на каждую фразу, как болванчик. Верх вниз, довольно, прицокивая каждую долю секунды, постукивая по коленкам и проваливаясь в фантазии. Сынмин отпивает кофе, сегодня он взамен своему обычному карамельному предпочел ванильному латте. Улыбается через долю секунды. — Черт с тобой! Ключи все равно у меня, да и никто не заходит в еще только купленное заведение, постелю тебе на кресле, так что будешь там ночевать, надеюсь ты помнишь об условии. Хван улыбается широко-широко, когда кивает. Он даже не мог предположить, что его тупую мысль поддержат, а тут он чуть ли не готов махать хвостиком от того, что его шалость утвердили. Он смотрит прямо в глаза Киму, пока тот снова отпивает кофе. Между ними небольшое молчание, Сынмин тянет драматическую паузу. А после вздыхает, облегчено, определенно. — Значит, все в силе. — Тогда я домой, соберу все, что надо, забегу за красками и лекало и тут же приеду, кидай адрес. Сынмин берет чужой телефон и набирает все в картах, чтобы сразу был маршрут, Хенджин поставил дом Феликса и заскринил. Они прощаются скомкано, потому что скоро вновь встретятся. Хенджину надо все рассказать Феликсу и купить, что-нибудь для перекусов, потому что вылазить из его будущей студии, он не будет, как минимум пока не закончит, или как максимум по истечению двух дней. Хван надеется, что он успеет в срок, потому что потом будет трудно как-то вылазить, кроме следующих выходных. Звонок на мобильный. Феликс, кто же мог подумать. — Я и мой парень купили краску, хочешь угадать что за цвет? — Что не налысо? Жаль,— Хенджин чуть посмеивается, когда слышит ворчание с той стороны трубки,— И тебе привет, а так я собираю вещи и переезжаю на выходные и даже не к тебе, не против, если я увижу тебя через некоторое время? Феликс пару секунд молчит, а потом как орет в трубку, Хенджину приходится вытянуть руку на максимум, чтобы хоть немного отойти от шока. Он возвращает телефон на место, когда из него больше нет громкого эха. — Вы закончили? — Ты принял предложения Сынмина? Феликс улыбается, это ощущается кожей, Хван даже расслабляется, он даже не замечал, что сжимал кулак в кармане ветровки. Хван слегка угукает в трубку и слышит крик номер два, ему кажется, что у него дежавю и не представляет как там его парню. Потому что орет Ли разными интонациями, меняя их ежесекундно с высокого тембра на низкий и обратно. Это очень трудно выдержать, Хенджин знает не понаслышке. — Вы закончили? — Я рад за тебя, удачи, не буду мешать, собирайся, потом отошлешь что сделал? Феликс протараторил все за пару секунд и молчит, взволнован больше, чем сам Хенджин, тот тут же нежно улыбается. — Кончено, мой главный фанат, чао! Хенджин идет заметно веселее, когда он убирает телефон в задний карман джинс. Ой, он забыл про то, что друг говорил о покраске, а он даже не попытался отгадать цвет, плохой из него друг получается. А потом забивает, заходя в ближайший магазин.

***

— Я взял гору чипсов, пиццы и сменку, Сынмин~а пусти. Пару секунд дверь открывается. На самом деле, всего пару пачек в пакете да два куска пиццы, купленные по дороге нельзя назвать горой, но Хенджин улыбается широко-широко, показывая мешок  с соком и перекусом на ночь. — Придурок, мне все это нельзя, эх сам приготовлю что-нибудь. — Сынмин показывает кулак, а после сжалясь пропускает того в глубь заведения, закрывая дверь. — Хотя яблочный сок хороший вариант так уж и быть прощаю. Сынмин прихлопывает рукой по лбу Хвана и после разворачивается из главного зала. Хенджин тупит с пару секунд, а после рвется за другом. Он тут же ставит пакет на ближайший стол и показушно закатывает рукава толстовки. Хенджин показывает язык и тут же пританцовывая следует к мини холодильнику и электронной однокомфорочной плитке. — Я помогу, я очень хорош в готовке.