Black Pirate System

      Удар выбивает из лёгких воздух, а вода мгновенно смыкается над головой. Внутри этой бездны теряются все звуки, смыкаясь вокруг вакуумом. Чимина затапливает паника, она проникает с водой в уши, заливается в нос и рот, вливая вместе с собой внутрь тела мрак. Он тонет. Барахтается, борется, пока перед глазами не вспыхивают звезды, а последние крупицы кислорода не покидают лёгкие. Блондин замирает, вглядываясь своим морским взглядом в толщу воды над собой. Солнце давно село, и мир начала поглощать тьма, она проникает везде и всюду, ломая время и пространство.       Пак вглядывается мутным взором и силится понять, что так мигает вокруг него проблесками. Это аварийное освящение лайнера? Или это моргают мириады звёзд, пульсируя и маня за собой в тишину. Тишина. Она пришла вместе с вакуумом и решила здесь обосноваться, обнимая юношу самыми тёплыми объятиями. Вода пропала, на её место пришла невесомость, тело перестало болеть, все ощущения растворились во мраке и образовалась лёгкость. Она приятно освобождает тело от переживаний и страхов. Теперь спокойно, и Чимин рад этому.       Паку кажется или это действительно так, но он погружается в невесомость. Бездна бескрайнего космоса с мерцающими звёздами встречает юношу с распростёртыми объятиями, готовая в любой момент схлопнуться и поглотить гостя. А Фоксу уже всё равно, его затапливает радость, в этой невесомости нет ни кислорода, ни звуков. Вакуум. А в вакууме, как известно, нечем дышать, и, вроде, лёгкие должны гореть из-за острой недостаточности этого самого воздуха. Но нет, кислород здесь лишний. К такому выводу приходит Чимин. В этой бесконечности среди мириадов звёзд этому химическому элементу попросту нет места. Без него легко и спокойно. А будь здесь хоть капля – было бы притяжение, которое, наверняка бы, придавило своим грузом, вызвала бы острую боль и панику.       На губах Чимина расцветает слабая улыбка, пока он наблюдает как меркнут перед глазами звёзды галактики, ему кажется, что он видит вдалеке этого бесконечного непроницаемого полотна, как зарождается планета, вспыхнув яркой вспышкой, а потом погаснет. И парень радуется, ведь не каждому в жизни дано увидеть такое, а он вот из лютого шторма попал в безмятежный космос, которому глубоко плевать на чужие переживания и страхи. Галактика оставила всё это за бортом, посчитав ненужным балластом, который лишь усложнит всё. И Пак не против. Каждый из нас носит с собой чемодан пыльных воспоминаний, переживаний и других не всегда положительных эмоций. Хорошие быстро тратятся, не имея функции к накоплению, в то время как всё отрицательное волей не волей складируется в чемоданы за нашими плечами. И каждому суждено освободиться, застёжки, конечно, откроются, но лишь когда всё будет закончено. Ведь конец – это новое начало? Кажется, так говорил Юнги.       Что-то в области сердца неприятно сдавливает, от чего Пак морщится и прикрывает глаза. Пусть его поглотит этот космос, парень не против стать его частью. Пусть так. Свет звёзд меркнет, оставляя за место себя тьму. Она неожиданно тёплая, точно плед, она как шерстяные носочки и кружка какао после ледяной улицы. Это убаюкивает, позволяя полностью отдаться тьме. И в этом уюте совершенно нет места ледяным рукам, которые обжигают талию, окольцовывая, совершенно нет места жуткому давлению и адской боли во всем теле, нет места жгучей воде в лёгких. Чимину безумно хочется открыть глаза и оттолкнуть от себя холод, но у него нет на это сил. Тьма отказывается отпускать, впиваясь в его сознание острыми когтями, сдирая кожу с костей и желая сожрать.       Кислород и холод накрывают разом, нахлынывая точно волна на берег, пронизывая каждую клетку жгучей болью. Чимин делает хриплый вздох и тут же закашливается, поворачиваясь на бок. Его тело содрогается от крупной дрожи и кашля, он жмурится, царапая короткими ногтями пол. Вдохи даются с огромным трудом, и приходит мысль, что лучше б он задохнулся.       Во все эти адские ощущения вмешиваются крепкие руки, которые хватают за плечи и тянут куда-то в сторону, сгребая в крепкие объятия. Парень хватается за чужие руки и загнано дышит, пытается собрать себя и стать меньше, как можно меньше в этих объятиях. Чужие вещи тоже мокрые, но через них ощущается тепло чужого тела, и это немного успокаивает.       - Прости… – еле слышно сверху, и Чимин не сразу узнает Юнги.       Руки Мина медленно гладят чужую спину, пока он сам покачивается взад-вперёд. Это помогает притупить боль в горящих лёгких, но каждый вздох всё ещё сопровождается хрипом. Они просто сидят, молча, подрагивая от холода. Дождь закончился, оставив после себя свежесть и прохладу, волны ещё какое-то время будут успокаиваться, но теперь небо очистилось, и на нём ярко горят звёзды, перемигиваясь друг с другом, будто бы сообщая последние новости.       - Нам нужно внутрь… – так же еле слышно говорит Юнги.       Он старается не выдавать себя, но его трясёт, от страха и пережитого. Мин прекрасно понимал, что шанс удачного стечения обстоятельств 50 на 50 – либо да, либо нет. Он выждал, когда корабль снова накрениться и отпустил Чимина, который рухнул прямиком в бассейн на нижней палубе, однако Мин полетел за ним следом, так как его ноги проскользили по полу. Приземлился он менее удачно – ударился обо что-то плечом, но, когда вынырнул понял, что светловолосого нигде нет. Он просто шёл ко дну. У Пака была паническая атака на верхней палубе, теперь падение, но Юнги и подумать не мог, что чужой организм даст сбой.       Ещё больше Юнги перепугался, когда вытащил друга, а тот оказался без дыхания. Ни времени звать на помощь, ни думать, ни паниковать – не было ничего, поэтому Мин принялся реанимировать, как знал, как помнил. А когда Чимин выплюнул воду и резко повернулся на бок кашляя, отстранился, кое-как подавляя дрожь в руках. А сейчас он обнимает Чимина как самое ценное, понимает, что чуть не стал причиной смерти, чуть не проклял самого себя! И он утыкается в чужую макушку, от которой пахнет солёной водой, но ещё сохранился природный сладковатый аромат персика и чего-то сладкого.       Пак молчит, лишь пальцы на чужой кофте сильнее сжимает, не противится, когда его поднимают, а не выстояв на ватных ногах, валится на пол без единого звука. Он лишь сипит, когда вдыхает, видимо солёная вода сильно обожгла гортань. Парень не сопротивляется, когда его поднимают на руки, лишь руками поудобнее перехватывается и смотрит мутным взглядом в пространство. Он будто бы не здесь, ушёл глубоко в себя и не планирует возвращаться. И Юнги страшно, он понятие не имеет, что делать и тем более куда идти??       Каюта Чимина оказывается ближе всего, поэтому, долго не думая, Мин идёт именно туда. На корабле все ещё не включили свет, но уже стемнело, видимо, проверяют проводку и не залило ли что, так кажется парню. Он аккуратно опускает Пака, сажая на край кровати, после лезет в шкаф, доставая сменную одежду и кидая на кровать.       - Переоденься… – коротко говорит темноволосый, стараясь, чтобы его голос не выдавал волнения.       Но Чимин молчит, просто смотрит куда-то в пол и даже не реагирует на друга. Мину самому приходится подойти и стянуть с парня мокрые насквозь вещи, которые уже успели промочить край матраца, переодевает он друга спешно, не давая тому ещё сильнее замёрзнуть, потом быстро приносит из душевой полотенце и начинает вытирать чужие мокрые волосы, чтобы с них не капала вода и не мочила чистые вещи. После всех процедур Юнги поднимает одеяло.       - Залезай…       Тишина.       - Залезай, давай, тебе надо согреться, – он слегка подталкивает светловолосого, от чего тот переводит на него пустой взгляд, а после послушно заползает на кровать, сворачиваясь калачиком. – Отлично. Теперь поспи и согрейся, а я пойду душ приму, – Мин кивает сам себе и разворачивается, делая шаг в сторону ванной, как его хватают за запястье, крепко сжимая. – Уэ? – парень даже пугается сначала, но потом быстро оборачивается. – Что такое? – на него смотрят большими потерянными глазами, в которых страха сейчас столько, что захлебнуться можно. – Что такое? Скажи, чем помочь? Что-то болит? – но на все это лишь отрицательно качают головой, а потом одними губами произносят: «не уходи», а в слух – тишина. – Остаться? Чимин, с меня течёт, я не могу даже присесть.       Но Пака эта информация мало волнует, он легонько тянет на себя Мина, но тот не поддаётся, качает головой. В полумраке кожа у светловолосого кажется совсем уж белой, а пальцы ледяными до жути. Даже с условием тёплого помещения, спортивного костюма и тёплого одеяла – Чимин согреться не может, будто бы тело не аккумулирует вообще такую вещь как «тепло».       - Давай я хотя бы в твои вещи переоденусь, дай мне минуту, – Юнги убирает со своего запястья чужую руку, и спешит к шкафу, вытягивая оттуда толстовку и спортивки.       Пак меньше его по размеру, но любит оверсайз, поэтому на Мине вещи садятся как родные, он быстро закидывает их мокрые вещи на пол душевой кабины, пусть стекают, а сам протерев волосы от воды и садиться в ногах кровати, прислоняясь спиной к стене. Чимин медлит с минуту, а потом поворачивается, накидывает одеяло на сложенные в позе лотоса ноги Юнги и в итоге ложиться к нему на бедро, кутаясь в большое одеяло и сжимаясь в комочек, будто бы стараясь стать меньше.       Да куда ещё меньше, думает Мин, принимаясь перебирать чужие влажные волосы пальцами, не замечая, как младший проваливается в сон. Или он просто притворяется, и лежит с закрытыми глазами, наслаждаясь возможностью дышать без хрипов. Темноволосый достаёт из кармана телефон и радуется современным технологиям, которые позволяют технике плавать в любой жидкости: пресной, солёной, да хоть в шампанском, виски или коле бултыхайся. Но чехол он всё же одной рукой снимает и выкидывает мокрый предмет на пол, благо, там ковёр и звук падения заглушается. Яркость на минимум, звук в ноль, Мин открывает чат с Намджуном и зависает над мигающим курсором в начале строки. Он не знает, что спросить, как объяснить, что волнуется за Чимина, что не знает, что с ним, но очень хочет помочь. Предложение выходит корявым: «У Чимина нет проблем?», слишком расплывчато, слишком не понятно, и, конечно, никто не даст необходимый ответ, который так требуется Юнги, но сообщение уже отправлено, а начало положено.       «Ты о чём?» – приходит почти мгновенно.       «Да так, ни о чём»       «Что случилось?»       Мин поджимает губы и переводит свой взгляд в окно, замечая, что свет уже дали, и даже отдалённо слышны громкие голоса и музыка. Пассажиры спешат отпустить ситуацию, сейчас, видимо, поздний ужин и какая-то программа, которая должна была быть вечером. На лайнере можно все 24 часа что-то делать, здесь всегда кипит жизнь, но сейчас, в этой маленькой каюте, пропахшей теплом и персиком, время, кажется, остановилось. Вибрация в руке отвлекает от мыслей.       «Ещё раз, что случилось?       Юнги?       Юнги?!       Я сейчас приду!       Вы где?»       В сообщениях лидера читается волнение, оно и понятно. Если Мин что-то спрашивает, это всегда почему-то. Никогда не бывает «просто так». И темноволосый сдаётся, вздыхает и коротко отвечает:       «Чимин в шторм на палубу вышел, не удержался и грохнулся с одной палубы на другу, прямиком в бассейн.»       «Я его вытащил, всё ок» – быстро добавляет парень, и продолжает. – «Но… Он успел воды нахлебаться, еле в чувства привёл… А теперь… Он молчит»       «В смысле?» – ответ приходит почти мгновенно.       «Он залипает в пространство. Я его переодел, запихал в постель, а когда собрался уходить, он попросил остаться. Только вот… Намджун, он губами это сказал, без голоса. Он молчит, ни звука. Сначала он хрипел, когда дышал, сейчас прошло, но… Отойдёт?»       Тишина. Минута. Две. И тут звонок, который Мин тут же скидывает, и строчит в чат: «Он спит у меня на коленях, не могу говорить блять»       Но звонок повторяется, и Юнги берет трубку, чтобы шикнуть, уже даже руку поднимает, чтобы положить на ухо Паку, но с той стороны слышится тихий голос Наму. Он такой странно глухой, что Юнги замирает.       - Просто слушай, – тяжёлый вздох. – Я не знаю, правда это или нет, но Тэхён, давно уже, жаловался на нелюбовь Чимина к воде, сказал, вроде, что топили паренька в детстве и оттуда страх. Со своей же стороны могу сказать, что если это правда, то сейчас у Лиса шок. Очень серьёзный. И то, что он не говорит – плохо. Очень плохо. Потому что это как защитный механизм. Что-то в голове щёлкнуло. Хочешь я приду? – Наму слушает тишину и вздыхает. – Стукни раз, если «да», и два, если «нет», – получив отрицательный ответ парень угукает. – Побудь с ним, отвлеки. Ему нельзя в таком состоянии одному оставаться. Если что – звони, ладно? – слышит один щелчок по динамику, а после гудки.       Юнги блокирует экран телефона, а потом снова принимается перебирать уже почти высохшие пряди волос. Их однозначно надо вымыть, чтобы смыть соль, чтобы волосы снова были мягкими и пушистыми. Он начинает говорить совсем тихо, не зная точно зачем, но ему это необходимо.       - Знаешь, – взгляд упирается в иллюминатор. – Я и не знал, что у тебя проблемы с водой. Мы столько времени вместе, вроде… Черт… Я так испугался за тебя. Чтобы я делал, если бы ты в себя не пришёл? Всё рассчитать – мало, я знаю. Но была какая-то надежда, что всё обойдётся. Я знаешь ли не большой любитель пустого риска, поэтому… Да… Хотел, как лучше, а получилось, как всегда, – его рука спускается на чужое тёплое плечо и чувствует, как Чимин дрожит, не уж-то из-за его слов? Только этого не хватало! Черт! – Вот смотрю я в это окно, а там чёртово множество звёзд. Представляешь? Они везде. Космос не иначе… – вздох и улыбка касается тонких губ. – Знаешь, я в детстве очень любил мультик «Планета сокровищ» … Так мечтал, что однажды, все эти путешествия межгалактические станут реальностью, что я буду рассекать звёздные просторы на своём корабле, что буду как капитан Флинт! Да… Мечтал грабить космические корабли, хех… – усмешка, от которой привычно дёргаются плечи у Юнги, и он продолжает. – И вот я вырос и теперь я рассекаю просторы интернета, плавая на чёрной яхте, вскрываю тайники и граблю корабли. Почти всё как я хотел, разве что не космос за бортом… А сейчас… Сейчас будто бы и это исполнилось. Ведь по ощущениям, мы именно по космосу и плывём.       Чимин неожиданно всхлипывает, привлекая внимание Мина, тот резко опускает голову, слегка наклоняясь к светловолосому, который лицо в одеяло тут же прячет, и Юнги чувствует, что треники на бедре влажные. Давно плачет.       - Эй, эй, эй, – ласково гладит по плечам и голове, старается заглянуть в лицо. – Что такое? Чимин? Всё хорошо, я рядом. Я что-то не то сказал? – но в ответ лишь мотают головой, снова всхлипывая. – Ну, посмотри на меня, всё хорошо. Мне Намджун рассказал, что у тебя не очень отношения с водой. Знаю, тебе страшно, но всё прошло!       Пак быстро поворачивает голову, ложась на спину и впиваясь взглядом в лицо над собой. В глазах у светловолосого стоят слезы и, кажется, блестят звёзды, он быстро бегает взором, а потом шевелит губами, проговаривая что-то похожее на «я почти умер». Но ни звука не произносит, от чего хмуриться, отводит взгляд, пробует ещё раз, и опять ничего. Жмурится, злиться на себя, стискивая одеяло в кулачках и натягивает его на лицо, уже открыто содрогаясь от слез.       - Тише-тише, – Юнги наклоняется и подхватывает парня, подтягивая его повыше и укутывает его в одеяло и в свои объятия. – Ты чуть не умер, но я успел вовремя. Так что теперь, всё будет хорошо, да? Да, – сам даёт ответ, убеждая в этом и плачущего. – Всё будет, я не дам тебя в обиду никакой солёной заразе, и пресной тоже! Это было необходимо, и мне искренне жаль, что всё так вышло. Ты злишься на меня?       Чимин поднимет голову из одеяла, смотрит доверительно, а потом робко кивает. По его щекам стекают слезы, которые он, видимо, совершенно не контролирует, поэтому Юнги поднимает руку и аккуратно большим пальцем стирает солёные дорожки с пухлых щёк. А потом и вовсе дарит невесомый поцелуй в лоб.       «Спасибо», – снова одними губами произносит Пак, и кладёт голову на чужое тёплое плечо и вдыхает уже полюбившийся аромат ежевики.       - Отдыхай, я побуду с тобой… – Юнги сам прикрывает глаза, чувствуя, как наваливается сон.