Гордыня тебя спасла!

***

      Луна потускнела, а небо теперь, лишь самую малость, отдавало голубизной. Скоро рассвет расплывается в коричневых оттенках, и гоблин убедился в этом, украдкой гоняя взор на тлеющую луну. Эмрис уже был на ногах, с влажным полотенцем вокруг бедер. Тот решил сесть на край кровати, задумался. Времени подумать о вчерашнем событии с Джодахом попросту не было, хоть гоблин только и помнил, что это, больше нечего. Вино, похоже, неплохо ударило в голову. Нет-нет, воспоминания, конечно были, он был в здравом уме, но ничего интересного, что стоило бы запоминать. Алкоголь лишь слегка покрыл воспоминание дымкой, сто́ит только вздохнуть-выдохнуть и вспомнить. Но вместо этого глухая головная боль, лёгкая пульсация в висках.       Окуная руку в белоснежные волосы, Эмрис прищурился от солнца, опираясь локтем свободной рукой на колено. Было жарко; пошире раздвигая ноги, прохлада добралась будто до ду́ши, кожный покров будто ударило моросящий дождем, но это были простые мурашки. Вообщем, полотенце держалось только на лёгком стеснении и нотках этикета, ему было жарко и посредственно душно, хоть тот уже предварительно выпил воду, обезболивающие зелье. Но, как только он вспоминал, как по холодной поверхности сосуда стекали небольшие, образовавшиеся от разницы температуры, капли, в горле загадочно пересыхало. Ах,       Встрехнув ей, Эмрис вернул голову и мысли на место, кладя руку с волос на колено. Вздохнув, он ушел в себя ещё плотнее. «Джодах… Все так удобно для тебя, все по твоему плану! — Эмрис хмыкнул — Я не могу не опровергнуть, ни поддержать. Аква, это интересно…» — Он откинулся на кровать, раскидывая руки по обе стороны от себя, хрустнули хрящи в позвонке, отзываясь облегчением по всему телу, нужно делать зарядку упорнее. Или это отзывалась старость и век прожитых лет, хотя он не так уж и стар для долгожителя.       «Почему тогда Воланд был так несчастен? — пока радужка глаз и зрачки осматривала потолок, мысли текли горной рекой и будто вне этого тела — Он связан с ним, точно, проявлял содействие! Я в этом уверен. Он несчастен по причине сцены Архимага? Не стоит этого не учитывать» — Эмрису было не совсем приятно привычно, всегда демонюга был лишь раздражающий, злой и агрессивный. Гоблин был верен себе, сам себе утверждал, что оба демона осведомлены, но оба выглядели принуждено-насильственно в тот момент в кабинете бывшего лидера.       В первый раз бросилась мысль про семью, после — про друзей, а после про родственную душу, про какую-нибудь печальную историю, которая все расставит по полочкам, что нибудь, что помогло помочь Джодаху с шантажом, чтобы усмирить этих бесов. Лололошка говорил о том, что возможная обида — смерть всех демонов, тогда это бы обидой не назвать, но Эмрис считает, что для демонов это — формальность, которую не всем обязательно соблюдать, отмщение — идея глупая, но это если мыслить мозгами, а не непрочитанной демонологии. Такие мысли не давали ему покоя, хоть где-то мозг и здравый смысл кричал: «Такой холодный душой демон и ещё единственный выживший, нет, точно не в этом причина, не стал рисковать, а Люциус» — но он понимал, что все законы и оправдания для этой парочки глухи.        «Ещё его «птичка напела», да, он точно вел дела с Джодахом, чувствую, Я уверен! Но для чего, если они должны враждовать? По натуре Воланда… Он… Не знал, возможно. Он глуп, его легко обмануть. Но, вспомнить только о доверенности… Не думаю, что он бы повелся на вини́ловые речи Джодаха, он ему никто. Если хорошо сыграл Лололошка, то по причине дружбы, да, точно получается, что тут старый-добрый вини́л не сработал. — Эмрис сделал краткое умозаключение, прикрывая веки, что стали вдруг неподъемным грузом — В итоге, снова шантаж. В чем? Я пришел снова на ту же мертвую точку… Может, ради вселенской тайны, которую сложно осмыслить, может на будующее, Аква возьми! Все что угодно, все для Джодаха всегда так удобно, он — гений! Даже мог бы показать ему будующее, прошлое, настоящее, его проекции, вариации, дал выбор, если бы он был ему нужен. Черт, ещё и меня впутали! А… Хм, может из-за меня? — Гоблин призадумался об этом, но оттолкнул мысль — Я заболел неизвестной нам болезнью, Воланд так хорошо появился под рукой, пытаясь отговорить со своими речами…». Послышался загруженный вздох.

***

Прошлый вечером…

— Что в-вы сделали с Эмрисом?.— Бастиан показал свои клыки и злобный оскал, хмуря брови дугой, стараясь давать этому событию объяснение.        Но в его глазах было видно хорошо, они были будто говорящие; боялся. Явно бы не постоял, попытался, за Эмриса.       Джодах, явно поднимая белый флаг, согнул руки в локте, показывая ладони старику, чист. Хитро улыбаясь, его лёгкое волнение выдали слегка качнувшийся крылья, ведь выпитый алкоголь заставлял действовать на скорую руку, но он был уверен в гоблине по некоторым причинам, который тут же отозвался: — Я в порядке.       Гримаса Бастиана сменилась, красовалось спокойствие. Разве что, слегка изумленные брови и бегающие глаза по лицу Эмриса, отличали от привычного равнодушия, от этого обладатель длинных ушей хотел закатить глаза; он не волновался, а таким образом враждовал с Джодахом по каким-то личным причинам.       Сам гоблин не смог удержать свою руку, которая тут же понеслась к подбородку, задумчиво его почесывая, он кусал щеки изнутри, обдумывая «воспоминание». Было много вопросов, от нетерпения нервно задергались уши, интерес медленно поглощал. Он чувствовал себя будто зависимый, старался не думать об этом, заводя сам себя в тупик. Это — за гранью понимая, не те старые добрые манипуляции, миражи, не страшный сон с безумной танцовщицей, а, похоже, реальная проекция воспоминания, которую можно вертеть и показывать, черт, в любых целях! — Индюк перекрашенный, будешь принимать или нет?! — топчась на месте, почти незаметно подошёл Воланд. — Мое терпение такое себе, ты не охере́й. — снова послышался недовольный рык.       Эмрис слегка встрепенулся, опуская подбородок и теперь, рука, что держала согнутый локоть, переплелась с другой, скрещивая руки чуть ниже груди, закрытая ото всех поза. Его взгляд скользил по Воланду, который, широко расставив ноги, давал понять, что недоволен.        Бастиан что-то кинул на прощание и поспешил удалиться, оглядываясь то на Джодаха, то на Эмриса, сам гоблин не шибко помнил такую мелочь. К старику подошёл какой-то парень, вслед за которым он решил удалиться. Крылатое существо встало на равне с гоблином, почти обвивая того левыми крыльями, лицом к демону, что извивал хвостом от нетерпения. Эмрису не были интересны споры чужих. — Так, Воланд-Воланд, ты молодец, конечно, — он осмотрел его с ног до головы — но где? — в изумлении он приподнял одну бровь, слегка наклоняя и выпячивая голову к Волонду, вскидывая руки на бока, делая букву «Ф» ими — Где «это»? — Я чё, идиот по-твоему?! В… хорошо защищённом месте! Как ты сам и сказал. — он наигранно закатил глаза.       Эмрис почувствовал себя неуютно среди черно-красных крыльев, но увидев фиолетовый глаз, запрятанный в длинных перьях, вовсе захотел покинуть неприятную обстановку. Кроме этого, ему нужно было более умиротворенное местечко, где он смог бы все обдумать. Пока «Большие парни» обсуждали что-то, Эмрис затянул почти слетевший галстук, ловко входя в петлю пальцем, и посмел перебить их беседу, которая набирала более озлобленные обороты со стороны демона. — Джодах, Я хочу удалиться… по важным делам. Превыше извиняюсь, работа сама себя не сделает. — вспомнив долги, что он будет доделывать вечером, в Эмриса вселилось воодушевление.       Едва он прикоснувшись к правому плечу левой рукой для поклона, обернувшись к крылатому, как его перебили, переваливая все внимание на себя. Желание «откланяться и уйти» проигнорировали и втянули с головой в ранее чужой диалог, где агрессивный агрессор старался переваливать все на себя. Эмрис посчитал, что Джодах чисто издевается над ним, не заставляя замолкнуть его насильно, а потом вдруг понял — Эй, Я вообще-то тоже тут! — Воланд воскликнул, издеваясь — попроси меня тоже. Я вполне уважаемая личность. Пахал и помогал вам, ещё и — выделив несколько слов, — последний демон — он злобно взглянул на Джодаха, явно наигранно, после снова переводит взгляд на Эмри. — Многоуважаемая Личность, прошу заткнуться! — Эмрис показал клыки, щурясь — Я ничем тебе не обязан. Если хочешь, чтоб к тебе проявляли уважение, будь добр сначала прояви его сам! Ты нам давно не в помощь, а в мороку. — Ну же, его вы как кот с собакой? — оба повернулись на Джодаха, который отошёл от демона и гоблина на пару шагов. — Я бы хотел с тобой ещё поговорить. Воланд, просто передай материалы нашему другу, Лололошка знает, что с ними делать. А если нет, передай ему это — откуда не возьмись, в руках пернатого появился пергамент, старинный на вид, красивого скрепления в виде фиолетовой ленты посередине, а на ней красовалась неизвестная Эмрису печать с орнаментом одного крыла. — Лололошке? Ррр, хорошо — Воланд взял свиток и ушел с широкой ноги, размахивая хвостом с руками. Перед ним все расступались.       «Дружба и в прям значит для него многое. Раз речь зашла о Лололошке, и он стал таким паинькой — Эмрис вздохнул — из-за этого он делает себя такой скучной личностью». Хотел было Эмрис продолжить раздумья, как Джодах кашлянул в кулак, привлекая к себе зоркий взгляд темных фиолетовых глаз. — Эмрис, может уединимся в… Более тихом месте, не полном ушей? — тот кратко взглянул в сторону, заставляя так же быстро взглянуть Эмриса: Бастиан, который переговаривался с Аргусом; они будто шептались о них.       Эмрис кинул краткое согласие, и они направились в сторону коридора, который начинался все заново и заново, он никогда не был настолько длинным. Вроде, Джодах что-то говорил, но Эмрис не слушал, был поглощён мыслями: «'Хорошо защищённом месте'? Стоит ли мне наведаться в замок и раскрыть их тайну? Может, к Лололошке, он точно не сразу возьмётся за работу; опять со своим арсеналом возиться, явно преуспею. Время наведаться после бумаг будет».        Ангел смерти все так же вальяжно перемещался, скрестив руки за спиной; что-то ему подсказывало, что если малыша не направить может случиться что-то непредсказуемое. Он, конечно, быстро нашел причину смены темы разговора, но старательно делал лицо, что что-то раздумывал, иначе гоблин принял бы во внимание будто запланированное спокойствие. Его раздумья всегда были интересны старому другу, но он будто сам был поглощён ими, не давая расслабиться, башка-то у него все время работающая. Да, неотделимая часть Эмриса — официоз, вести с ним дружескую беседу чуть сложнее, чем с обычным человеком.       Он смотрел на Эмриса, у которого все было на лице. Ядовито вздохнув, тот хлопнул в ладоши, резко останавливаясь. Эмрис сделал два шага, как произошла остановка крылатого, а хлопок заставил вжаться в плечи, дёргая ушами. Он обернулся, потянулся к привязанной на ремне палочке, но быстро расслабился.        Джодах снова слащаво улыбнулся, меняя маски лица, ох, как элегантно, пусть и по щелчку. Поэтому, Эмрис держал внимание не только на его словах, но и на руках, что были спрятаны от света, даже за крыльями кратко наблюдал. Раньше он не чувствовал такой опасности от Джодаха; тело все ждало от него опасности, а мозг ума. Конечно, вторая часть мозга ещё одной партии вина, чтоб потеряться в растянутой эйфории и не вникать в многочисленные строки Архимага. — Ты был болен недавно? — Эмрис кратко согласился, вешая руки на ремень — Мое сочувствие. — Вы правы. Предполагается, что это была бронхиальная астма связанная с сезоном аллергии. Я уверен, вы умный человек, хорошо понимаете, что не все выживают и переносят эту болезнь в моем случае. — хотел бы он гордо вскинуть руками и поднять подбородок от алкогольной гордости, но быстро подмял голову в нужное русло — Джодах… Мы же не для этого уединились, Я понимаю, что вам, быть может и дела до меня нет. Вам что-то нужно от меня, сразу к теме.       Крылатый слегка взмахнул крыльями, тепло улыбаясь и поворачиваясь телом к солнечным лучам: волосы, будто снег, отливали свет, а фиолетовые глаза, что мешались с бордовым цветом, слегка щурились от заходящего бордово-розового солнца за горизонт. Эмрис стоял к солнцу полубоком, прикрывая одну часть лица, что находилась под влиянием солнца рукой — Вот мир во спокойствии, даже со мной, от меня он независим. Ты понимаешь? — теперь зрачок не бегал по заходящему солнцу, а по Эмрису, который по антуражу встал рядом, а не в 3-ех метрах по расстоянию. — Допустим, если вы нам не враг, то да. Вы хотите превратить это время в затишье перед бурей, отлив перед цунами. Что же вы желаете? — Ахах, увы, это не моя цель, Я долго стремился к вашему принятию и вот так вот сменить карты?! Нет, Эмрис. — глаза снова игриво улыбнулись и переместились смотреть прямо — Скоро мне нужно покинуть этот мир. Я хочу отдать свои личные записи, составленные мной и знания Ордену. Ты, как сегодняшний Лидер, должен продолжить исследования, прошу во внимание. Да, я хочу, чтоб это время стало не таким закатом, — черные зрачки будто увеличились, даже смотря на солнце, за которым небо темнело, появлялись светлячки-звезды — а новым рассветом.       Эмрис замолчал, понимая «красоту» момента, хотя, кроме этого, он хотел момента дать думу, так удобно. Крылатый слегка призакрыл глаза, когда солнце пропало. Забрав всю красоту заката, оно взошло за горизонт, рисуя за собой слегка голубой шлейф, а сейчас на небе лишь седой полумесяц. В небо потихоньку взвыли новые светлячки.       Эмрис недолго думал о библиотеке в дни до болезни. С момента предательства Джодаха, он наведывался туда и не раз, читал документы, его с Джодахом рукописи и книги о серьезной на тот момент проблеме — аномалиях; но в душу незаметно прокралось чувство, что эти записанные знания топтались на одном, либо были пустышкой, прикрытием, пусть секретные данные остались неизменными. Только после, переведя его «личный» дневник, он уверился в его обмане. «Я видел каждую книгу, но никогда не видел личных записей, кроме дневника. Ловушка? Если наши или Джодаха записи попадут в руки простым рабочим в Ордене, это будет крах. — Джодах будто видел насквозь Эмриса, даже с закрытыми глазами — …Поэтому, для начала хочет отдать «Знания» Лидеру? Ложь. Такая наглая и безалаберная ложь». Гоблин хмыкнув, сложил руки с ремня на талию, перекрестив их, а вскоре правая рука и вовсе поплялась к подбородку. «Знал, что об этом я подумаю первым делом, ха-ха — гоблин улыбнулся одним краем губ — причина в его немедленном… «Покидания Мира»? Мог бы я подумать, что он решил покинуть жизнь, но, — он осмотрел Джодаха — жив и здоров, явно не хочет свести концы». Пытаясь вспомнить, что было там, в обеденном зале, Эмрис слегка вздрогнул и вздернул ушами. Отведение внимания от главной мысли будто ударило в голову, он не считал, что для индюка это будет так легко. Его главный предатель в этой ситуации — голова в опьянении.       Эмрис не сильно шевелил мозгами, думал лишь о своих словах, а слова Джодаха откладывать на более глубокое дальнейшее рассмотрение в дальний уголок. «Утро вечера мудренее» — он быстро додумывал имеющийся. — Для меня это может сложновато понять, но из твоего «видении» для меня… Земферион. Только потом я вспомнил, кто говорил о нем, Довин. — Джодах будто не наигранно резко посмотрев на Эмриса, удивился, будто этого он не предугадал — После он загадочно пропал, а до этого бредил про миры. Получается, за пределами этого, нашего «мира», может «вселенной», меня и Ордена это не касается. Пожалуй, это за моим разумом и умственными способностями. Но зачем нам твои знания и пустая бумага? — резкая и острая головная боль ударила в виски, заставляя по рефлексу, будто рвота, потянуться к вискам рукой, которая позже медленно стекала по щеке. — Ты правильно считал, что я не могу уйти, оставив все. Хах, даже взять те глупые отчёты с тобой, все это — безделушки. А сейчас… Тебе откроются новые двери. Представь: сколько будет сыпаться в ноги? Мои открытия ты можешь прегрести себе, а имя «Архимаг» должно стереться из строки на века, тебе решать, что дальше. Или ты считаешь, что я на ничто не способен и это невыгодно? — встретив боковым зрением прищуренные глазки собеседника, тот не стал сдерживать лёгкий смешок — Эмрис-Эмрис. — будто карая за мнение, помотал головой Джодах, после презрительно зыркнул на него сверху-вниз. — Нет, Архи — Эмрис кашлянул в кулак, смягчая обстановку — Нет. Но с чего бы вам отдавать такую, хм, честь? — Крылья слегка взъерошились, будто по ним прошел небольшой разряд тока.       По коже обладателя чудесных крыльев тоже. Не сильно удивился или испугался, просто насторожился. Его понимание «Эмриса» говорило, что он бы с выпирающими клыками и хищной улыбкой встретил этот подарок судьбы. От этого его настигла улыбка ещё более хищнее, чем у орла, улыбка, а прикрытые глаза расслабились, сердце чуть сильнее потеряло свой ритм, отзываясь быстрым темпом в ушах. «Он не должен был — Джодах без внешний изменений напрягся — да, здесь измена, хаха, не предугадал, что скажите?».       Эмрис с опаской наблюдал за его реакцией, наполняясь гордостью: «Да, ты уверен во мне! Во мне, великом Эмрисе!» — этот голос был писклявым и оттолкнул самого гоблина от быстрого согласия, стараясь раздумывать в этой секундной тишине. «Архимаг… Похоронить, мне сказал? Похоронить имя Архимага, он сказал, оно должно стереться… Игра слов?». Алкоголь взял верхи над разумом, когда взошла луну. По телу и желудку ударило тепло, голова закружилась или заболела, Эмрис не видел в этом черту, четкую границу. — Разве ты не достоин этого? — Эмрис чуть слышно вздохнул — Твои достижения сто́ят всего Ордена, и в мое… Отсутствие, ты смог взять управление на себя. Скажи, сколько убытков мы поимели и сколько вычеркнули? — Ровно. Мы потеряли Аргуса и Катрину, склад почти иссяк, а работники бояться повторения «Армагеддона», Бастиана укусил опасный вид комара, и он получил травму от смерти друга, вряд ли сможет так же хорошо работать — он будто видел недавний документ, в котором расписывались все происходящие действия, правда, видел расплывчато — если о второстепенных, есть незначительные телесные повреждения у всей команды, малые моральные «напутствия», незначительные повреждения древа. — Правда, но вот Катрина с Аргусом живы. — Эмрис не заметил, как Джодах отходил, но в его руках появилась чашечка чая с золотой оправой. — Да, но это подкосило моральный дух работников, всех и причем весома — большинство хотят отказаться от должностей, какими бы они не были. Так мне было бы, кхм… По другую сторону, многие мои разработки, выведения опасных существ, некоторый магический прогресс, опыт работников и спокойствие жителей несколько соседних деревень. Лучшее из лучших: поубавилось работников, что были неспособны держать должность и соперничество. — Он хотел держаться за свою роль Лидера не только обеими руками, он хотел вцепиться зубами, пусть знал, что работу выполняет идеально, и его никто не осмелиться «убрать». — Что это вам скажет? — Приступишь к работе завтра, — в руках незримо образовался небольшая стопка листков, скрепления хитрым образом — Интересные материалы, до которых не дотягивалась моя рука. Выполнишь мое наставление, выгодное нам обоим? — В чем? — Хаха, — Одна рука, что ранее держала кошку с чаем, украдкой повесила его в воздухе, а после легко и быстро переместила ранее занятую руку ко рту, прикрывая смех — Ты никогда не изменишься. — снова слабая улыбка — Все просто: Я не дотягивалась до твоих знаний, мне это не понять.

***

— Аква…!       Мерлин приложил ладони к разгоревшимся щекам, со временем поворачивая тыльной, более проходной, частью рук. Душ теплой, нормализованной температуры не смог привести чувства в порядок.       Аккуратно склепленная белоснежнейшая бумага, что пропахла следами магии, мирно лежала на тумбе.       Клыки, что выглядывали из-под верхней губы, показали блеск сильнее, когда губа утончилась в улыбке. Бумага, совсем странного материала для здешних краев, показывая две страницы из всего содержания дала понять, крича: «Да начнутся приключения!» — неизведанный материл повествовал о более неизвестных «знаниях» Джодаха. Когда их читал Эмрис, его душа ликовала — все заметки, дополнительные материалы, все, сделаны на основе записей гоблина. Похоже крылатый знал, что делал.       Как и гоблин, что встал с утра пораньше, дабы закончить до начала рабочего дня, ведь, если он хочет усидеть на двух стульях, надо чередовать их грамотно. — «Целебные свойства Аметиста», с помощью божей силы Диониса, да, хорошо. Посмотрим на совершенство ваших знаний, Джодах. — приставая с кровати, он направился к шкафу одевая не привычный официальный наряд секретаря.       «Не могу доверить это Лололошке» — на нем красовалась ненасыщенная сероватая рубашка, что раньше была на нем при низких должностях, а на ногах коричневые из, достаточно плотной, ткани штаны, ниже голени сапожки тусклого коричневого цвета, купленные по дешевке.