Горячее солнце в холодной воде

      Вода остужала разгорячённое тело и успокаивала боль в разбитой скуле. Гарри подставил лицо под прохладные капли, закрыл глаза и представил, что пальцы Гермионы гладят его лицо, а мягкие губы нежно прикасаются к ссадине на щеке, потом к губам, к шее… «Нет! — сказал он сам себе и запихнул заманчивую картинку подальше. — Впереди допрос. Развод не закончен, подозрения в измене не сняты».

***

      Кингсли старался не выносить скандал за пределы отдела и даже взял дело Поттера под личный контроль. Но новость о предписании Визенгамота руководителю мракоборцев распространилась по всем уровням Министерства, как пожар. — Присматриваешь себе работёнку, Поттер? — весело поинтересовался Малфой в раздевалке спортивного зала, увидев у Гарри в руках «Ежедневный пророк». Обычно Гарри игнорировал все его выпады, поэтому отношения между двумя начальниками были сносные. Но в последнее время расписание тренировок обоих отделов совпадали слишком часто, а Гарри после встречи с Роном был взвинчен до предела. — Ты бы на спарринге был такой смелый, Малфой, — процедил он сквозь зубы, откладывая газету в сторону. — А то за тобой много бегать приходится. Но мысль о том, что нужно уходить из Министерства, прочно засела у Гарри в голове. И на тренировке он пропускал удар за ударом, размышляя, чем стоило бы заняться после отставки, пока Финниган не привёл его в чувство, заставив отлететь в дальний угол зала.

***

      Гарри с сожалением закрыл воду, насухо вытерся и закинул полотенце в спортивную сумку. Туда же отправилась рабочая мантия. Он любил магловскую одежду, в ней было удобнее. Может быть потому, что вырос среди маглов. И ещё сегодня у него было дело, которое уже никак нельзя откладывать на потом — он должен поговорить с Гермионой. О том, что ему до смерти хочется её видеть, Гарри старался не думать, чтобы не бередить разум мечтами о будущем. «Надо ещё его отвоевать, это будущее!» — вздохнул он, закинул на плечо сумку и пошёл к лифту, сшибая по пути серебряные самолетики — послания Отдела магических происшествий и катастроф.       Всегда идеально прибранный стол в кабинете Первого заместителя министра магии сегодня напоминал Хогвартс после знаменитой битвы с Волдеморотом. Гермиона сидела в кресле, подперев голову руками, и смотрела на пустой камин.

***

      Неделю назад, когда ей сказали про предписание Визенгамота, первая мысль была — поговорить с Гарри. Но поздно вечером, когда она уже стояла на пороге, в кабинет зашёл Кингсли. — Я на пару минут, Грейнджер, — сказал он, присел на стул у стола и жестом пригласил Гермиону. Она молча выбрала стул напротив, бросив сумочку рядом. Минуту Кингсли сидел, постукивая пальцами по столу, потом вздохнул. — Это неофициальный разговор, — начал он. Гермиона молча подняла брови. — Самое полезное, что ты можешь сделать сейчас для Поттера — не быть с ним рядом ни при каких обстоятельствах. Я знаю… — стукнув ладонью по столу, быстро добавил он, глядя на выражение лица Гермионы. — Я знаю, что всё было не так. Но в данной ситуации, любой факт, который можно истолковать против Поттера, будет истолкован с самой худшей стороны. Поверь мне. Не хочу сейчас потерять главу мракоборцев. И что-то подсказывает мне… Кингсли сделал долгую паузу и внимательно посмотрел на Гермиону. — Что-то подсказывает, что если он уйдёт, то не один. Он снова замолчал, ожидая ответа. Спорить было не о чем. Понимая, что министр прав, Гермиона кивнула. Сейчас она бы своими руками с удовольствием придушила Рона. — Отлично! — произнёс Кингсли и встал. Выражение его лица стало совсем не министерским. — Гарри справится, — сказал он и вышел, прикрыв за собой дверь.

***

      «Пора домой, всё равно ничего не лезет в голову», — подумала Гермиона и начала машинально разбирать по стопкам бумаги на столе, раскладывать ручки, скрепки и отправлять волшебной палочкой на доску записки-самоклейки. Услышав негромкий стук, она недовольно взглянула на часы— половина восьмого вечера. «Опять Малфой!» — Алохомора! Дверь открылась, Гермиона тихо охнула. — Гарри, тебе нельзя быть здесь так поздно! — Знаю, — спокойно ответил он. — Давай встретимся в Косом переулке через пять минут. Только переоденься — пойдём в лес.       Всё ещё держась за руки, они стояли на знакомой опушке. В сумерках Королевский лес Дин был похож на Запретный. Только разросшиеся по окраине деревья казались тоньше и светлее. Гермиона с удовольствием вдохнула аромат хвои. Тишину нарушал лишь редкий птичий свист, раздававшийся с разных сторон. — С тех пор я ни разу здесь не была, — проговорила она, потягиваясь всем телом, разминая затёкшие мышцы. Гарри сел на щербатый валун, тёплый от солнечных лучей. — Да, я тоже. Десять лет прошло. Озеро, где лежал меч, наверное, уже не найду, — сказал он, наблюдая, как Гермиона срывает маленькие голубые цветы, разбросанные по всей поляне. — Ты очень рискуешь, Гарри, встречаясь сейчас со мной, — сказала Гермиона, опускаясь на камень рядом. И от её близости, запаха хвои, кружившего голову, и секретности их встречи у Гарри внутри всё сладко заныло. — Кингсли запретил мне приближаться к тебе при любых обстоятельствах. — Тогда почему ты здесь? — спросил он, оттягивая минуту, когда надо будет заговорить о деле. — Догадайся сам, — ответила Гермиона и замолчала, уткнувшись в цветы. — Завтра заседание Визенгамота, — нехотя проговорил Гарри, глядя на запад. Лучи заходящего солнца окрасили небо в малиновый цвет. — Они хотят доказательств. А каких? Что ты скажешь? — спросила Гермиона, поднимая голову от букета. — Правду, — сказал Гарри, глядя ей в глаза. — И там будет Рон. — Зачем, Гарри? Ты хочешь убедить Рона в своей невиновности? Он не поверит. — В твоей невиновности, Гермиона. На мою наплевать. И он поверит — увидишь. Гермиона прищурилась, всматриваясь в него. — Гарри, ты напросился на сыворотку правды? — воскликнула она, всплеснув руками. — Так зачем мы здесь? Это же сразу станет известно.       Всё, что Гарри так тщательно прятал последнее время. Все чувства и мысли, которые преследовали его по ночам, не давая спать, мгновенно вырвались при нотках отчаяния в голосе Гермионы. Это был такой взрыв протеста, что Гарри на мгновение закрыл глаза. «Наконец-то! Слава Мерлину, не эта мерзкая безысходность!» Уже много дней с момента встречи с Роном он ощущал себя в жизненном тупике. Даже победа в матче не помогла, а лишь ухудшила его состояние, потому что Гермиона на игру не пришла. — Да, знаю. И наплевать! Я ничего не буду скрывать из страха, что меня исключат из мракоборцев! — Гарри встал и начал расхаживать туда и обратно. Повышая голос, сильнее распаляясь и понимая, что больше не хочет быть жертвой. — Я могу любить, кого угодно. Им не нужны мои чувства. Им нужны доказательства, что я не спал с тобой. Гермиона поморщилась. — Они их получат. Если будет мало сыворотки, есть другие способы — ты знаешь сама. А насчёт Министерства — это не единственное, что мне нравится делать в жизни. Кругом полно мест, где я никогда не был. И полно занятий, которые могут приносить пользу. И ещё! Мы сегодня здесь, потому что я хотел тебя видеть. Я-ХОТЕЛ-ТЕБЯ-ВИДЕТЬ! — во весь голос закричал Гарри. Крик прокатился по лесу, вспугнув несколько невидимых птиц. Он понял, что выплеснул всё, что накопилось за это время внутри, и повернулся. Гермиона сидела на верхушке серого валуна с букетом в руках, счастливо улыбалась, и лицо её сияло.