Горячее солнце в холодной воде

Гарри расправил плечи и прищурил глаза от яркого солнца. На улице был глубокий ноябрь. Лондон уже во всю готовился к Рождеству, но погода стояла совсем не зимняя, и воздух был непривычно тёплый и вкусный. Он никому не сказал, что сегодня уходит домой. Даже Гермионе. Хватит ей быть нянькой. Обязанности первого заместителя министра требуют её присутствия на работе. Может, Гермиона и обидится, но не всерьёз. Ей не надо объяснять, почему он поступил так, а не иначе. Каким-то непостижимым для Гарри образом она всё понимает сама. Поэтому они никогда не ссорятся по-настоящему. Гарри очень устал от запретов, осмотров, лекарств, от заботливых рук целителей и — больше всего — от сочувствия. Ему хотелось просто побродить по городу. Там, где никто не знает, что он — Гарри Поттер, Тот-Который-Выжил, глава мракоборцев Министерства магии, уже дважды чудом вернувшийся с того света. Работа приглушила его известность, и он отвык от повышенного внимания, которое сопровождало каждое его появление в Хогвартсе. А сразу после войны и просто на улице. В больнице он снова «наелся» этого сполна. Как только у него появились силы и возможность перемещаться, каждая сиделка, каждый молодой практикант, каждый пациент отделения недугов от заклятий, встречающий его в коридоре, стремился выразить своё сочувствие. И Гарри стал выходить только по ночам. Больница на него давила. На свежем воздухе впервые за всё время лечения он почувствовал, что полностью здоров. «Где же Марфа?» — сразу подумал Гарри, пройдя мимо уродливого манекена на выход. Гермиона говорила, что после взрыва в «Дырявом котле» никто больше не видел белую сову. И клетка стоит дома пустая. «А вдруг…» Он поднял голову, оглядывая небо и деревья, растущие по краям площади у старого кирпичного универмага. На улице почти никого, лишь несколько маглов поспешно заворачивают за угол заброшенного здания. Гарри дождался, когда они скроются, а потом громко свистнул. Ничего не изменилось. Пустая площадь, зелёная полоса деревьев и ясное чистое небо. «Смотрите, Марфа прощается!» — чужой голос всплыл откуда-то из самых тёмных глубин памяти. Два месяца — долгий срок. Гарри опустил голову: «Она видела, что я умер. И вольная воля теперь её дом». Он медленно побрёл куда глаза глядят. Глубоко вдыхал пахнущий Рождеством и хвоей воздух. Ногами сбивал с тротуара засохшие листья и разглядывал издалека нарядные витрины магазинов. Немного задержался на пустом перекрёстке, дожидаясь, когда загорится зелёный. И завернул за угол, в тихий пустой переулок, ведущий в центр города. Что-то большое и мягкое чуть не сшибло Гарри с ног, врезавшись в него сбоку. Острые когти вцепились в рубашку, большие крылья закрыли глаза, обнимая с двух сторон голову, а твёрдый клюв упёрся в затылок. Марфа непрерывно ухала и перебирала лапами на его плече, оставляя дырки в мягком хлопке и глубокие царапины на коже. Но Гарри не чувствовал боли. Он смеялся. Одной рукой держась за стену дома, он пытался второй погладить взъерошенные крылья, пока сова по-кошачьи тёрлась головой о его волосы. — Марфа, девочка, — повторял он снова и снова, зарываясь пальцами в пушистые совиные перья. «Горячая вышла встреча! Пора снова на психотестирование и имитационный тренажёр», — усмехнулся про себя Гарри, когда они оба успокоились. Сова ещё несколько раз ухнула и удобно устроилась на плече, скрыв под лапами пятна крови, проступившие на рубашке. Гарри одёрнул рукава, попытался пригладить растрёпанные птицей волосы, ласково погладил Марфу по носу и продолжил поход по Лондону, не заметив, как ноги сами понесли его в Косой переулок. Рут туго заплела белокурые пряди, короной уложила их на голове и фиксирующим заклинанием закрепила причёску. Оглядела себя с ног до головы в зеркале, занимающем половину стены, и улыбнулась своему отражению. Сегодня вечером Рона ждали у неё дома на семейный ужин. Дело медленно, но верно шло к свадьбе, и родители Рут решили, что пора посмотреть на избранника поближе. Через пять дней команда Рут улетала в Бирмингем, на чемпионат Англии по квиддичу. С завтрашнего дня тренировки становились такими интенсивными, что до отъезда — а значит, и до Рождества — они с родителями уже не увидятся. Поэтому знакомство решили больше не откладывать. Для Рона это была первая официальная встреча с родными Рут и первая игра такого уровня. Рут переживала больше, чем сам дебютант. Она улыбнулась, вспоминая их проверочные испытания на тренировочном поле. Сейчас это был уже совсем другой уровень защиты. Рут видела, с каким кайфом ловит Рон самые закрученные мячи. У команды есть все шансы выйти в пятёрку лидеров, а может, и заявиться на чемпионат Европы. Вот только… Прошло уже больше месяца после того вечера на улице Гриммо, когда Гермиона успокоила взбудораженный новостями ум Рона, а он всё никак не мог решиться встретиться с Гарри лицом к лицу. Сотню раз за это время он представлял себе их разговор и ровно столько же раз решал, что на месте Гарри в лучшем случае врезал бы себе по морде и показал на дверь, а в худшем… Об этом Рон старался не думать. Он уже готов был терпеть компанию самогó Волдеморта, если бы Гарри вздумалось вдруг подружиться с ним, но только расставить все точки над «И». «Столько лет близкой дружбы коту под хвост из-за того, Рональд Уизли, что ты вёл себя, как последняя задница, — думал он, отправляясь в Косой переулок, чтобы забрать новую форму для команды, заказанную специально для чемпионата в Бирмингеме, а заодно купить запасной набор для своей метлы. — А теперь ещё и трусишь пойти и прямо в этом признаться!» Рон резко остановился. «Вот чёрт! Да ведь это единственное, что нужно сделать. И не важно, дадут мне по морде или нет. Я буду знать, что сделал всё, что мог. А дальше… Ну… Мяч будет на его стороне. И не мне решать, куда его направить». От этих мыслей ему сразу стало легче. Оставалось только придумать, как до отъезда втиснуть свой разговор с Гарри в плотный график ежедневных двойных тренировок и встреч с Рут. — Аккуратней, пожалуйста, — крикнула Рону продавщица в магазине «Всё для квиддича», увидев, как он сгрёб и запихнул в сумку поверх набора для метлы четырнадцать комплектов новой формы. Он отмахнулся, старательно застегнул молнию, схватился за ручку двери, потом подумал и громко сказал: «Спасибо большое!» — прежде чем захлопнуть её у себя за спиной. Выскочив в Косой переулок с полной сумкой наперевес, Рон уткнулся взглядом в большие уличные часы, висевшие на фонарном столбе около «Дырявого котла». Чёрные фигурные стрелки на белом круглом циферблате показывали половину пятого дня. До встречи с родителями Рут оставалось ещё три часа. «Сейчас бы сливочного пива», — с тоской подумал Рон, глядя на вывеску и вспоминая посиделки в «Трёх мётлах». Он не пил его со времён учёбы на мракоборца, которую так и не закончил. Не то, чтобы хотелось выпить, а просто какое-то щемящее чувство подталкивало зайти и посидеть в старой знакомой обстановке. Он вдруг осознал, что уже много лет не видел никого из своего школьного окружения. «Может, встречу знакомые лица», — решил Рон, уверенно шагая к двери бара. В «Котле», уже украшенном к Рождеству, царили тишина и полумрак, но свободных столиков было немного. Рон заказал пиво у незнакомого бармена, расплатился, забрал бутылку и повернулся, чтобы осмотреть зал в поисках места. Пробежался глазами по каждому столику и замер, закусив губу и чувствуя, как начинают гореть щёки, уши и шея. У самого дальнего окна, почти в конце зала, где начиналась лестница, смеясь и перебивая друг друга, о чём-то весело спорили Гарри, Невилл и Ханна Долгопупс. Ещё несколько месяцев назад при виде их счастливых лиц Рон бы психанул, плюнул на пиво и сбежал из бара. Но то был другой Рон. Нынешний Рон сразу понял, зачем явился в «Дырявый котёл». Он стиснул зубы, поправил на плече сумку, сжал в руке бутылку так, что она готова была взорваться, и двинулся к столику, за которым без конца раздавались новые взрывы смеха. Он не дошёл всего пару-тройку шагов, когда Гарри, занятый разговором, случайно посмотрел прямо на него. И в его лице что-то неуловимо изменилось. — Боже мой, да это же Рон, Рональд Уизли! — громко закричал Невилл, обернувшись, чтобы проследить за взглядом Гарри. — Сегодня просто день встречи старых друзей. Иди к нам, Рон. Он вскочил из-за стола, чуть не скинув со скамейки улыбающуюся Ханну, подбежал к Рону и сжал его в объятиях. Потом схватил за локоть и потащил к столику так, будто Рон хотел сбежать, а он его поймал. — Вот, садись, — сказал Невилл, указывая Рону на пустое место с той стороны стола, где сидел Гарри. — Мы как раз вспоминаем, как в Выручай-комнате учились защите от Тёмных искусств. — Привет, — с натянутой улыбкой произнёс Рон, глядя на порванную на плече, с пятнами засохшей крови рубашку Гарри и не зная, куда деть руки, сумку, бутылку и самого себя. — Привет, — равнодушно отозвался Гарри и молча подвинулся, освобождая ещё больше места рядом с собой. Рон закинул сумку на окно, бросил быстрый взгляд на три чашки кофе возле каждого из друзей, поставил на стол неначатую бутылку и сел, стараясь быть как можно ближе к краю скамьи. В голове у Рона шумело. Он физически ощущал, как напрягся Гарри. Его собственное тело с ног до головы покрылось холодным потом, а голоса говорящих звучали, будто издалека. Он поймал себя на том, что кивает в ответ на какие-то фразы Невилла, хотя не слышал ни одного слова из того, что тот сказал. Они сидели так довольно долго, и Рон уже готов был встать и попросить Гарри выйти с ним на улицу, когда входная дверь распахнулась, и в бар ввалилась огромная шумная толпа.. Она окружила барную стойку и сразу заглушила своими криками все звуки внутри. Невилл с Ханной тут же извинились и бросились на выручку несчастному бармену. Прошла долгая тяжёлая минута. Потом Гарри встал… «Уйдёт?» — подумал Рон, которому после бегства Долгопупсов стало гораздо лучше. Но Гарри обошёл стол и сел с другой стороны, прямо напротив. Откинулся на спинку скамьи, положил перед собой сцепленные в замок руки и молча смотрел на Рона. Ждал. И Рон растерялся и рванул напролом. — Я хочу, чтобы мы дружили, как раньше, когда были детьми, — честно сказал он. В глазах Гарри мелькнуло и пропало любопытство. Но понять по лицу, что он думает, Рон не смог. — Зачем? — спросил Гарри. — Ты прекрасно обходился без этого последние семь лет. — Нет, — покачал головой Рон. — Не прекрасно, а чертовски плохо. Только я этого не понимал. Но сейчас всё изменилось. — Что всё? — снова спросил Гарри, сбивая Рона с толку и заставляя нервничать. Рон чувствовал, что делает что-то не то, но никак не мог понять, что Гарри от него ждёт. Или он уже не ждёт ничего? Эта мысль до сих пор не приходила Рону в голову, и он испугался. — Послушай, Гарри, — он наклонился вперёд, положил локти на стол и торопливо заговорил. — Последние семь лет я вёл себя, как полный дурак, эгоист и ленивое дерьмо. Я много чего наворотил, про что стыдно даже вспоминать. Но с некоторых пор я понял… Он споткнулся о ледяной взгляд ярко-зелёных глаз. И замолчал. Гарри никогда раньше так на него не смотрел. — Я рад, Рон, что ты использовал свой шанс измениться. Теперь твоя жизнь станет намного лучше. Гарри снова встал, несколько секунд помедлил, словно надеясь, что Рон остановит его, а потом ровным голосом произнёс: — Желаю тебе больших успехов в квиддиче. И счастья с Рут. И пошёл к выходу, даже не протянув на прощание руку. И Рон сорвался. — Значит, Малфой более надёжный друг, чем я? — выкрикнул Рон ему в спину. Гарри остановился и мед-лен-но обернулся. Рон взглянул в его лицо и в страхе отпрянул, почувствовав волну ненависти. «Этого не может быть!» Только сейчас он понял, как сильно изменился Гарри с момента их последней дружеской встречи. И почему его боятся те, кому непосчастливилось стать его врагом. — Я не знаю, какой Малфой друг, потому что нашей дружбе всего несколько месяцев от роду, — тихо заговорил Гарри, но в глазах и в голосе был лёд. — У нас у всех есть прошлое, которое имеет значение. Но сейчас именно он рисковал собой, прикрывая мне спину. А ты из темноты целился в меня смертельным заклятием. Именно он говорит в лицо о том, что его бесит. А ты пишешь на меня доносы в Визенгамот. И именно он, столкнувшись в лоб с неудобной правдой, не исчезает трусливо, как ты после дознания, а принимает её, глядя мне в глаза. И если этого достаточно, чтобы считать кого-то надёжным, то ответ на твой вопрос — да. Сейчас Малфой более надёжный, чем ты. И, оставив Рона сидеть с открытым ртом, Гарри развернулся и вышел из бара, с улыбкой махнув на прощание рукой взъерошенному Невиллу.