Ядовитая любовь

      — Изу, что-то случилось? — Шото поцеловал парня в плечо и мимолётно коснулся носом его щеки.       Мидория почти полчаса сидел на кухне и потягивал чашку чая. Оказалось, он сделал всего пару глотков и всё это время просто смотрел вперёд. Неудивительно, что Шото заволновался.       — Сегодня я отвозил девушку в больницу, где был жуткий переполох. У них умер парень от яда, противоядие так и не смогли сделать. Многие врачи в ужасе наблюдали, как исчезал его кийоцу. В итоге кто-то из больных рассказал, что людей, которые отказываются от своих соулмейтов, поражает ядом, и те умирают мучительной смертью.       Изуку затих, и Тодороки не на шутку перепугался. Сказанное звучало ужасно, и Шото уже догадался, что Мидория успел себе напридумать. Тодороки взял любимого за руки и слегка наклонился к его лицу.       — Страшное, наверное, зрелище. Никому такого не пожелаешь.       Изуку неуверенно кивнул, но лишь сильнее сжал руки в кулаках.       — Это... так ужасно. Почему люди так поступают? Не всем удаётся найти своего соулмейта. Насколько глупая смерть, что...       Неожиданно Мидория наклонился к коленям и начал плакать. Шото пытался обнять Изуку, но тот никак не поддавался, поэтому Тодороки завалил парня на бок и, воспользовавшись его замешательством, поднял руки над головой, чтобы посмотреть прямо в глаза.       — С нами подобного не случится. Ты ведь об этом думал? — Изуку заметно покраснел и отвёл взгляд, а Шото, улыбнувшись, наклонился и начал оставлять поцелуи на шее. — Изуку, я люблю тебя больше всего на свете. Это ничто не изменит. Я никогда не оставлю тебя, что бы ни случилось.       Мидория закрыл глаза, чтобы хоть немного остановить слёзы. Он тоже безумно любил Шото, но порой в голове возникали дурацкие мысли, что Тодороки заслуживал кого-то намного лучше. Однако тёплые объятия, слова поддержки в трудные времена, яркая улыбка, предназначенная лишь одному ему, жаркие поцелуи и многие другие мелочи говорили о том, что Шото никто другой не нужен. А Изуку не хочет никому его отдавать, и так будет всегда.

***

      — Чёртов придурок! — злится Изуку, стукнув пустым стаканом по деревянной поверхности.       — Ты где этих слов понабрался? — Кацуки, сделав глоток пива, в недоумении поднимает бровь.       — Нет, ты представляешь? Он просто взял и ушёл! Но я же видел, как его трясло! — Мидория делает глубокий вдох и утыкается лбом в стойку. Бакуго продолжает рассматривать алкоголь, стоящий на полках за барменом. — Что с ним произошло?       После того, как Шото ушёл, Мидория ещё полночи пытался осмыслить произошедшее. Он думал, что всё это ему приснилось, что он проснётся, и рядом окажется Шото, мило сопящий в подушку. Но этого не произошло. Изуку даже боялся выключить свет в комнате, боялся остаться наедине в кромешной темноте. Тогда ему и пришла идея созвониться с Кацуки и позвать его в бар — к великому удивлению, он согласился.       — А какого хрена ты спрашиваешь это у меня?       Конечно, собеседник из него выходил не очень, но у Изуку была ещё одна причина, почему он хотел повидаться с другом.       — Ты же ведь тоже отказался от соулмейта. Что тебя на это толкнуло? Как ты смог сломать кийоцу?       — Кийоцу сломал не я, мне помогли. Носитель не может ничего с ним сделать, для этого нужна чужая помощь. — Изуку широко распахивает глаза. Хоть Кацуки и не любит разговаривать на эту тему, но всё же он знает довольно много. — И совсем не важно, по какой причине я это сделал. У каждого своя голова на плечах, и у всех свои тараканы. Пока ты не узнаешь лично у двумордого, строить догадки бессмысленно.       Мидория отставляет стакан в сторону и складывает руки в замок. Кацуки прав. Наверняка Шото не просто так наговорил все те ужасные слова. Должна быть веская причина столь необычному поведению.       — Если что-то случилось, он вряд ли мне расскажет. Шото либо сразу говорит о проблеме, либо умалчивает до последнего. — Бармен ставит новый коктейль перед Мидорией, и тот, поблагодарив, делает несколько глотков за раз.       — А может он наконец понял, какой ты нюня?        Изуку сильно сжимает руку, и стакан лопается. Рядом доносится чей-то крик, а две девушки сразу отходят подальше от стойки. Кацуки закатывает глаза, допивает пиво и сразу достаёт несколько дополнительных купюр за разбитый стакан.       — Угомонись, а то ещё больше всех распугаешь.       — Если бы не они, я бы тебя прибил прямо сейчас.       — Сейчас обосрусь от страха, — Кацуки, натянув улыбку, начинает успокаивать остальных посетителей и просит прощения за шумного друга. Изуку хочет сгореть заживо прямо здесь и сейчас из-за глупого поведения.       Через час парни наконец покидают бар. На улице уже светает, и Мидория сразу вспоминает день, когда они с Шото также встречали рассвет после переезда. Изуку трогает улыбка, но на глаза наворачивается влага. Бакуго, встав рядом, опускает ладонь на макушку. Изуку, совсем такого не ожидав, замирает на месте, не зная, что сказать.       — Сейчас тебе надо отдохнуть. У тебя был долгий и ужасный день. Даже не вздумай сейчас звонить Тодороки, понял меня?       Мидория пару раз кивает, и Кацуки заводит очередную тему, чтобы немного отвлечь друга. Изуку пытается поддержать разговор, но все мысли уносят лишь к Шото. Когда Мидория наконец оказывается дома, его охватывает необъяснимая тревога, но усталость за день накрывает моментально, поэтому парень засыпает на кухонном диване, ведь до комнаты у него просто-напросто не хватает сил дойти.