Новая переменная

Подопечная Муравьевой иррационально не нравилась. Среднего роста, с темно-русыми, почти каштановыми волосами, редкими прядями выглядывающими из под несколько топорщащегося по бокам платка, бледная, как и многие ее коллеги. Девушку можно было бы даже назвать симпатичной, если бы не ее поведение. За все их знакомство Озерская ни разу не подняла на нее глаз! Ученая принципиально смотрела только вниз, рассеяно скользила взглядом по ногам проходящих мимо, говорила мало и с каким-то странным шипящим дефектом дикции, словно ей что-то мешало правильно двигать челюстями и языком. Невыразительная как и сама хозяйка одежда: мешковатая лабораторная хламида и свободные брюки почти полностью сливалась с окружающими их такими же серыми стенами. На руках, кстати, постоянно были тонкие перчатки которые та не снимала даже для рукопожатия. Мышь серая, одним словом. И ладно бы странности ученой ограничились только внешним видом, мало ли какие вкусы бывают, так мышь лабораторная (как ее про себя за глаза величала агентка) отнюдь не горела желанием хоть как-то коммуницировать с единственным человеком, который находился подле нее больше половины суток! Но несмотря на неприязнь, необъяснимо поднимающую волоски на загривке дыбом, работу никто не отменял, однако Мышь и тут отличилась! Игнорируя все заявления, что телохранительнице надо быть поблизости, ученая шепелявя, настойчиво, словно упершийся баран требовала от Кати находиться как можно дальше от нее. Редкие задания которые поручались агенте отправляли девушку на марафоны по комплексу – пойти, отдать, подписать, принести то что не доверялось обычным лаборантам, а после оставить на столе и снова сидеть в углу и не отсвечивать. Единственной отдушиной среди серых как в прямом, так и переносном смысле будней стали редкие встречи с Сережей. Тот работая под прикрытием имел больше свободы чем она, как бы парадоксально это ни было: мужчина свободно перемещался практически по всему комплексу, общался с сотрудниками из своего отдела, ругался на глючащих роботов и заигрывал с смущающимися лаборантами-людьми, за что по слухам едва не получил в ухо от начальника своего отдела - Виктора Петрова, неизвестно почему взъевшегося на него за это. Сейчас агенты облюбовали неприметную полянку в лесу на некотором отдалении от поселка, куда притащили раскладные стулья и развели малюсенький бездымный костерок на котором подрумянивались парочка сосисок из столовой. Выслушав проблему подруги, Сергей задумался. -Она даже в столовую не ходит! –Вздохнула Муравьева.- Энергией из розетки видимо перекусывает. -Странно. –Ответил после недолгого молчания П-3. - Ты говоришь, что она нелюдимая и серая как мышь амбарная, а мне рассказывали, что девушка веселая и активная. Была. До ЧП. - А сейчас ее попросту никто не видит: в столовые она действительно не ходит, я там успел примелькаться, заметил бы. В комнатах отдыха не появляется, мероприятия коллективные игнорирует. Судя по всему единственным человеком, с которым твоя мыша контактирует – это ты. - Больше увы не знаю, но мне ли тебя учить? Руки в ноги, лыбу на моську и тряси народ на подробности сколько хочешь.- Нечаев улыбнулся, из под носа подруги утаскивая приглянувшуюся ягодку малины из кулька купленного двадцать минут назад у какой-то бабульки из местных деревенских. Муравьева показательно возмутилась, закатив глаза, и легонько шлепнула наглеца по пальцам, пододвигая кулек поближе к нему, чтобы брать было удобнее. Кажется, это могло сработать. Сбор информации для профессионального агента это даже не смешно. Прихорошившись перед зеркалом в туалете, Катя подкрасила губы помадой привезенной из заграничной миссии, проверила наличие коробочки с монпонсьешками в кармане и отправилась эксплуатировать свою харизму. Разумеется, противостоять отработанному за долгие годы полевой службы обаянию не смог никто. Аккуратно вкрутившаяся в компании девушка быстро понравилась всем, раздаривая комплименты, легко предлагая угоститься заграничными конфетами, улыбаясь направо и налево и изображая нужные эмоции по ситуации. Информация полученная от Сережи подтвердилась моментально: Елена действительно разительно изменилась за последние десять дней почти до неузнаваемости. Пусть ранее она и предпочитала общаться с сотрудниками своего отдела, но знакомства в других отделах имела и вела себя достаточно непринужденно. А тут… Девочки из лаборатории ботанической инженерии пожаловались, что та совсем перестала с ними разговаривать, отделается,мол, парой слов при встрече в лучшем случае и снова пропадет в неизвестность. В мозгу Муравьевой начинал складываться примерный план действий по улучшению условий своей работы. «-Это идиотская идея.»- Думала Екатерина, неся одолженный из столовой поднос с двумя порциями еды в «свою» лабораторию. Не терпящая небрежности на рабочем месте Мыша с гарантией начнет ругаться, и выпроводит ее вон с наказом найти себе более подходящее место для безделья. -Лена? –Она осторожно окликнула ученую, стоя на самом входе в лабораторию и не рискуя идти в стерильные условия с потенциальным загрязнителем. -Ты совсем ничего не ешь. У меня задача тебя защищать от ЧП, но так даже потенциального агрессора останавливать не понадобится, ты сама себя в гроб загонишь. -Грубоватое замечание возымело должный эффект. Ученая оторвалась от записей, коротко мазнув по подносу взглядом исподлобья, набрала воздух, словно собираясь отчитать неразумную охраннику, но задумалась и ничего не сказала. А затем поднялась с насиженного места, закрывая журнал наблюдений. -Хорошо.- Ответ получился негромким и агентке пришлось напрячь слух чтобы распознать что ей сказали.- Но давай не здесь, а в комнате отдыха. Пока я в здравом уме я никому не позволю заносить сюда посторонние вещества, а уж еду и подавно. -Отлично!- Просияла Катерина, толкая бедром дверь, выходя в коридор. – Сейчас все равно все по столовым разбрелись, никто не побеспокоит.- Она словно опасалась что ученая внезапно передумает и опять заныкается в свои полимеры и расчеты, лишая её шанса на разбавление скуки дежурства общением. Но ученая только коротко, почти незаметно улыбнулась краешком обкусанных, покрытых корочками губ и последовала следом. Лед тронулся.