Новая переменная

Гнетущая ранее тишина потихонечку сдавала позиции. В нарушавшемся ранее только звуками оповещений от электроники да парой-тройкой фраз в день помещении лаборатории начали проявляться признаки того что здесь присутствуют не два молчаливых Вовчика, а вполне живые люди. Несмотря на слабые протесты хозяйки помещения, Катя притащила узенький диванчик со склада и задвинула его в дальний угол, который не просматривался с камер видеонаблюдения на стенах, оборудовав там крошечный островок для отдыха. Большую часть времени агентка теперь проводила там, предварительно тщательно отходив и исследовав кратчайшие подступы к подопечной и удостоверившись, что с легкостью может в любой момент добраться в любую точку помещения. Озерская, казалось, была вполне довольна такой перестановкой сил, все же постоянного мельтешения над душой она не терпела как и нарушения личного пространства. Проникнувшись симпатией к новой знакомой, Озерская начала понемногу рассказывать о деятельности отделов Вавилова, поясняя цели исследований, а иногда и рассказывая интересные факты о том или ином процессе, эксперименте. Информации о работе самой ученой на самом деле было немного, Лена сразу же дала понять, что ее разработки идут под грифом повышенной секретности, так что даже общих сведений она дать не может, а Катерина и не настаивала. Гостайна она и в Африке гостайна. И все же, общительная Муравьева была весьма рада такому прогрессу в их отношениях. Благодаря добровольно взятой на себя обязанности по доставке еды одной крайне асоциальной личности, они начали проводить значительно больше времени в спокойной и неофициальной обстановке. Благодаря этому Блесна отметила некоторые необычные детали поведения ученой, объясняющие странности. Она дух не переносила громких звуков, всеми силами избегая их, изолируясь от гомонливых людей, колонок с музыкой и выкручивала на минимум уведомления от Груш и других устройств связи. Не любила сильные запахи, морщила нос от пахучей еды и нацепляла респиратор при работе с полимером, даже если тот был не токсичным, но прекрасно различала тонкие оттенки запахов, например, однажды поинтересовалась, где она берет ягоду, сразу приметив, что это явно не тепличные экспериментальные виды, и это при том что при ней Катя ничего не ела, перекусив только перед выходом на работу! Не уважала Озерская и яркий свет, щурясь и потирая слезящиеся глаза. Одним словом странностей было достаточно. Но несмотря на эти особенности, ученая оказалась весьма интересным, приятным собеседником, способным поддержать беседу практически на любую тему, если не была сильно занята. И надо сказать, что заинтересованность вырисовывалась взаимная: ученая незаметно, ну, как она думала, бросала короткие взгляды в сторону охранницы, осторожно интересовалась фактами о жизни, а Муравьева как ни странно, была только рада рассказать что-то новенькое из нелегкой агентской жизни, пропуская правда некоторые моменты, которые ученой знать было не обязательно. Нервозность и откровенная конфронтация изжили себя, давая дорогу новым чувствам. Предупреждение от Сергея о подозрительной активности начальства его отдела стали неожиданностью. Ругающийся на явно едущего крышей Петрова, выжимающего из своего штата максимум, и особенно цепляющегося к нему, бедному-несчастному майору, которого инженер ни на шаг от себя не отпускал, требуя постоянного присутствия на рабочем месте, исключая разве что походы в сортир, П-3 едва выкроил полчаса на встречу. Там он кулем плюхнулся на облюбованную ими полянку и долго жаловался на тяжелую жизнь рядового инженера приставленного к начальнику отдела, попутно делясь новостями урванными из столовой. На последок, странно оглядываясь, Нечаев сообщил Муравьевой о том, что и так беспокойное начальство начало брать новые рекорды по уровню нервозности, а так же о том, что среди личного состава роботов-помощников происходят очень странные рокировки и замены на новые партии без видимой на то необходимости, наказав строго-настрого следить за лаборантами прикрепленными к ее отделу и не расставаться с оружием. Предупреждение оказалось чрезвычайно полезным, пророческим: буквально через пару дней после их встречи, черный спец. лаборант едва не снес лазером голову Озерской. Девушка чудом успела пригнуться, уворачиваясь от смертоносного луча. Пять пуль выпущенных Катериной одна за другой вошли в корпус робота схватившего ученую за бок стальной хваткой явно силясь вырвать кусок плоти прежде чем сама жертва по основание рукояти всадила в уязвимую шею нападавшего скальпель, моментально выводя из строя. После чего девушка как-то придушено охнула и осела на пол хватаясь за светлую ткань кофты. Екатерина моментально оказалась рядом, подхватывая Озерскую и бережно перетаскивая ее до оказавшегося сейчас очень кстати диванчика. Но поднять одежду ученая не дала, начав вежливо но настойчиво сопротивляться. Молча. Несколько обескураженная таким поведением Катя воскликнула: -Лен, ну подожди ты! Дай бок осмотрю! Ничего нового я там все равно не увижу, у самой такое же хозяйство в наличии.- Неудачная шутка не разрядила обстановки, а ученая еще сильнее вцепилась в ткань, не давая двигать дальше. Тихие и сипловатые от подступающих слез слова стали некоторой неожиданностью: -Увидишь. Я… Не человек. Не совсем человек. Теперь. После нападения. В ответ на недоумевающий взгляд она пояснила: -Когда все началось, меня швырнули через стол с экспериментальными образцами инъекций модифицирующих полимеров, которые мы в тот день должны были тестировать. Но я не просто перелетела через него как предполагалось, я на нем застряла между щитами, измазавшись по уши в полимерах, и торчала там до тех пор, пока не подоспела охрана, отключившая аварийный протокол. К моему несчастью я достаточно порезала руки об осколки, чтобы этого контакта с образцами хватило для трансформации. Так что… -Ой, да ладно тебе!- Муравьева легко отмахнулась,- Я войну прошла, думаешь сможешь напугать меня парой волосатых бородавок или что там у тебя, на пузе? Не такое видали! –И она решительно отстранила сопротивление, вздергивая кофту и заглядывая под нее. И обомлела. По левой половине грудной клетки, там где ухватил робот, на белоснежной коже расплывался яркими красками кровоподтек, из разодранной в некоторых местах острыми сочленениями манипуляторов кожи сочилась кровь, а ниже… Вокруг живота и талии двумя кольцами обвивался пушистый белый с серыми пятнами хвост! -Отвратно, правда? – Катя с удивлением подняла глаза к говорившей. Понимание что впервые за всю их совместную работу они впервые оказались так близко друг от друга, и что она спокойно касается лабораторной недотроги отошло на задний план, когда военная уставилась в чужие глаза. Серая радужка ближе к центру меняла цвет, становилась хищно золотой, а вместо привычного, круглого, человеческого зрачка по центру располагался вертикальный, как у хищной кошки. Растянутые в грустной улыбке губы приоткрывали обзор на острые даже на вид клыки, упиравшиеся в истерзанные губы. Так вот почему ученая так себя вела! Стали понятны и проблемы с дикцией и вечные взгляды в пол. Удивительно, гражданскому удалось провести профессионального агента! -А там?..- Вырвалось прежде чем их хозяйка успела что-то сообразить и остановить себя от опрометчивого высказывания.-Ой, извини пожалуйста, я не… Я не хотела.. –Слова как-то внезапно перестали вязаться и превратились в кашу что на языке что в голове. -И там все тоже ужасно.- Елена наклонила голову и стянула сбившийся платок. Под ним обнаружилась пара чуть закругленных и не менее пушистых чем хвост ушей. Они начинались чуть выше, чем располагались бы привычные, человеческие, и теперь, не скованные головным убором чутко поворачивались на любой шум. -Лен, я правда… Ничего они не отвратительные! – Словно придя в себя засуетилась Муравьева, дотягиваясь до ящичка с аптечкой и развивая бурную деятельность, попутно неся по своему скромному мнению абсолютный бред: -У тебя просто очаровательные уши! Хвост вообще пушистый как воротник, зимой можно на плечо закинуть вместо монто, все обзавидуются. И ничуть ты не отвратительная.- Пальцы ловко втирали заживляющий состав в пострадавший бок, стараясь не причинить лишней боли. Поверх мази легли свернутые в квадратик кусочки марли и слой бинтов, завязанный на конце легкомысленным бантиком. –Так что не наводи на себя поклеп! Очень милые у тебя приобретения! Пушистые такие, что просто завидно! У Харитона Захаровича кошка была, он ее на дачу иногда привозил. Пушистая – страсть! А злющая что твоя стерва, вся в хозяина, никогда не давала себя погладить. –Припомнила агентка. Ученая же на удивление внимательно слушавшая все это словоизлияние выждала паузу раздумывая. - Я не кошка. Из всей комбинации геномов, а их было более пяти сотен, которых мы выделяли для полимера, мой организм принял код Ирбиса, снежного барса, процесс ассимиляции всегда непредсказуем и достаточно сложно поддается прогнозированию. Не совсем питомец Захарова, но… Если хочешь – можешь потрогать. Она осторожно выпростала хвост, до того проходящий между ее ног и обнимавший талию, вытянув его вдоль стенки дивана. -Серьезно? Спаси-ибо! – Муравьева восторженно улыбнулась и осторожно, кончиками пальцев прикоснулась к чужому хвосту. Густой мех под пальцами мягко окружал пальцы теплой стеной, позволяя зарываться в него словно в свободный клубок шерстяных ниток. Сама того не замечая, Катя начала гладить не только понравившуюся кисточку, но и всю длину. Опомнилась только тогда, когда от очередного касания в опасной близости от копчика Елена странно вздрогнула и издала сдавленный вздох. -Ой, я что-то сделала не так? Неприятно? – Катя подняла взгляд и застыла. В груди разлилось странное чувство. -И глаза красивые. –Только и вырвалось у нее, когда она поняла что они сейчас оказались практически нос к носу, в считанных сантиметрах друг от друга. -В-все в порядке… –Озерская протянула это медленно, не замечая как на бледные скулы наползет румянец. –Просто очень необычно. –Проговорила она задумчиво, глядя на оказавшееся весьма привлекательным лицо совсем рядом. Навстречу друг другу они подались одновременно. Первый поцелуй вышел неловким, клыки непроизвольно царапали нежные губы. -Сделай так еще.-Словно в каком то трансе зачаровано просит Елена, и Блесна не видит причины отказывать. Она зарывается пальцами в мягкие, пушащиеся от статического электричества волосы ученой, притягивает аккуратно ближе, нежно касается израненных губ. Пальцы сами собой находят меховое ухо, очерчивают кромку, поглаживают внешнюю сторону, чем добиваются рваного вздоха. Они гладят, касаются, исследуют чужие тела. Для Муравьевой становится неожиданностью тот факт что ей оказывается весьма по душе, когда руки Озерской, обвившие её шею начинают поглаживать местечко у начала роста волос и это, для ставшей чрезвычайно чувствительно кожи весьма приятно. Сама же агентка выясняет, что основание хвоста и поясница у девушки весьма чувствительны, поэтому от ласковых касаний и круговых движений чутких пальцев ученую попросту ведет. Звонок телефона стал неожиданностью. Они дернулись друг от друга словно школьники, которых поймали за курением отцовских сигарет за гаражами. На чем свет стоит проклинающая потревожившего их Блесна раздраженно нажала принять вызов на карманном коммуникаторе. -Катя!- Голос Сергея прервала автоматная очередь раздавшаяся неподалеку. –Кать, вы там живы? Никто не пострадал? -Нет, почти.-В голову агенте начали закрадываться очень нехорошие подозрения, что ее друг сейчас явно не на учебном стрельбище, а значит... –Что случилось? -Пиздец случился, Катюш, пиздец.-Нервный смешок прозвучавший из трубки не предвещал ничего хорошего. –По всему предприятию роботы начали нападать на людей, какая-то мразь устроила сбой в их программах, так что сейчас комплекс усилиями сбрендивших железяк заливается кровью.