Падение демона

Когда Киса слышит, что Рауль избивал Еву, чувствует, что начинает закипать, ярость вновь овладевает его телом, но сам он не может понять, что именно его так злит. Конечно он замечал синяки на ее теле, но не часто. Когда-то они трахались в полной темноте, и он по просту не мог их увидеть, когда-то она не снимала свои длинные, объемные толстовки. А когда все-таки видел и напрямую спрашивал, откуда у нее на теле синюшные гематомы, Ева на это лишь отмахивалась, мол просто железа в организме не хватает, или, что ударилась не удачно, а кожа у нее нежная и поэтому синяки проявляются сразу. Киса на это лишь безразлично хмыкал, но с расспросами не лез, как — то насрать было. А сейчас, оказывается, выясняется, что это мразота Рауль, свои погнанные ручонки к ней прикладывал, а она молча терпела, дура несчастная. Киса начинает ерзать на стуле, не понимает, почему Ева не рассказала ему, ведь все -таки, не чужие люди, и она прекрасно знает, что он запросто может начисть Раулю хлебало, много раз видела, как он в школе дрался. Но потом новая догадка пробивается в его кудрявую, хорошенькую головку, от которой хочется блевануть прямо на стол. Может, она просто любит Рауля и боится потерять, и поэтому молчала, чтобы он не бросил ее. От этой мысли парня передергивает, Ева конечно дура набитая, но не настолько же конченная идиотка, или все-таки да? Киса замечает, как инспектор в ожидании смотрит на него. — Нет, я не знал. Бабские сплетни меня не волнуют, — отвечает спокойно, снова принимая непринужденную позу. — Понятно. Но, меня интересует больше всего вот что, — начинает говорить мужчина, и напряженно смотрит на Кису, делая паузу, и парень сразу догадывается какой будет следующий вопрос. — Это ты продавал ей наркотики? Киса молчит, вспоминает наставление Мела и с трудом берет себя в руки, оборачивается на Хенкина и нагло ему улыбается. — Константин Анатольевич подтвердит, как я недавно в ногах у него ползал и клялся, что больше плохими делами заниматься не буду. Ведь так? — строит щенячьи глазки, невинно хлопая ресницами. — Ты, Кислов, не паясничай, — Хенкин говорит громко и с осуждением, смотрит на парня грозно. — Быстро отвечай, иначе я прямо сейчас тебя в участок повезу, оформляться будем по полной, и никто, поверь мне, не станет разбираться виноват ты или нет. Киса наигранно вздыхает и поворачивается обратно к инспектору. — Я не такой тупой, чтобы после того, как меня с товаром взяли, на следующий день идти и снова светиться с ним, — понимает, что Павла Олеговича этот ответ не устраивает, ждёт от него твердое да-нет. — Нет, ниче не продавал ей, и никому не продавал, — делает акцент на последней фразе, слегка поворачивает голову в сторону Хенкина, смотря на него боковым зрением. — С ней мы не общались. Это все? — Я услышал все, что хотел. Можешь идти, — отпускает его инспектор. Киса резко встает и быстро выходит из кабинета, под сверлящие взгляды взрослых, захлопывая за собой дверь со всей силы, что маленький кусочек штукатурки от стены отваливается. Идет торопливо по школьному коридору и агрессивно заходит в свой класс. Все тут же смотрят на него и затихают. — Ну че там? — тишину нарушает Локон. — Ниче, — резко отрезает Киса и идет к своей парте, берет рюкзак и направляется к выходу. — Ты куда? — кидает ему в след Мел. — У нас еще английский последний. — Мне похуй, братан. Я уже заебался тут сидеть. Отвечаю, щас точно, нахуй, убью кого-нибудь, — выплевывает с ненавистью, переводя взгляд на испуганного Локона, и хочет ему со всей силы вмазать по крысиной роже, но сдерживается, и просто выходит из класса, громко хлопая дверью. На ходу достает из кармана телефон и печатает Гене сообщение. Киса Ты где? Быстро получает ответ. Гена На базе. Товар увез, можешь не ссать. Че там как дела у вас? Киса Вроде норм, пронесло, но пока рано радоваться Гена сообщение читает, но ничего не отвечая, выходит из сети, и Киса решает идти на базу, чтобы напиться и обдалбаться седативками, и похуй, что завтра он будет чувствовать себя так, словно его переехал грузовик. *** Дни тянутся слишком долго и напряженно. В томительном ожидании хоть каких-то новостей, Киса проживает неделю. Боря почти с ним не разговаривает, сильно видимо разозлился, ведь опять выслушивал от отца, какое Кислов говно, и что с ним не стоит общаться. Разумеется, Хенкин старший Кисе не поверил, и стал следить за ним еще более бдительней, но парень осторожничал и на время перестал толкать товар, от греха подальше. Мел Кису не трогал, не хотел с ним ссориться, понимал, что он от любого упоминания этой истории вспыхивает, словно спичка и его, в всплесках агрессии, уже ничем не остановить. Пошла вторая неделя, и Киса понимал, что не может уже терпеть и сидеть сложа руки в безызвестности, но понимал, что сам ничего сделать не сможет. Но, сам Бог, как-будто, услышал его молитвы, и снизошел до парня, посылая ему ангела, в виде Риты. Она влетает в класс, вся запыхалась, улыбка до ушей. — Очнулась, — переводит дух, тяжело дыша. — Ева очнулась! — девушка вскрикивает и радостно подпрыгивает на месте. Все в классе сразу начинают галдеть, перекрикивая друг друга, обсуждая хорошую новость. Хоть ребята и не были близки с Евой, почти с ней не общались, но она все-таки их одноклассница и поэтому, это известие не могло ни радовать. — Откуда инфа? — Киса подается вперед, говорит громко, чтобы Рита его услышала, шикает на одноклассников, чтобы те заткнулись. — Ее мамка звонила моей, они типа общаются близко. Сказала, что пришла в себя и сейчас её жизни ничего не угрожает. Я так рада! Слава Богу, все обошлось, — Рита вся светится от счастья, думает про себя о том, что когда Ева снова начнёт ходить в школу, то она начнёт с ней общаться теснее. Очень хотелось ее поддержать, обнять и сказать, что она не одна, в мире есть люди, которым она нужна. И именно поэтому, не нужно забываться в наркотиках и терпеть унижения от мужика, который ни во что тебя не ставит, лишь бы он не ушел и не оставил тебя одну. Понимает, как Ева много пережила за этот год, и как трудно ей будет ходить в школу, ловя на себе заинтересованные взгляды, ведь уже всем вокруг было известно, что мать — запойная, парень — полный мудак, а сама Ева — наркоманка. Киса облегчено выдыхает, чувствует, как всё внутри переворачивается, смотрит на улыбающегося Мела, который хлопает друга по плечу, а затем на Борю. Тут же забывает, как совсем недавно думал о том, что вздохнет с облегчением, если она вдруг не очнется. Хэнк глядит на него насмешливо прищурившись, кивает ему, мол, силы небесные благодари, что тебя снова пронесло мудака. — Так, ну я предлагаю это событие отметить, — радостно потирая ладоши, говорит Киса и ловит презрительный взгляд Риты. Встает с места и идет к ней вальяжно, лениво кладет свою руку на ее плечо. — Ритусь, что такое? — мурлычет на ухо, широко улыбаясь. — Кому что, а тебе лишь бы нажраться, — девушка смеется в ответ, но тут же серьезно добавляет, приблизившись к его лицу, чтобы услышал только он. — Ты думаешь, я не знаю, кто ей наркоту продавал? Когда она вернётся в школу, чтобы я рядом с ней, тебя не видела, ты понял? — А то что? — Кису это забавляет, он облизывает нижнюю губу и смотрит на Риту насмешливо. — Я сдам тебя Хенкину, обдолбыш сранный, — злобно шипит в ответ девушка, скидывая с себя его руку, и проходит дальше на свое место. Улыбка с лица Кисы мгновенно сползает, он смотрит ей вслед со всей ненавистью, на которую только был способен, а в темных глазах будто огонь начинает разгораться. Он хочет подойти к Рите, и сказать пару ласковых, чтобы не втыкала, но его останавливает рука Хэнка, перегораживая путь. Киса свирепо смотрит на Борю, и переводит взгляд на его руку, собирается с силами, побороть сильное желание, чтобы ее не сломать. Хэнк просто молчит, но энергия от него исходит недобрая, и парень отступает назад, обещая себе, что с рук это другу не спустит. Тусовки для подростков — дело обычное, а в этом маленьком, неприметном тоскливом городке, тем более. Так как проводились вечеринки почти каждый день, все равно подросткам, заняться больше было нечем, не понятно было только одно — как они вообще успевали трезветь. Киса хочет нажраться в сопли, чувствует, как ему морально хуево, все внутри сдавливает неизвестное для него щемящее чувство. Пытается вспомнить, злился ли он вообще когда-то так много, за все свои семнадцать лет, как за эту неделю, и понимает, что нет, никогда. Его выводило из себя буквально всё, он, кажется, злился на само чувство злости. Хэнк и Мел видели, что происходит с другом, но ничем помочь не могли, сами не понимали, что он ощущает и какой внутренний демон терзает его душу. Они просто были рядом, и этого для Кисы было достаточно. Расслаблялся он только в компании Гены, тот был старше парней, и Ваня его очень уважал, но дело было не только в этом. Геныч никогда не осуждал Кису, был всегда на его стороне, чтобы тот не учудил, защищал и принимал со всеми его недостатками. В отличии от Мела и Хенка. Боря постоянно ему высказывал свое недовольство из-за отца, чрезмерной агрессии, и еще по списку сто и одной причины, да и Егор свои пять копеек любил вбрасывать, моралисты хуевы. Поэтому Киса всегда старался ровняться на Зуева, и может быть поэтому, следуя его примеру, начал барыжить, считая тогда, в свои пятнадцать лет, это дело крутым и опасным. На днях, когда они вдвоем остались на базе, покуривая косяк, Гена вдруг заговорил о Еве. — Че там, как твоя телка? — спросил, слегка покашливая, чувствуя резкую горечь в горле. — Она не моя, — Киса тянется к самокрутке, забирает ее у Гены и делает затяг. — Ну-ну, — парень смеется, смотрит на него весело прищурившись. — Я вообще не помню, чтобы у тебя была телка, с который ты регулярно трахался. Всегда одноразки. — У нее вообще-то парень есть, — Киса со всей силы бьет по груше, тоже чувствует горечь от косяка, понимает, что слишком много травки забил и нужно дуть аккуратней, иначе приход будет неприятный, скорее всего словит бледного. — Кто? — Гена спрашивает с интересом, иногда этим самым, напоминая Ритку, ведь тоже любил сплетни пособирать. — Наш сладкий, неповторимый мачо Раулька, — Киса грустно улыбается, пиная ногами пустую бутылку из-под пива. — Еба-а-а-ть, че по — лучше вариантов не нашлось? Взять, , ну, на крайний случай тебя, — Гена тыкает пальцем в Кислова, игриво дергая бровями. — Подожди, — до него все-таки неожиданно доходит.- Так это она с ним мутит, и с тобой одновременно трахается что ли? — Ну, типа. Оказывается, спала со мной, навыки нарабатывая, чтобы потом в его глазах опытной казаться. — Пиздец, — выдыхает Зуев, забирает у Кисы косяк и затягивается. — Вот вы дети припизнутые конечно. — Чувствую себя использованным. Будто поигрались и бросили, — еле слышно говорит парень, и в голосе его чувствуется нотка обиды. — Теперь ты понимаешь своих телок, на одну ночь, которых трахаешь, а потом бросаешь? — Гена ухмыляется и смотрит на друга по-доброму. Тогда Киса признался самому себе, что кому-то в первый раз в жизни удалось его опустить, приземлить, обидеть, заставить думать о себе днями и ночами напролет. Теперь он понял, почему так жестоко и грубо с ней обходился, но от осознания, легче не стало, наоборот только хуже. Ведь он понимал, что они друг другу ничего не обещали, не состояли в отношениях, не клялись в вечной любви, и он право не имел злиться на нее за то, что она начала встречаться с Раулем, прекращая с ним трахаться. Но неприятный червь засел в его голове, заставляя прокручивать все эти события снова и снова, задумываясь о своем поведении. Во-первых, Рауль просто чмо, которого Киса ненавидел всей душой, и назвать его животным, это значило оскорбить последних. А во-вторых, это сладкое, будоражащее сердце ощущение, что он был у Евы первым, будто привязало его к ней крепким узлом. Понятное дело, это не значит, что нужно вести её под венец и давать клятву, провести с ней всю жизнь, не в средневековье все-таки живем. Но чувство того, что она именно поэтому должна принадлежать только ему все никак не отпускало. Киса как всегда нажирается быстро, уже висит на руках Хэнка, не в состояние нормально стоять на ногах, и бормочет что-то не связанное. Боря пытается держать его крепко, чтобы тот не упал, но пьяное тело постоянно хочет вырваться и убежать. — Блять, Киса, угомонись нахуй, — Хэнк начинает злиться, пришел, блять, потусоваться и отдохнуть, а в итоге снова с этим обкурышем возится. — Когда он успел так нажраться? — подбегает Мел, и тянет Кису за подбородок вверх, чтобы на его лицо посмотреть. — Пиздец у него шары по пять рублей. Он что-то сожрал? — В душе не ебу, но у меня дикое желание бросить его тут, чтобы он член себе отморозил. — Я хочу к ней поехать, пусти меня, — Киса подает голос и тут же, икая, пытается вырваться из крепкой хватки Хэнка. Получается плохо, он чуть не падает, поскальзываясь, прямо лицом в песок. — К кому? — Мел беспокоится, вообще перестает шарить за поведение друга, делает вывод, что Киса сожрал что-то жестокое и явно сейчас не в себе. — Хочу к Еве, извиниться хочу, — создается чувство, что он плачет, так как голос звучит плаксиво, с сожалением. — Я уебок, пиздец, я уебок, — начинает повторять это как мантру, падает на колени и за голову хватается в отчаянии. К парням подбегает Анжела и Рита, встревоженно смотрят на Кису, а затем на Мела и Хенка. Боря замечает на шее Бабич шарф Егора, от бега он не много скатывается вниз, и он видит след от засоса, Хенкин все понимает и ехидно ухмыляется. — Что случилось? Че она так орет? Пережрал что — то жесткое? — Рита садится на корточки рядом с Кисой, пытается заглянуть ему в лицо, но он как-будто вообще не замечает вокруг себя людей, медленно покачиваясь взад-вперед. — Я не знаю, скорее всего, — пожимает плечами Хэнк и принимает такую же позу, что и Рита. — Братан, ты как? — спрашивает тихо, даже не много ласково. — Я хочу к Еве поехать, она же очнулась, правда? — Киса почти срывается на крик, видит как-будто только одного Борю, с надеждой в глаза ему заглядывает. — Ты вообще упал? Ты время видел? Свое состояние видел? Тебя не впустят в больницу, очнись блять, — теперь начинает злиться Рита, а еще ей становится страшно, что Кислова в таком состоянии никто не удержит. Он когда трезвый, его танком не остановишь, а тут под алкоголем и веществами, его сила и агрессия умножается на три. — Звони Генычу, мы его не утащим. Он вообще в неадеквате, — тяжело вздыхает Мел, и Риту это успокаивает, уверена, что Зуев точно его в чувства приведет. Хэнк отходит и звонит другу, объясняет ситуацию, и тот отвечает, что скоро будет. Подходит обратно к компании, передает его слова и садится рядом с Кисой, чувствуя, как он дрожит. Тяжело вздыхает и обнимает друга за плечи, притягивая к себе, и тот падает ему в объятия, не много успокаиваясь. Все молчат, ждут Гену. Тот приезжает быстро, минут через десять, видит в каком состоянии Киса и неодобрительно присвистывает. — Кисуль, ты че? — наклоняется к нему, но ответа не следует. — Я понял, — Гена вздыхает разочарованно. — Давайте пацаны, до тачки дотащим его моей, я к себе его отвезу, пусть проспится. Хэнк и Мел кивают соглашаясь, поднимаю Кислова и берут под руки, а Гена берет за ноги, и в таком положении они доходят до машины. Девушки за парнями не следуют, остаются на берегу, только в след смотрят со страданием. — Я даже не знала, что у них отношения, оказывается, — говорит Анжела. — Первый раз вижу Кису в таком состоянии. Но Рита ей не отвечает, стоит в напряжении с неприятным предчувствием внутри, что скоро случиться что-то плохое.