Подари мне Солнце

      Сидя прохладным днем за столиком кафе, иногда получаешь шанс пронаблюдать за тем, как очередная колонна под восторженные крики уходит в даль городской улицы. Многим почему-то кажется, что это так правильно, с криком и счастьем прощаться с будущим покойником. Треть из них даже не сможет вернуться и плюнуть в лицо тем зазывалам, что так активно работают нынче на улицах. Вторая треть даже если и сможет плюнуть, то вот отбиться без одной руки или ноги будет весьма проблематично. О последней говорить не приходится. Таких иногда приходится встречать то на улице, то в прихожей того здания, что по основному каркасу все еще возможно приблизительно назвать домом.       Жить там практически невозможно, но переселиться пока не выйдет: комендант города лишь разводит руками. Сейчас не до горожан, что тщетно пытаются выжить в трудной ситуации. Прошел слух, будто для населения урезали пайки, в том числе и для госпиталей. Гадская авиация Вестфалии жжет и так пострадавшие от переохлаждения посевы да бомбит города.       Один из таких снарядов поразил и мое пристанище, всего через две комнаты от меня бедный старикашка превратился в настоящий суп от пятидесятикилограммовой бомбы, ввалившейся ему в комнату, пробив потолок и три пола подряд. Над ним долго не скорбели, человек был скверный, да и кому сдалось плакать над очередной единицей в огромной статистике потерь?       Размышления прервал взрыв хлопушек. Это несут портрет Императора, толпа взрывается овациями, как настоящая канонада из не менее дюжины пушек. Никогда это не было понятно. Весь этот фанатизм насчет его фигуры казался слишком напыщенным, но в такие времена человек поверит во что угодно, чтобы спасти свою шкуру, а народ и рад стараться. Дай только волю, как возводит первого же попавшегося «героя» в ранг мессии, впрочем, Август много что сделал для всех нас: после провала республиканского правительства только он мог удержать страну от развала.       Иногда истерия вокруг монаршей персоны доходила до предела. Через месяц после становления нового режима во всех подконтрольных городских администрациях появились настольные императорские портреты, его речи выбивались в мраморе на постаментах, а символ его семьи стал чуть ли не государственным гербом новой страны.       Чай остыл, пока мысли блуждали в голове, нужно было собираться, пока кто-то из смотрящих на потенциальные удобрения не обратил свое внимание уже на меня. Терпеть этого не могу, люди очень презрительно косятся на эту форму.