Дом, где блуждают тысячи сквозняков

      Солнце еще не встало, когда я проснулся от жуткого дискомфорта. Голова шла кругом, а во рту образовалась пустыня, со всеми особенностями ее климата. Кое-как переставляя ноги, я добрался к ванной комнате, прокрутил холодный кран и с наслаждением сделал несколько глотков, затем ополоснул лицо, и вернулся в комнату. Стоя посреди зала, я все больше понимал свою ничтожность. Унизительная работа высасывала из меня все духовные силы, а мизерная зарплата убивала меня физически, но без образования, дорога к лучшей жизни мне закрыта. Видимо это мой удел: всю жизнь продавать алкашам палённый спирт, а затем пополнить их ряды, и жить, доедая последний хрен с солью, где-нибудь в трущобах, да умереть старым, жалким и грязным от цирроза. От таких мыслей хотелось лезть в петлю, но ввиду моей трусости, оставались лишь плодом воображения. Где же мой бойкий юношеских дух? Когда успел сломаться мой внутренний стержень? И сломался ли? Больше так продолжаться не могло, нужно было предпринять что угодно, малейшее изменение уже было глотком свежего воздуха. Неприятно хрустнули колени: я вместе с вековой пылью вытянул из под дивана небольшую спортивного вида сумку. Она-мой верный друг и напарник, мы пережили множество скитаний и, отягащенных бытом, приключений. Именно в нее я скидал свои немногочисленные вещи: линялую футболку, колючий свитер, две пары спортивных штанов, записную книжку, на которой видны были видны следы моего экспрессивного отношения, зубную щетку, остатки пасты, мыло, развалившуюся пачку сигарет, замыкающими стали документы, которые в отличие от всех, содержались в царских условиях: в серой папочке, с немного потертыми краями, но на вид довольно аккуратной, каждый документ лежал в отдельном файлике. Все таки, единственное, что у меня осталось- это доказательство моего существования, мои документы- единственная моя надежда еще осчастливить это уставшее тело. Запахнув куртку, я шагнул за порог, предварительно оставив ключи на кухонном столе. Дверь позади хлопнула и больше никогда меня не видела.