Письмо

Сэмми - по номеру разнёсся гулкий голос Дина. Сэм обычно сидит в номере либо зарываясь в книжки, либо смотря что-то по ящику, так что его отсутствие было вновинку. На столе лежал небольшой клочок бумаги. «Я ушёл гулять. Вернусь к шести» быстро прочитал Дин. Без Сэма было как-то непривычно, обычно Дин начинал что-то говорить младшему, пока тот либо молча смотрел на него, либо как-то пытается съязвить в ответ. Хоть Сэм и был тем ещё занудой, но с ним было веселее. По телевизору крутили какую-то дёшево снятую программу, а холодильник бил бледно жёлтым светом в лицо Дина, в нём были какие-то объедки ещё со вчерашнего вечера. Их жизнь не такая, чтобы жаловаться на еду, так что микроволновка, не уступая по шуму телевизору, уже грела еду. Готовясь поесть, Дин посмотрел на кровать на которой опять лежал какой-то лист бумаги. Складывалось впечатление, что Сэм настолько не любит болтать, что скоро и обычное «привет» начнёт на бумажках писать. Дин подошёл к кровати, взял лист и развернул. Почерк был аккуратней, чем на том огрызке, каждая буква была выведена так, как будто над этим долго сидели, слов здесь было больше, а некоторые буквы были обведены несколько раз. Сев на кровать, глаза начали медленно, как будто не читая, а переписывая этот текст, читать письмо. «Если мои чувства не правильны, грешны и порочны, то и пусть. Если эти легкомысленные девчонки, видя в тебе лишь долю твоей красоты, влюбляются, то я, который знаю тебя всю жизнь, уж подавно. Когда ты приходишь и в нос бьёт запах женских духов, перед глазами сразу появляется картина, как ты обжимаешься какой-то девушкой, как ты произносишь её имя и как хорошо ты с ней проводишь время. Я хочу быть на её месте. Я хочу, чтобы ты трогал меня не только как брата, хочу чувствовать жар твоих губ, хочу, чтобы ты принял мои чувства. Мне нужен лишь ты. Мне нужен не только твой взгляд, но и ты весь, целиком.» Уголки губ дрожали, чувство голода исчезло, а микроволновка пищала и сливалась с шумом телевизора. Пальцы сжимали бумажку, да так, что казалось, будто они сейчас там дырку проделают. Было чувство, будто глаза его обманывали, ведь не мог же его Сэмми такое написать. Сэм скромный и не мечтает о каких-то пошлостях, тем более с братом. Хотелось забыть об этом письме, как о страшном сне. Это могло бы зацепить Дина, будь это записка какой-нибудь одноклассницы, но уж точно не его малого. Когда Сэм пришёл домой, Дин ему ничего не сказал и лишь мельком взглянул на него. Брови Сэма были в виде крыши домика, прям как на детских рисунках, а глаза умоляли услышать хоть слово от Дина, плохое или хорошее, неважно, хоть что-нибудь. Но Дин решил просто не говорить про это, хоть в кармане рубахи и лежало аккуратно сложенное письмо.