Вечер в Конохе

      Наруто расслабленно откинулся на кресле и тупо смотрел на стену.       Шикамару сегодня ушёл домой в нормальное время. А самому Наруто не хотелось никуда идти. Даже домой. Или особенно домой. Тут он представил, что дома Хината, как всегда готовит, может будет причитать, что он устал. Или просто грустно смотреть. Химавари будет с ней на кухне помогать. Боруто хотя бы не будет, он на миссии. Хотя… Хината же просила вовремя прийти. И говорила, что никого из детей нет дома…       Мужчина вздохнул и открыл окно. В нос ударил аромат сакуры. Действительно, подумал он, сейчас же самая пора цветения. Такой краткий миг красоты. На подоконник приземлился розовый лепесток, принесённый порывом вечернего ветра. Цвет такой нежный, как и её волосы. Его зеленоглазая богиня, которая сейчас именно что божество — недостижимая. Цветение сакуры — такой же краткий эпизод, как и их мимолётная связь в прошлом. Но так запала ему в душу, что он до сих пор это помнит… Столько прошло времени, а для него то, что было между ними, всё равно — самые великолепные моменты. И тот неловкий первый раз. И последующие. Она бывала разной — скромной, боящейся, страстной, дерзкой. У них было всего несколько раз, но сколько у неё граней, какая разная она была всегда. И в постели, и в обычной жизни. Хината, с которой Наруто провёл так много времени, всегда была какой-то… одинаковой. Несколько раз, правда, во время близости она бывала… другой. Не такой замкнутой, а более дерзкой, открытой… И это было здорово. Но сейчас его тянуло к ней всё меньше.       Мужчина захлопнул окно и пошёл прочь из кабинета, ведомый не то ностальгией, не то какой-то неудержимой необходимостью увидеть её. Хоть её силуэт в окне. Он шёл по улице, и голова почти кружилась от плотного аромата цветущей вишни. И откуда в Конохе столько этих деревьев…       Однако, в их квартире свет не горел. Наруто уже подумал, что она может быть на дежурстве в клинике, но всё-таки запрыгнул на выступ за окном. Чтобы хоть на секунду оказаться, если не рядом с ней, то хотя бы рядом с комнатой, что пропитана её ароматом. Хоть через стекло быть рядом с тем местом, где она спит.       Он заглянул в щель между занавесками и едва не воскликнул от радости — она была там. Его богиня. В полумраке комнаты он разглядел, как её розовые волосы разметались по подушке, а нежные губы были томно приоткрыты. Он вспомнил, как целовал её розовые уста, неумело и оттого несмело. А потом уверившись, что всё делает правильно — уже более настойчиво, уверенно. Как села ему на колени и запретила отвечать, словно намереваясь изучить его рот изнутри. Или как целовал её когда-то не побрившись, а она заливисто смеялась и не сильно отталкивала его, говоря, что он колется.       Ох, эти розовые волосы. Всегда такие мягкие и приятно пахнущие… когда он целовал её, то обожал зарываться в них руками. Или тогда, когда они осмелели и что-то сумасшедшее творилось — он брал её сзади, и держал за волосы рукой. От этого воспоминания где-то внутри разлился жар. Это было безумно и восхитительно. Он бы многое отдал, чтобы повторить это сейчас. Или закинуть бы себе на плечо её стройную ногу, что сейчас заманчиво высунулась из-под одеяла… Что они творили… Так много и так мало… Как она изгибалась под ним, похотливо смотрела из-под полуприкрытых ресниц, как сладко стонала, как восхитительно было целовать её тело. Небольшую грудь, плоский животик, упругие, но при этом сильные бёдра… Видеть её такой беззащитной, раскрытой, но знать, что один её удар может глубоко вырубить. И понимать свою уникальность от того, что допущен так близко, от того, что он первый.       Женщина откинула одеяло, очевидно ей стало жарко. А у Наруто внутри всё словно упало. Она была одета в просторную футболку на несколько размеров больше и он с горечью понял, что это футболка Саске. Её мужа. Его она любит, и спит в его одежде, чтобы хоть так быть ближе к нему, вдыхать его запах во сне. И никто больше ей не нужен. Очевидно, что эти эпизоды, что он помнил и бережно хранил в памяти, для неё ничего не значат — было и прошло. Она, в отличие от него, живёт настоящим.       Снизу послышались шаги, и Наруто замер. Не хватало ещё, чтобы его заметили в таком месте — весьма неоднозначно. Но Сарада — это была именно она — чуть замедлила шаг, но не поднимая головы проследовала ко входу. Сарада — смесь Сакуры и Саске. От Сакуры ей не достался ни цвет глаз, ни цвет волос. Даже в характере не было мягкости и нежности Сакуры. Девочка с такого юного возраста мечтала о титуле, а не о мальчиках. Хотя у неё не было той ситуации, что была у её отца — это хоть насколько-то оправдывало зацикленность Саске на силе, мести, а не на противоположном поле. Наруто казалось, что он сам умело совмещал и заинтересованность девушками, а особенно одной и становление себя как шиноби. И если бы Сакура осталась с ним… а не покончила бы с их отношениями так же внезапно, как они начались, то вероятно Наруто чаще бывал бы дома. И сейчас бы они оба могли спать, уставшие, но довольные…       Мужчина спрыгнул на землю и пошёл домой. Возбуждение отступило, а ему на смену пришло сожаление.       Он никогда не воспринимал Саске как соперника, но сейчас остро ощутил, что здесь он проиграл ему. Хотя тот и не знал об этой победе. Он проиграл ему самую главную драгоценность, свою вишнёвую богиню, о которой он будет грезить, ощущая этот сладковатый запах, видя шёлковые лепестки. И одинокими вечерами её образ будет всплывать перед глазами, когда он будет ласкать себя сам, вспоминая, как это делала она.       Он был её первым. Но какая теперь уже разница.