Вечер в Конохе

      Саске всегда знал, что у него есть дом. Однако вне его ему было как-то лучше, словно легче дышалось. Дома же всегда казалось, будто он не понимает, что нужно делать, как себя вести с этими двумя особями женского пола. Хотя и был им благодарен, что у него есть пристанище. Но не понимал, что он должен делать. А ещё давило то, что Наруто всегда был здесь, в деревне, всегда фонил своей чакрой. А ему, Саске, всегда хотелось пойти к нему и побыть рядом с ним.       Хотелось ещё раз поцеловать его. Как тогда давно, когда они тренировались, и он решился на поцелуй. Настоящий. Не тот бред, когда они соприкоснулись губами случайно в академии или на задании. С таким же рвением и отчаянием, с каким несколько лет назад кидался в драку с ним же. Когда крышу сносило от гормонов, только других.       У него бывали женщины. Но ни одну из них не хотелось целовать, как его.       Между ними всегда была связь. Они подходили друг другу, как инь и янь, как чёрное и белое, как солнце и луна. Как когда эти символы появились на их ладонях. Только вместе они были силой. И должны быть вместе. Ему казалось, что он чувствовал это. Поэтому и поддался, практически впервые необдуманно, своим чувствам, желаниям, сжав его в объятиях и поцеловав.       И, ощутив ответ Наруто, только более жадно стал целовать его, прижимаясь к разгорячённому телу, на котором не было футболки. Они целовались и ласкали друг друга руками минут пять.       А потом откуда-то послышался лай собак, и наваждение словно спало. Саске с недовольным лицом бросил «Забудь», видя как тень недовольства скользнула по усталому лицу друга, но тот ничего не сказал. И он ушёл. Как и планировал, в тот же вечер. Сакура писала ему потом, что Наруто искал его. Но что толку. У Наруто дело шло к свадьбе. У него — не понятно куда.       Ничего не может быть между ними, никакого совместного будущего. И Саске выбрал реже бывать в деревне, а если надо было что-то сообщить другу, то ограничивался короткими встречами, на которых он вываливал всю информацию, или отдавал свиток и сбегал. Сбегал, чтобы снова не поддаться чувствам, гормонам, безумству…       Только спустя десятилетие всё как-то успокоилось, иногда лишь по весне, его преследовал запах вишни и непременно отзывался солоноватым вкусом чужим губ. Тогда он стал позволять себе бывать в деревне чаще, да и подросшая дочь, хоть и была понимающей, как мать, но всё равно не была согласна с его вечным отсутствием. И он понимал, что у него есть обязательства.       Однажды он позволил себе ещё раз поцеловать Узумаки. Когда за Саем закрылась дверь, а Наруто стоял на расстоянии вытянутой руки, он сдался себе. И, притянув к себе, поцеловал. Мужчина не ответил, но и не оттолкнул, лишь смотрел с тоской своими прекрасными, как чистое весеннее небо, глазами.       Тогда в его сердце поселилась очередная трещина, которая не залечится и будет постоянно с ним.       Говорить что-то об этом Саске не стал. Зачем? Было видно, что Наруто обескуражен, но не тянется к нему, между ними нет взаимности.       До сегодняшнего вечера они больше не оставались наедине. Только множество битв прошло, в которых они спасали друг друга. Он бы не пережил его смерть, затух, как свеча на ветру, медленно, но верно. Но они были живы. Оба. К лучшему или к худшему — он не задумывался, принимал как данность. Однако сейчас Саске увидел его спешащим домой и просто пошёл в другую сторону. Для того, чтобы дойдя до квартиры, развернуться и пойти в сторону дома Узумаки.