Дисциплина и Усмирение

      – Хочу его в коллекцию, – шипяще прозвучали слова под щёлкающие звуки мерзких хитиновых лапок.       Пятеро существ в помещении переглянулись. Золотая жидкость глухо капнула на большой стол с когтистой конечности, мягко растекаясь, как слегка загустевшая карамель. Огни странного портала с торчащими из него гигантскими лапками освещали большую комнату в поместье Макмиллан: прочный дубовый стол, потёртый и покрытый царапинами после долгой, но верной службы своему хозяину, блеск в стеклянных и пластиковых глазах трофейных голов с охот, дорогая обивка у резной мебели и прочее множество дорогих коллекционных вещей. Хозяйка мира снова перекрыла своим гадким порталом хрустальную люстру с серебряными трубками и вставками. Эван с трепетом относился к убранству своего поместья, сохранив всё в точности, как при покойном отце. И каждый раз готов был убивать, когда Сущность или кто-то из других убийц что-то пачкали в его доме. Опершись на локти и сцепив пальцы, он прижался подбородком скалящейся маски к ладоням, скрывая долгий нервный выдох. Его руки были покрыты шрамами до самых локтей, слово на них сверху была сухая рисовая корочка, окрашенная в красный цвет.       Сущности было плевать, это всего лишь мебель. Она может создать десятки тысяч таких комнат, если не будет лениться.       – И какой он?       Небольшое количество притихнувших существ в помещении перевели взгляд на мужчину в белом халате с оторванными рукавами. В его глазах играли азартные искры любопытства и исключительно научного интереса.       – Дикий. Одичавшее чудовище. Злобное ко всему живому, – с трудом проговорила Сущность, направив лапки в сторону Доктора. Одна золотая капля попала на перепачканный в крови и грязи халат, подол которого уже стал серым из-за пыли. Да и плевать. Картер тихо посмеялся. Иногда казалось, что его смех проходил через программу для обработки голоса, искажая его и делая более жутким и хищным. Он откинулся на спинку стула, слегка выпрямив спину и взглянув на Охотника. Последний, казалось, даже не дышал, смотря то на окружающих его существ, то на Картера и Сущность. Достали. Лучше бы он дальше сидел в мастерской.       Не смотря на натянутые отношения между Эваном и Сущностью, Она безумно ценила и любила его, как своего созданного сына. Её первенца в этом мире, её прекрасное приёмное детище, в котором Она смогла реализовать концепт идеального убийцы: верен своей идее, молчаливый, злобный и угнетающий, думающий только о том, как убивать выживших, а может... и Её тоже? Так даже лучше, пусть стремится к совершенству.       Конечно, это была посредственная любовь, такая, насколько могло её проявлять главное Чудовище и Божество этого мира. Но многие вещи поменялись здесь после совещаний с Эваном, до прихода других. Даже могущественное существо иногда нуждается в общении и проявлений зачатков своих чувств. Свою любовь Она не растрачивала на всех подряд, Сущность избирательно относилась к каждому кандидату. Да, Её страсти собирать коллекции душ в своём "шкафу" мог позавидовать любой, но кто из "экспонатов" достоин более щепетильного внимания… Тут уж всё зависит от объекта.       – Кто за ним пойдёт? Или сама заберёшь? – сдержанно, но фривольно спросил Охотник, стараясь не вложить в свои слова нервные нотки. Он уже видит, что один из убийц не может усидеть на месте, вечно поглаживая своё оружие и недовольно фыркая. Злобный и кровожадный взгляд скрывала маска зайчика.       Каждое собрание заканчивалось одинаково и это – не исключение. Проведя столько времени в компании этих чудиков, рано или поздно начнёшь читать их, как книгу.

Кроме Германа Картера. Что вообще у него в голове? Безумец, который упивается своим же безумием?

      Охотница, звонко цокнув, поправила портупею, на которой висели топоры, встала и пошла на выход. Ей не интересно, какого ещё убогого приёмыша подберёт эта хреновина, свисающая с потолка. Все эти собрания её только утомляли, особенно на территории её почти что врага. Она чувствовала на себе свирепый взгляд Эвана, отвечая ему взаимностью в их психологической борьбе. Грязные руки снова погладили топор, но уже когда Охотница стояла в дверном проёме. Она ждала, что Охотник что-то ей скажет и даст ей этим карт-бланш швырнуть в него метательный топор.       Секунда мёртвого молчания. Призрак лениво посмотрел на хозяина дома, а Медсестра следила за реакцией Германа. Он её отчасти пугал. Доктор всегда был наблюдателен и запоминал каждую мелочь.       Когда шёпоты неумолимо и громко начали взывать к Анне, требуя крови и зрелищ на испытании, она перешагнула порожек комнаты. Вдруг ей повезёт, и она сыграет в кошки-мышки с этой чёртовой бегуньей-спринтером. Это намного интереснее, чем очередное сборище фриков в душной комнате, где всё провоняло углём, шкурами и затхлостью. Дверь громко захлопнулась, что длинный ворс на краях ковра сдуло в сторону.       Охотник облегчённо выдохнул – минус один кандидат, с которым приходится делить воздух. В мире Сущности мало убийц, которые могут выносить присутствие друг друга, особенно Аня и Эван, привыкшие только к компании своих близких. Бывали случаи, когда эти двое оставались вдвоём, но итог был одинаковый: каждый приходил к Доктору и Медсестре зализывать глубокие раны. Только благодаря миру, в котором они теперь живут, эти кровавые побоища не оказывались смертельными, а глубокие последствия топоров и тесаков заживали в десятки раз быстрее.       Доктор кинул взгляд на хлопнувшую дверь и, зевнув, расслаблено опустил плечи, чувствуя себя, как дома. Настолько расслаблено, что снял с рта и глаз фиксаторы, с которыми должен ходить везде, кроме личного кабинета в родной больнице. Он лениво потёр глаза, под которыми красовались мешки после бессонных ночей над бумагами и неотложными делами по приказу Сущности. Пальцы правой руки уже рефлекторно хотят согнуться в положении с ручкой на перевес. Шрамы на его руках, теле и лице легли на кожу причудливыми рисунками после его экспериментов, придавая образу более жуткий вид, превращая его в чудовище, которое стоит бояться. Особенно глаза…       Извращения Сущности зашли с ним чуть дальше: в глазах было чистое яркое искрящееся безумие на фоне чёрной склеры, а в руках торчали трубочки и электроды, по которым постоянно проходило электричество. Спасибо, что она позволила контролировать поток тока, иначе общение с Картером сводилось бы к сумасшествию и доводило бы до криков за десятки метров от него.       Он лениво потянулся, словно кот после сытного ужина, тихо мурлыкнув от удовольствия под хруст затёкших позвонков и суставов. От этого вида сидевшая напротив Медсестра, которая всячески старалась не участвовать в обсуждениях, склонила голову набок и тоже слегка расслабилась, опустив напряжённые плечи. Харизмы ему не занимать, люди и чудовища рефлекторно стараются повторять за ним, чувствуя страх и параллельно доверие.       – Эван. Хочешь пойти? – зловеще нависая над хозяином поместья буркнула Сущность.       – Пусть Герман идёт, он легче предрасполагает к себе всяких шизиков, – Охотник глянул на сидевшего немного поодаль мужчину, – у тебя же есть эти психологические уловки и прочая психодребедень?       – Обижаешь, – довольно вымолвил Картер, стряхивая пылинки с выглаженных по стрелке темных брюк, – конечно есть, это часть моей работы. Но другое дело... что ты зачастил с тем, что скидываешь на меня свои обязанности.       Вечная хитрая улыбка пропала с лица Доктора, заменяя её на более серьёзное выражение: израненные краешки губ опустились, глаза прищурились, голова склонилась вперёд, от чего взгляд исподлобья казался более угрожающим. Эван выдохнул, сдерживая закипающую агрессию. И Картер всё чувствовал, ему это нравилось – выводить из себя Охотника. Нравилось, что ситуация накалялась, даже воздух становился тяжелее. У них было некое дружеское общение, чтобы коротать дни в мире, но это до момента, пока дело не доходило до "работы" и "испытаний".       – Правда, – снова вступила в диалог Сущность, – он дикий. Дикого не приручить только силой. Нужно продавить… пси-хо-ло…гически, – длинные слова давались Ей тяжело, а лезть в чужие мозги для телепатии было просто-напросто лень.       Сейчас у неё не было достаточно сил на это. Всю неделю она проектировала местность для новой "игрушки" на пару с Германом, который любезно согласился ей помочь. Эван отказался участвовать в этой затее из-за слишком яркой местности.       – Значит так тому и быть, – ответил Доктор, опершись локтями в ручки удобного кресла и сцепив пальцы на уровне груди.       И снова на его лице хитрая улыбка. Игривый взгляд скользнул по Охотнику, который слегка напрягся, чувствуя подобную слежку за собой. Обстановка снова накалялась.       Но Герман был навеселе. Сущность знала, что именно он пойдёт к новому убийце, как бы он не выёживался и не провоцировал Эвана. Именно в его интересах изучить одичавшего агрессивного... человека? Хватило лишь пары слов, чтобы заинтересовать его новым кандидатом, который попадёт в коллекцию Сущности.       Картер был вторым её любимцем: из его нескончаемого потока мыслей и амбиций она любила что-то брать и реализовывать, как настоящий творец и художник. Именно он помогал ей создавать некоторые пространства для испытаний, он решался на безумные идеи, он помогал ей хоть немного справляться с временами звереющими участниками. Дисциплина и Усмирение – это его конёк. Но даже Она устаёт от его провокаций и психоэмоциональных продавливаний.       Доктор глянул на хитиновые лапки, обращаясь к ним, как к собеседнику.       – Больше о новичке нет информации? Может хотя бы фотографию покажешь?       Сущность ничего не ответила. Он откинул голову, кинул в потолок своё коронное "понятно" и устало встал из пригретого кресла, которое всё это время приятно его обволакивало, вгоняя в сон. Ковёр глушил стук каблуков вычищенных до блеска ботинок, пока он направлялся к выходу. На поясе тихо лязгало его оружие при каждом шаге, иногда слегка задевая торчащими шипами ногу. Он обернулся и головой указал Медсестре следовать за ним, на что она покорно встала и медленно подлетела к Доктору с хрипящим звуком. Её ноги были расслаблены, а подол халата как у медсестёр скрывал их до щиколотки. Картер снова оглянулся на окружающих и сделал слабый поклон, прощаясь со всеми. Ему надо подготовиться к встрече с одичавшим зверем.       Картера всё устраивало, пока в этот мир попадают новые "пациенты" и ему дают испытания, на которых он с упоением отыгрывался и даже успевал делать полевые опыты новых сделанных приблуд. Сущность с радостью поставляет ему интересные медицинские вещи из реального мира, с помощью которых он мог занимать свой досуг и сильнее устрашать выживших. Он не гнался за местом "Номер Один" на службе у Чудовища, которая забрала его в этот мир, не искал её одобрения или признания. Всё это лицемерие и иллюзия тесного общения зачастую вызывала рвотные позывы и желание уединиться в своём кабинете над ценными записями. Но... что Сущность, что Доктор или кто-либо другой, все подвержены скверне под названиями "скука" и "уныние".       В комнате для проведения экспериментов из года в год слышался резкий звук. Скрежет металла, телевизионный шум от десятков экранов, работающие станки и скрипучие кресла с ремнями. К всеобщей какофонии добавился стук инструментов на малом операционном столе. Доктор активно перебирал свои обработанные по всем санитарным нормам "безделушки", с помощью которых вытягивал даже из молчаливых героев всю полезную информацию и позволял себе оглядеть внутренние миры пациентов. В конце концов, если человек не верит в ваш гуманизм - попробуйте пытки.       – Салли, как думаешь, - обратился он к Медсестре, – стоит ли мне брать цепь и ошейник?       Она молча продолжала заниматься своими делами в духе "принеси-подай-не мешай", потому что знала, что ему не нужен ответ, это просто риторический вопрос в воздух. Да и она сама не была шибко разговорчивой: из-под мешка на голове слышны только болезненные хрипы и едва слышное дыхание.       Картер довольно рассмеялся, представляя, как приводит на поводке нового убийцу, которого все считают одичавшим зверем. Но после продолжительного смеха он притих, упёрся руками в края столика и крепко впился в него пальцами, сминая одноразовую простынь. Сгорбленная высокая фигура угрожающе стояла в центре комнаты под искры из изломанных и перебитых проводов. Именно в этот момент Медсестра поняла, что стоит идти из процедурного кабинета, ощущая, как закипает в венах Доктора заряженная кровь. Затишье перед бурей. Безумная улыбка и такой же взгляд – он был возбужден от желания поскорее приручить его будущего лабораторного мышонка. Сущность позволила его опекать и ставить эксперименты, главное, чтобы Картер не задерживал зверька, когда придёт испытание. Оголенные мышцы рук красиво перекатывались от каждого движения, показывая, что убийца готов к любой ситуации. И что он находится в приятном томительном ожидании, из-за которого что-то тянет в животе, вливая в разгорячённую кровь адреналин и дозу серотонина. По спине пробегали слабые волны мурашек, опускаясь до низа поясницы. Он безумно рад, что его скоро будет развлекать этот новичок.       Вскоре Картер, как и, бывало, раньше, сделает пару быстрых вдохов и выдохов, возвращая себя в состояние сдержанности и равновесия, и уйдёт в свой кабинет писать очередные заметки и мысли. Только после этого он возьмёт необходимые предметы на "охоту", требуя у Сущности портал прямиком в логово зверя.