На расстоянии вытянутой руки

Неожиданное и такое долгожданное воссоединение с Даром не могло не повлечь за собой стремительные перемены в нашей жизни, резко направив ее в правильное русло, отчего нам оставалось только расслабиться и наслаждаться тем, что обещали эти перемены. Сдерживая порыв никогда не выпускать из своих объятий приобретенное неожиданно счастье, я всеми силами пытался не пороть горячку и изображать абсолютно адекватного рассудительного человека, лишенного напрочь собственнических нездоровых замашек. Однако справлялся с большим трудом, пытаясь урвать лишнюю минутку на то, чтобы как можно дольше побыть с Даром, которого мне было всегда мало. Возможно еще одной причиной было то, что в моей душе жил иррациональный страх, что стоит потерять ненадолго из поля видимости мое чудо, и он вновь исчезнет из моей жизни. Хотя никаких предпосылок к этому, слава Богу, не было. Мы с Даром были вместе и это время я без преувеличения мог назвать самым счастливым в своей жизни. Но чтобы приумножить счастье десятикратно, я, спустя буквально неделю наших встреч, устав от бесконечных перебежек из его квартиры в мои апартаменты, решил не медлить и перевезти Дара к себе. Окончательно. Озвученное мной предложение очень приятно его удивило. Он был очень рад, что не заметить было крайне затруднительно. Однако пытаясь сохранять взрослую рассудительность, Дар немного для проформы все же поупирался, хотя я прекрасно видел, что ему не терпится ответить согласием, которое я все равно в итоге получил. Кто-то бы мог сказать, что я тороплюсь и что было бы не лишним хотя бы повстречаться какое-то время, чтобы лучше узнать друг друга, притереться. Вдруг что-то могло пойти не по плану, из-за чего в результате у нас могло все развалиться. На это я мог спокойно слать все доводы нахуй, потому что по моему скромному мнению я знал, что у нас с Даром все сложится как нельзя лучше, а с важным решением жить вместе, пиздец, как опоздал. Года на четыре точно. Больше не хотелось тянуть ни минуты. Я желал видеть Дара рядом двадцать четыре на семь, и препятствий для этого не наблюдал вообще. Переезд получился сумбурным, но веселым. Мы как полные дебилы ржали полдороги, переполненные прекрасным настроением под завязку, и предвкушали, как проведем первую полноценную семейную ночь вместе. К выполнению плана подошли очень ответственно. Не успев раскидать вещи по своим местам, я утащил Дара в душ, где мы занялись сексом под упругими горячими струями, и продолжили в горизонтальной плоскости в спальне, без перерыва на отдых. Я сгорал в огне страсти, упиваясь кайфом разделенным с Даром на двоих, получая феноменальный по своей силе отклик. С трудом верилось, что мы действительно были теперь вместе и все происходящее не было плодом моего больного воображения. Однако, засыпая с любимым человеком под боком, я счастливо улыбался, понимая, что ничего не выдумал, и мое чудо было теперь со мной. И это чудо дарило мне такие яркие эмоции, что мое самочувствие как физическое, так и ментальное стало меняться со скоростью света в сторону жирного плюса. Да так, что мне стало казаться, что если такими темпами пойдет и дальше, я превращусь в гребаного супермена. Наконец-то пропала раздражительность, работоспособность повысилась в разы, что очень меня порадовало, ибо было очень своевременно. На новом месте работы хотелось показать себя во всей красе, а не подвисать в связи с огромным количеством мусора, скопившегося в голове, от которого я никак не мог избавиться прежде. Сон тоже выровнялся, позволяя мне в полной мере восстановить потраченные за день силы. Просыпался я удивительно отдохнувшим, и в хорошем настроении, а сопящий рядышком Дар за секунду доводил мое настроение до отметки "отличное". Дар оказался потрясающим воплощением тех качеств, которые мне хотелось видеть в своем человеке. Чуткий и понимающий, удивительно легкий на подъем, с прекрасным чувством юмора и несдержанный и огненный, когда дело касалось страсти. Мне с ним было так комфортно, как ни с кем прежде, отчего наши отношения развивались семимильными шагами, с легкостью преодолев срок в два месяца. Но прежде чем это произошло, я все-таки имел возможность пообщаться с Артемом. Все же они с Даром были братьями, и я хотел, чтобы он был в курсе серьезных перемен в жизни близкого человека. Арт на мой звонок ответил, но, очевидно, был слишком сильно удивлен тому, что услышит, как и тому, что это был именно я – человек из его прошлого. – Честно признаться, не ожидал, – произнес он, стоило мне произнести стандартное приветствие. – Я тоже не думал, что мы снова сможем пообщаться, но так уж вышло, что появился реальный повод, – ответил я, сразу обозначив тему разговора. – Вот как? И что это за повод? – вопросил Артем. – Наша встреча с Даром, и его переезд ко мне, – огорошил я приятеля, отчего на другом конце линии повисла продолжительная пауза. – Вы… будете жить вместе? – переспросил Артем, поборов очевидное удивление, если не шок. – А… не слишком ли это поспешное решение, Макс? Для человека, который натурал?? – Для человека, который натурал – возможно, но не для меня, давно осознавшего, что таковым не является, и затянувшего с решением очень важного вопроса слишком сильно. – То есть… ты окончательно определился? – Да. И мой выбор – Дар, – бескомпромиссно заявил я. – Ясно, – сухо отозвался Артем, скорее всего не сильно довольный сложившимся положением дел, чем спровоцировал меня на озвучивание давно зревшего в голове вопроса. – Почему ты не сказал мне, что Дар – твой брат?? – В смысле?? – искренне удивился Артем. – я говорил, Макс. – Когда? – изумился в ответ я. – На вписке, куда нас Ден затащил, не помнишь?? Адскую вписку, разумеется, помнил, такое сложно было забыть, но то, что было на ней ближе к вечеру, уже с трудом. Потому что у меня все случилось как в той шутке: "Никогда не забуду, как в прошлый раз напился – ничего не помню." – Я же тогда в дымину был, – произнес я, усиленно копаясь в мелких просветах памяти, которые остались после той серьезной попойки. Воспоминаний с упоминанием Дара не отыскалось, отчего я цыкнул языком. Блядские особенности моего мозга, отравленного огромной порцией алкоголя, которые частенько проявлялись в виде частичной амнезии поспешили о себе напомнить в самый неподходящий момент. Кто бы сомневался. – И тем не менее, – продолжил Артем. – В тот самый вечер я тебе и рассказал, что меня батя посвятил в то, что у меня брат младший есть. Я тогда охуел так, что решил сгонять на вписку, снять стресс. А чтобы осознание прошло в разы лучше, я тебе об этом сразу же и рассказал. Ты еще обнимал меня полвечера и говорил, что младший брат – это здорово, и успокаивал, что мне теперь всегда будет на кого рассчитывать в старости, если вдруг все бросят. Охренеть! Да неужели Арт реально рассказал мне о Даре? Верилось с натяжкой, но он говорил это так искренне, что очень сложно было уличить его в обмане. Да и неожиданно запомнившаяся фраза "Конечно, люблю, как иначе?", с упором на вторую часть, которую он произнес в ответ на мой вопрос любил ли он Дара, заставила всецело принять версию о том, что Артем реально рассказывал о важном событии в своей жизни. Просто я, олух царя небесного, не смог зафиксировать это в своей памяти. Но это навряд ли можно было считать косяком Артема. – Если бы я только знал… – протянул я, вновь возвращаясь к тому незапамятному разговору с Артом, который слишком сильно повлиял на ход моей жизни. – Это бы что-то изменило? – спросил Артем. – Просто все это время я думал, что тебе нравится Дар. – Что?? – охренел Артем. – В том самом смысле что ли?? – Да. – Охуеть… – поразился он. – Я сам тогда охуел, – честно признался я, – просто не мог в это поверить. – Естественно, не мог! – прикрикнул Артем. – Блять, Макс! Ты гонишь! Я всю свою сознательную жизнь только на девочек смотрел, с хрена бы мне на парней переключаться? – Да я откуда это мог знать?! Ты сказал, что любишь Дара, а как любишь не уточнил! А в свете того, что я упустил твою исповедь о брате, можешь представить, какая картина сложилась у меня в голове, после твоих слов, о том, что ты любишь! – Ну ты и фантазер… – отозвался Артем. – Я, сука, в шоке! – Да, я тоже, – кивнул я машинально. – Собственно это и послужило причиной тому, что я капитулировал без боя. Не хотелось вам мешать налаживать отношения. – Ну, пиздец, че! – Еще какой, – согласился я. – А я еще тогда голову ломал, почему ты так просто сдался… Потому и решил окончательно, что надо Дара отправлять за бугор. Переживал, что ты поиграешься с ним и бросишь. – Да, я понял уже. Мы помолчали с мгновение, после чего Артем подал голос. – Значит, уверен, что у вас все серьезно? Я улыбнулся, почувствовав, как меня со спины обняли любимые руки, и между лопаток уткнулся лоб. – Ты тогда сказал мне, что время – лучший советчик. И только оно сможет расставить все по местам. – Да, помню. – Ты был прав. Оно действительно оказалось хорошим судьей. И я теперь точно знаю, что мне нужно. Вернее кто. На последних словах подкравшийся бесшумно сзади Дар, еще плотнее прижался ко мне, стиснув руками до приятной боли. – Это все, что я хотел знать, – ответил Артем, в голосе которого я, наконец, услышал одобрение. – Но если обидишь его, я тебя с землей сравняю. – Эта мера не потребуется, – усмехнулся я, понимая, насколько опасения Артема беспочвенны. Чувствовал, что у нас с Даром все будет идти по нужным рельсам, и мы построим наш маршрут, как следует, не заводя отношения в тупик беспочвенных обид и нелепых претензий. – Ну, у Дара непростой характер, и он порой бывает невыносим, – посчитал нужным предупредить меня Артем. – Кто из нас не без греха? – спросил я. – Это да, но все же… – Мы справимся, – уверенно ответил я, принципиально делая акцент на местоимении "мы". Потому что отныне воспринимал нас с Даром как одно целое, и был уверен, что это было целиком и полностью взаимно. Несмотря на заявление Артема о непростом характере Дара, и памятуя о том, что сам Дар об этом говорил, я не сильно переживал по данному поводу. Просто не любил гнать волну раньше времени, и привык решать проблемы по мере их поступления. Выбранная стратегия полностью себя оправдывала, да и за все это время мы ни разу с ним серьезно не поссорились. Были, конечно, небольшие разногласия, (куда без них?), но они всегда разрешались в два счета, потому что мы сообща решали спор, садясь за "круглый стол" и ведя переговоры. В результате тот самый идеальный выход для всех находился без особого труда, и мы закрепляли положительный результат, подписанием "мирного" договора в горизонтальной плоскости, где мой парень отдавался полностью, зажигая меня с полоборота и заставляя сходить с ума от переполняющих чувств. Никогда прежде подумать не мог, что во мне было столько страсти, но Дар умело раскрывал мой потенциал и заставлял удивляться тому, что я, как выяснилось, совсем себя не знал. В его объятиях я творил такое, о чем раньше и подумать не смог. И мне это безумно нравилось. Время шло и как-то незаметно мы перешагнули рубеж в полгода. Ничто не омрачало наших отношений. Дар устроился на хорошую работу, и планировал познакомить меня с мамой. Озвученные намерения заставили меня подвиснуть. Не по причине того, что я не хотел познакомиться с семьей своего избранника, а потому что не ожидал, что мама Дара была в курсе его ориентации. Оказалось, что она узнала об этом интересном обстоятельстве уже лет шесть назад, и успела принять особенность своего сына. Поэтому важный момент знакомства с парнем своего чада было решено организовать на будущей неделе, с чем я спорить не стал. Чем раньше, тем лучше. Семья была для меня подобно религии, и я считал, что теплые взаимоотношения с родными были надежной опорой, позволяющей уверенно держаться на ногах. У меня были золотые родители, которых я очень любил и ценил. К счастью, в этом вопросе у нас была полная взаимность. Так уж вышло, что они всегда и во всем меня поддерживали, и никогда слова поперек не говорили. Знали, что голова у меня на плечах была не только для того, чтобы я в нее ел. И если уж я принял решение, то оно было полностью взвешенным и осознанным. Естественно, как только мы с Даром воссоединились, первое, о чем я подумал, это то, что скрывать его от родителей ни за что не стану. И что поставлю их в известность в самое ближайшее время. Собственно, так и поступил, решив не озвучивать пока что своих намерений Дару. Хотел сначала прозондировать почву и узнать, как действовать в случае непредвиденных обстоятельств, хотя очень надеялся, что этих непредвиденных обстоятельств в виде категоричного неприятия не последует. Немного мандражировал, потому что очень не хотел чтобы наши теплые доверительные взаимоотношения с родителями претерпели серьезных изменений, но готовился морально к тому, что придется с боем отстаивать свой выбор. Как оказалось, переживал я напрасно, потому как все прошло очень неплохо. Не скажу, что родители встретили такую новость с огромным восторгом, но и осуждения, а тем более радикальных шагов, в виде отказа от меня, как от своего сына, с их стороны не последовало. Только двухминутная пауза на подумать, которая показалась мне вечностью, после чего отец, прочистив горло, поинтересовался: – Парень-то хоть хороший? – Очень, – решительно кивнул я, чувствуя, как тиски волнения понемногу разжимаются. – Не просто хороший, настоящий клад! – Ну, раз так, то Слава Богу! Тут ведь главное что? Чтобы клад не оказался ящиком Пандоры. Один такой уже был, – отозвался отец, ясно на кого намекая. Я же вспомнил знакомство Марины с родителями, которое выпало аккурат на годовщину их свадьбы. Стойкое чувство испанского стыда за свою девушку не покидало меня тогда весь вечер, потому что вела она себя очень некрасиво, всячески демонстрируя, как ей неприятно находиться на одном квадратном метре с моими очень простыми, среднего достатка родителями, проживающими не в роскошном дворце, а в обычной двушке, пусть и с хорошим ремонтом, на котором я настоял в свое время. В общем, налаживания контакта так и не случилось, отчего мои родители сохранили не самые лучшие воспоминания о моей бывшей девушке. – С Даром у нас все замечательно. С ним иначе просто быть не может, – предпринял я еще одну попытку, закрепить наметившуюся положительную динамику. – Время покажет, – отозвался отец, не подозревая, что время уже приложило руку к тому, чтобы я так уверенно об этом говорил. – Мать, а ты чего молчишь?? – вопросил он, обращаясь к маме, которая разливала по чашкам чай, не бросив за время нашей с отцом дискуссии даже короткого взгляда в мою сторону. – Да вот думаю, – отозвалась она, перестав изображать углубленную заинтересованность чайной церемонией и посмотрела, наконец, на меня. – Это же как сильно должна была разочаровать женщина, чтобы ты решил переключить свое внимание на мужчину. Я замер, но увидев, как на маминой лице проступает понимающая улыбка, почувствовал, что и у самого уголки губ разъезжаются в стороны. – Дело не в Марине, мамуль, а в том, что именно Дар оказался тем человеком, которого я люблю. По-настоящему, понимаешь? И я бы очень хотел, чтобы вы с ним познакомились. Чтобы убедились в том, насколько он чудесный. Чтобы поняли, что у меня не было шансов, потому что… Это сложно передать словами, – произнес я, держа перед мысленным взором образ Дара, и чувствуя, как сердце сладко щемит только от одной мысли о нем. Мама с полминуты сканировала меня взглядом, после чего встала и, ни словом не обмолвившись, подошла к большому кухонному шкафчику, открыв который, стала что-то там искать. – Мам? – Сейчас… – склонилась она еще ниже, активно копаясь в недрах шкафа. Я перевел вопросительный взгляд на отца, получив в ответ пожимание плечами, как свидетельство того, что он и сам находился в непонятках что к чему. Около двух минут ожидания, сопровождающегося звуками копошения, вслед за чем мама вытащила на свет Божий то, за чем полезла, заставив меня вскинуть в удивлении брови. Бутылка итальянского шампанского в руках у матери как бы прозрачно намекнула, что впереди таки намечается ответственная встреча. – Сашка с Любой подарили нам с отцом на юбилей в двадцатом, с тех пор так и стоит. Мы-то так себе алкоголики, конечно, спиртное вообще не пьем. А тут повод появился… Не знаю, как отец, а мне уж очень хочется посмотреть, что там за Дар такой, отчего мой сын сияет, как начищенный самовар. Произнесенные слова окончательно прогнали сомнения, которые до этого одолевали мою голову. Ведь по сути я сильно рисковал, когда решался на подобный шаг с признанием. Реакция могла последовать какая угодно, несмотря на всю родительскую любовь, до этого получаемую мной. И как же я был рад, что мои опасения быть непонятым, не оправдались. Чувствуя огромную благодарность за такую ценную поддержку, я встал со стула, и подойдя к маме, крепко ее обнял. – Спасибо, мамуль. – Я так понимаю, что с нашего стола для гостей пора смести пыль? – обратился отец, прерывая безумно трогательный момент. – Всегда любила в тебе молниеносную сообразительность, – тепло улыбнулась мама. – Еще как пора. Да и гость у нас не абы какой. Не хотелось бы ударить перед ним в грязь лицом. – О, мам, вот за это можешь вообще не переживать. Он очень простой парень, без лишних заморочек, – попытался я ее успокоить. – Тут скорее он на эту тему будет переживать. – Э, нет, так дело не пойдет, – встревожилась мама. – Передай ему, что мы люди сердечные, и очень добрые. Не хватало, чтобы человек нервничал весь вечер, гадая чего от нас с отцом ждать. – Хорошо. Передам, – кивнул я, не переставая улыбаться. Даже в самых смелых фантазиях я и представить не мог, что все сложится настолько удачно. Не ждал чего-то особенного, а в итоге сорвал джекпот, в который раз убеждаясь, что когда ни на что особо не рассчитываешь, жизнь спешит приятно удивить. Позже, когда отец вышел на балкон покурить, мне удалось выяснить главную причину, по которой мать с отцом смогли без особых рефлексий и жесткого сопротивления принять мой выбор. Связано это было со случаем из моего детства, когда я чуть было не утонул в озере. Мне тогда было девять лет, плавал я уже вполне сносно, ибо до этого имел возможность ходить в бассейн, где смог достаточно неплохо поднатореть в этом непростом деле. Так вот летом мы приехали в деревню и всей семьей пошли отдохнуть на озеро. Жара и солнце буквально пихали в спину, заставляя охладиться в чистой освежающей водичке. Отец с матерью и нашими добрыми соседями остались на берегу. Я же бодрой походкой направился к воде, пообещав предварительно не заплывать далеко и быть в поле видимости. Сдержал только вторую половину обещания, не сумев побороть соблазн сделать заплыв чуть дальше. За что и поплатился. Потому что оказавшись на середине водоема, попал в термоклин, отчего ногу свела судорога, заставив мое худенькое тело топориком пойти ко дну. Так бы и канул в небытие навеки вечные, если бы не молниеносная реакция отца, который не иначе как чудом оказался за какую-то минуту рядом, и смог вытащить меня из западни. Вот только пульс на тот момент уже не прощупывался и отец, применив все свои навыки, при помощи искусственного дыхания и массажа сердца смог таки вернуть меня считай с того света. Когда я откашлял всю проглоченную воду и открыл глаза, увидел бледную как смерть, заплаканную мать и не менее белого отца. Стрессанули они тогда серьезно, но и нагоняй я получил соответствующий, когда полностью пришел в себя. Вот только, как выяснилось, тогда, после пережитого ужаса, когда они едва не потеряли единственного сына, между ними состоялся разговор, в котором они зареклись всегда и во всем поддерживать меня, не смотря ни на что, и никогда не рубить с плеча, даже если сложившаяся ситуация будет вынуждать поступить подобным образом. Понятно, что родители априори должны быть поддержкой для своих детей, не срываясь в жесткий разбор полетов, когда все этому способствует. Но не всегда и не во всех вопросах удается порой найти этот идеальный баланс, и так или иначе, а перегибы случаются. Однако, пробежавшись по своим воспоминаниям, я понял, что действительно ни единого раза у меня с родителями не возникло серьезных контров, хотя поводов я отсыпал для этого в свое время немало, чего уж греха таить. В ответ же получал всегда родительскую мудрость и безграничное терпение. Даже в отношении Марины, не смотря на то, что она явно пришлась не по душе как матери, так и отцу, ни одного слова в упрек от них я не получил. Они готовы были принять любой мой выбор, лишь бы я был счастлив. Вот и сейчас, когда мама поведала мне о той давней истории и мы плавно перешли к теме моих взаимоотношений с Даром, я не видел и толики разочарования или явного неодобрения в ее глазах. Лишь безграничную любовь и поддержку. А вышедший с балкона отец, похлопавший меня по плечу, заставил меня в который раз поблагодарить Бога за то, что дал мне таких родителей, готовых на все, ради своего ребенка. И за это я был им безумно благодарен, осознавая, что являюсь одним из тех счастливчиков, кому до одури повезло в этом очень важном жизненном аспекте. Возвращаясь домой я думал, как преподнести эту отличную новость Дару, чтобы не как обухом по голове, а выгадав удачный момент. Сейчас у нас по плану была встреча с его мамой, и Дар немного нервничал, переживая, как она пройдет, что, конечно, не мешало ему порхать бабочкой и светиться подобно лампочке, предвкушая прекрасный вечер в теплой домашней атмосфере. Я решил пока не говорить о том, что одной важной встречей мы не обойдемся, и пришел к выводу, что выдавать приятные новости буду нормировано. К тому же у меня в голове явно коротило глядя на то, как светится мое чудо, и я не мог побороть чувство трепета, разливающееся в груди, глядя на его счастливую мордашку. Однако, за два дня до намеченного события, настроение Дара изменилось. И вроде бы он вел себя как и прежде, улыбался и шутил, был в целом очень общительным, вот только мне, человеку, который уже успел очень хорошо его узнать, и который чувствовал его на каком-то очень тонком уровне, было видно, что что-то не так. Вероятно, Дар просто не хотел меня беспокоить и говорить, что стряслось, продолжая играть роль абсолютно счастливого человека. Но как долго он собирался это делать? И почему решил промолчать на этот раз, когда как раньше всегда делился своими переживаниями и сомнениями? Маску беззаботности пришлось снять и выбросить в мусорку, когда я, устав ловить отрешенный, с ноткой горькой грусти взгляд, усадил его на кровать и спросил прямо, чтобы выведать, наконец, что за сила заставила яркий свет его солнечного настроения потускнеть. – Что случилось?? – Ничего. Все в порядке, – улыбнулся Дар, вот только глаза при этом совершенно не отзеркалили эту улыбку, и мое чувство тревоги стало в разы ощутимее. – Ты мне говорил, когда мы встретились после разлуки, что очень важно озвучивать свои мысли вслух, чтобы решать проблемы, которые не успели перерасти в проблемы мирового масштаба. Я принял на заметку этот совет, именно поэтому и спрашиваю. Просто вижу, что все далеко не в порядке. Фальшивая улыбка покинула лицо Дара, и он посмотрел на меня каким-то болезненным взглядом, от которого мне стало совсем хреново. Да что произошло?! – Твоя… бывшая девушка заходила на днях, – выдохнул он. От услышанного мои брови полезли вверх и чуть было полностью не переселились к волосам на голове. И было отчего. Потому что вопрос "Какого хера она приперлась?" намертво застыл в мозгу, заставив меня ломать голову над масштабами последствий, которые принес ее визит. – Ты ее впустил?? – Она… сама вошла. У нее были ключи. – Что? Как это возможно? Она вернула мне второй комплект, – охренел я от такого поворота. – Ну, возможно сделала еще один, – заметил Дар убитым голосом. – Черт, надо было сразу сменить замки, – раздраженно процедил я. – Просто не думал, что она решит заявиться вот так запросто, без приглашения. – Да… я тоже не думал, – бесцветным голосом отозвался Дар, заставляя мое раздражение резко возрасти. – Какого черта она явилась? – Сказала, что ей нужно кое-что забрать, – ответил Дар. Конечно, блять, ей надо было что-то забрать. Покой Дара! И, видя его подавленное состояние, я со всей очевидностью осознал, что с поставленной гнусной задачей она справилась на ура! – Вы говорили?? – спросил я, чувствуя, что собака зарыта именно здесь. Выражение лица Дара не давало обмануться на этот счет. – Говорила в основном она, – ответил он. – И что сказала? – Сказала, что… – Дар глубоко вздохнул. – Просто спросила, успел ли я как следует обосноваться у тебя. А когда я поинтересовался, зачем ей эта информация, она мне ответила, что у меня не так уж и много времени с тобой. Потому что лимит нашей совместной жизни – два года. После чего ты бросишь меня. Сука! Блять, какая же сука! – Ясно, – усмехнулся я невесело, взъерошив волосы на голове. – Макс… – Нет, не надо, Дар, – перебил я его. – Знаешь, нет ничего страшнее обиженной женщины. Особенно, если эта обиженная женщина ушла осознавая, что не смогла сохранить статус победительницы при отступлении. Именно так, как это получилось с Мариной. А учитывая, что объявилась она только сейчас, то видимо, она сознательно решила выждать какой-то период, подозревая, что я тебя буду искать и непременно найду. После чего решила действовать наверняка. – Но ведь она не знала меня. Откуда… – Я ей когда-то давно о тебе рассказал. Без подробностей. Но с тех пор она всегда во время наших ссор вспоминала тебя. Думаю, ей даже видеть твое фото было не обязательно. Она чисто интуитивно поняла, что это именно ты. Тот самый человек, о котором я никогда не забывал. – Тогда понятно, почему она смотрела на меня с таким пренебрежением… – О, это она может. Особенно, когда видит, что ее слова достигают своей цели. – Я… не поверил ей… – тихонько произнес Дар, теребя край одеяла. Волновался, переживал мой драгоценный человек, что я могу оскорбиться, что он допустил саму мысль, навязчиво проталкиваемую Мариной ему в голову. И мне безумно хотелось его в этот момент успокоить. – Правильно сделал, – подошел я к нему, и присев на корточки, обхватил его колени руками, заглядывая в родные глаза. – Потому что лимит может существовать только у тех отношений, которые основаны на чем угодно, кроме любви. А у нас с тобой все совсем не так. – Я знаю, – шмыгнул носом Дар. – Я так ей и сказал. – Но все равно ее показательное выступление не прошло бесследно. Дар закусил губу, словно решаясь говорить или нет. – Она еще что-то сказала? – догадался я. – Спросила, оценил ли я упругость кровати, и не мешают ли мне скрипы во время секса. Ей нравились. Особенно на особо сильных толчках… Желание убить Марину после услышанного стало просто непреодолимым. Какой надо было быть дрянью, чтобы сказать такое! И ведь знала, что Дар впечатлится, слишком сильно проникнувшись ее речью. Я выматерился сквозь зубы и, встав с корточек, присел рядом с ним. – Дар… Но не успел ничего сказать, потому что он, перекинув ногу через меня, оседлал бедра и, обхватив ладонями мое лицо, прижался лбом к моему. – Макс, это не имеет никакого значения, – заполошно произнес он, прикрыв глаза. – Я не хочу, чтобы ты думал, что я отношусь к разряду неадекватных истеричек, готовых устраивать разбор полетов по любому поводу. Я понимаю, что у тебя до меня были отношения, так же как и понимаю, для чего она мне говорила все это… Поверь, меня это никогда не заставит поменять свое отношение к тебе и я не стану забивать свою голову ненужными мыслями. Это ведь все так неважно. А важно то, что ты со мной, что мне так хорошо в твоих объятиях, как будто я попал в рай. А все остальное… пусть идет лесом, – губы Дара тронула едва заметная улыбка, и он поцеловал меня так нежно, что у меня все внутри сжалось от осознания, как сильно я люблю свое сокровище. И насколько сильно хочу оградить его от неприятных моментов подобно инциденту с Мариной, которая не смотря на то, что мы с ней расстались хрен знает когда, все же решила отомстить за свое уязвленное самолюбие, нанеся удар исподтишка. – Да, пусть именно этим маршрутом и идет. Или еще дальше, – кивнул я, захватывая в плен губы Дара, пытаясь передать через поцелуй всю степень своей любви к нему. Секс на этот раз был очень неторопливым, наполненным лаской и бережностью, не в пример нашим обычно страстным ночам. Но именно так на этот раз и хотелось. Чтобы буквально искупать Дара в нежности, изгнав из его головы любые сомнения, что происходящее между нами было временным явлением. И чувствуя, как Дар льнет ко мне, я понимал, что иду правильной дорогой. Однако, зная, как часто неосторожно произнесенные слова могли нанести непоправимый урон, я решил не останавливаться на полпути и сделать еще кое-что, чтобы окончательно убедить Дара в том, что Марина очень ошиблась в своих выводах, когда думала, что устроив неожиданную подлую вылазку к нам, вобьет в наш тандем клин, посеяв зерно раздора. Именно поэтому воспользовавшись выходным днем, который выпал на рабочий Дара, я подсуетился с решением одного вопроса и когда все было сделано в наилучшем виде, довольный стал дожидаться своего парня, предвкушая его реакцию. Звук поворачивающегося замка без десяти семь известил меня о том, что Дар вернулся даже немного раньше обычного и с минуты на минуту должен был заглянуть в спальню. – Макс, я дома, – услышал я его голос, вслед за чем до меня донеслось едва слышное шлепанье босых ног по ламинату. Я ничего не ответил, решив сохранять интригующую тишину до последнего. – Сегодня был адский день, но я все равно… Переступив порог, Дар замер, и его предложение оборвалось на полуслове. Он во все глаза смотрел на меня, сидящего на новой огромной кровати, и, по моим наблюдениям, даже не дышал. – Я тут подумал, что мое прошлое решило постучаться в нашу дверь, потому что кое-что оттуда до сегодняшнего дня все еще оставалось в этой квартире. Поэтому, чтобы в дальнейшем подобного не повторялось, я решил избавиться от того, что могло бы хоть как-то напомнить о том, чего для меня больше не существует. – Ты купил новую кровать? – прошелестел Дар, продолжая стоять неподвижно. – Точно, – улыбнулся я. – А старая где?? – Снес на помойку, – последовал честный ответ. – На помойку?? – Да, – кивнул я, проведя рукой по обивке. – Тебе нравится?? – Я… это.. боже, да она просто… восторг! – с трудом подбирая слова, отозвался Дар. – Но ведь… ты наверное потратил на нее целое состояние… – предположил он, проходясь взглядом по даже на вид безумно комфортной и очень качественной кровати, на что я пожал плечами, и поднявшись, подошел к нему впритык. – Какая разница сколько, если важным было сделать так, чтобы любимый человек снова улыбался не натянутой улыбкой, а самой искренней, – ответил я, кладя руки на стройный торс и притягивая Дара ближе к себе. – Чтобы не расстраивался и чувствовал себя самым незаменимым, самым любимым на свете. Да я за один только его такой, как сейчас, взгляд готов все отдать. – Но ведь та кровать была совершенно новой. Тебе… не жалко? – спросил Дар, глаза которого засветились тем самым тёплым светом, без которого я уже не представлял своей жизни. – Нет, совершенно. К тому же люди, вынужденные жить на улице, смогут сегодня впервые за долгое время как следует выспаться, – заметил я. Дар судорожно сглотнул и дрогнувшим голосом произнес: – Господи, как же я тебя люблю… – Если бы ты только знал, насколько сильно я тебя люблю, – признался я, стирая большими пальцами влагу под голубыми лучистыми глазами, после чего крепко обнял Дара, чувствуя, как он с силой сжимает мою рубашку своими пальцами, уткнувшись мне в плечо. Ткань стала стремительно намокать, из чего я понял, что Дар впечатлился даже больше, чем я думал. Надо было срочно исправлять ситуацию, чтобы мы не утонули в слезах. Все же моей целью было заставить Дара улыбаться, а не плакать. – Кровать, конечно, выглядит потрясающе, но хотелось бы узнать, так ли она хороша в деле, – произнес я, нарушая магию момента. – Не желаешь проверить на прочность?? Сработало, и Дар в ответ на мою реплику, отстранившись, ущипнул меня за бок. – Такой момент испортил, зараза, – шмыгнул он носом и лукаво усмехнулся, из чего я сделал вывод, что идея моя ему все же пришлась по душе. – Его нельзя испортить. Просто потому что он наш. Твой и мой. А все, что связано с нашей историей – для меня имеет особое значение и я… – Слишком много говоришь, – приложил палец к моим губам Дар, второй рукой опускаясь к пряжке моего ремня. Я в ответ прикусил слегка фалангу, обведя ее языком, после чего, выпустив палец из влажного плена, с появившейся легкой хрипотцой в голосе, произнес: – Ты знаешь способ сделать так, чтобы разговоров стало меньше. Перед тем как упасть на кровать, сбитым с ног ураганом по имени Дар, я, заглянув в потемневшие глаза, с явно засветившимся в них утвердительным ответом, поймал себя на мысли, что у нас с ним на волшебные моменты, кажется, теперь был полный и безоговорочный безлимит. Доволен ли я был этим обстоятельством? Пф…Спрашиваете!

***

– Боже, этот аромат сведет меня с ума! – повел я носом, зайдя на кухню и глядя на то, как Дар в кухонном фартушке готовит какую-то вкусноту. – Ты чего так рано подорвался? – повернул он голову в мою сторону, чтобы тут же получить утренний поцелуй, на пару с объятием со спины. – Не хотелось тратить ни минуты нашего совместного выходного на время, проведенное без тебя, – прошептал я, уткнувшись ему носом в затылок, отчего Дар хихикнул, вжав голову в плечи. – Прекрати, щекотно, – стал извиваться он ужиком, пытаясь избежать ненавязчивой пытки. – Я бы и рад, но это выше моих сил! Если не приношу тебе радость, то физически становится плохо, – пожаловался я. Дар, подмешивающий подливу к картофельному пюре, перестал сопротивляться. – Ты одним присутствием в моей жизни приносишь такую радость, что мне иногда кажется, что я умру от переизбытка гормонов счастья, – признался он. – От счастья еще никто не умирал. – Я бы с этим поспорил. Хотя мое, как мне кажется, уже побило все рекорды. – Готов поклясться, что могу сделать его еще больше, – загадочно ответил я. – Куда больше?? – подивился Дар. – Есть куда, поверь. И я могу это доказать. – Интригуете, Максим Юрьевич. Я весь внимание. – Ничего не планируем на следующее воскресенье. – Почему? – Потому что мы идем в гости, – сделал я небольшое превью. – В гости? Ну это.. – К моим родителям, – добавил я, после чего рука Дара замерла, и он, спустя короткую паузу, тихо переспросил: – К твоим… родителям? – Да. Не хотел говорить тебе раньше времени, но я заходил к ним на днях и рассказал о нас. Дар положил ложку, и развернулся в моих объятиях: – Ты не шутишь? – полным надежды голосом поинтересовался он. – Ничуть. – И они… – Хотят с тобой познакомиться, – широко улыбнулся я, вызывая ответную улыбку на любимых губах, вслед за чем Дар обхватил меня руками за шею и чуть было не задушил на радостях. Я же стоял, улыбаясь как дебил, понимая, что теперь и сам бы охотно поспорил с утверждением, что от счастья не умирают. Но тут же справедливости ради рассудил, что если умирать, то только так! И никак иначе.