Вечность

            Теодоре за время своего бессмертия удалось встретить многих людей, побывать во многих местах, но ни с кем она так и не стала близка. Она не питала иллюзий, не искала замен, четко осознавая, что все бы заканчивалось одним. Ее уходом. Ей было достаточно одного раза, чтобы понять это; по-другому просто не могло и быть. Хоть одиночество и душило Теодору, волю ее было не сломить, со временем она научилась с ним жить, отдавая все свое время работе, она не замечала ни дни, ни месяца, ни года. Но где и с кем бы она ни была, только одно имя без у́стали крутилось в голове, только один образ мерещился везде и в каждом, встреча с ним смогла бы по-настоящему осчастливить девушку. Теодора, отдала бы все за возможность вновь увидеть его, вдохнуть столь полюбившийся древесный аромат с нотками кедра. Набросок, сделанный девушкой еще в том далеком 1914 году, не дает ей забыть даже мельчайшие детали его внешности, да она бы и не смогла. Те пленительные черные глаза навсегда завладели ею, без шанса спастись. Прошло почти 55 лет с их последней встречи и ни на минуту девушка не сомневалась в том, что они встретятся вновь. Теодора не спеша шла по набережной Сены, все вокруг цвело, на деревьях за место почек уже прорастали зеленые листья, казалось, не было и места куда не пришла весна. Одета девушка была в бежевое платье, поверх которого был накинут плащ того же цвета. Хоть день и выдался теплым, к вечеру температура заметно понизилась, прохладный ветер усиливался, притягивая грозовые тучи. Дождь не заставил себя долго ждать. Каждая капля медленно падала на землю и было в этом что-то особое, удивительное. Попадая на лицо девушке, они словно растворялись в ней, очищали, уносили все плохое. Она остановилась и вытянув голову, то смотрела ввысь, то закрывала глаза. С каждой минутой небо все сильнее покрывалось грозовыми тучами и вот уже не было видно ничего, кроме плотной массы облаков темно-серого цвета. Дождь усилился, превратился в ливень. Но Теодора продолжала стоять, в голове мелькали образы прошлого

***

И вот перед глазами снова тот бельгийский домишко, где собрались самые близкие ей люди. Пока хозяйка дома заваривала свой особый чай, трое парней и Теодора расположились в гостиной. Толстый кот серого окраса по-хозяйски взглянул на гостей и поднявшись с дивана обнюхал каждого из них. Фридрих просто не мог устоять перед таким очаровательным созданием, невзирая на свою аллергию, он присел на корточки подле дивана и принялся осторожно гладить кота, проведя так остаток вечера. Заприметив в книжном шкафу знакомые издания журналов и книг, Лоуренс с воодушевлением начал рассказывать занимательные истории, как тот или иной рассказ был написан и выдан в печать. Джон, стоявший все это время в стороне, ощущал незнакомые ему чувства теплоты и влюбленности?.. Его взгляд то и дело возвращался к Теодоре, он смотрел на образовавшиеся от улыбки ямочки на ее щеках, и резкое желание прикоснуться, оставить легкий поцелуй овладело им. Она была как запретный плод и оттого становилась еще желаннее. Забыв обо всех рамках приличия, он продолжал заворожено смотреть прямо на нее, чувствуя, как каждый раз перехватывает дыхание и сердце от чего-то начинает биться сильнее. Теодора же облокотилась на спинку дивана и с легкостью обвела каждого присутствующего взглядом, она просто не могла сдержать свою счастливую улыбку смотря на все то, что окружало ее в этом доме. Когда же девушка все-таки решилась посмотреть на того, кто постоянно заставлял волновать не только разум, но и душу, ее уже поджидали черные, как смоль глаза, и казалось глядеть на них можно вечно, так и не наглядевшись никогда. Глаза Джона, как омут, постоянно затягивали, не давая возможности выбраться, да Теодора никогда и не старалась. Столь долгий взгляд вызвал легкий румянец на щеках, и она резко отвернулась, приходя в себя. Наконец в гостиной появилась Йоке и отдала каждому чашку чая. Который пришелся по нраву каждому.

***

Сад, в котором оказались Теодора с Джоном, пришел в некое запустение, однако даже в таком состоянии он оставался по-своему прекрасен. Не так далеко от них доцветал прекрасный род древовидных вьющихся растений — глициния. Подойдя ближе, Теодора аккуратно коснулась одними кончиками пальцев цветка этого растения. Прохладные капли, оставшиеся после дождя, одна за другой скатывались по пальцам и падали точно вниз. — Хозяева видимо давно покинули это место. Доктор Робертс, вы часто бываете на природе? — аккуратно спросила девушка, переводя взгляд, на мужчину. — Не сказал бы, что часто. Работа… не очень позволяет. — Глициния редко повторно цветет под конец лета. — Может, это хороший знак. — мягко улыбнувшись предположил Джон. Спустя пару мгновений он уже стоял напротив Теодоры. И аккуратно подняв руку, коснулся той же ветки, что и она. Темные глаза нашли ее, и в этом взгляде нельзя было ничего прочесть, от Джона веяло загадкой, и его глаза только усиливали созданный образ. Теодоре не терпелось найти ключик и узнать, что скрывается за этой серьезной личностью, но сейчас она просто смотрела, как мягкий свет фонаря ласкает его мужественное лицо и наслаждалась спокойствием, которое дарил ей этот молодой человек. Резкое желание прикоснуться к его лицу, заправить упавшую прядку овладело Теодорой, одурманивающий голос мистера Робертса сделал это желание еще сильнее. — Вы меня удивляете, мисс Эйвери. Хоть я и многое видел, вы ставите под сомнение все, с чем я жил последние… годы. И я почему-то готов вас слушать. — смотря за ее реакцией, Джон продолжил. — Я рад, что вы отправились со мной. Пришло понимание, что, отказываясь от общества, я лишал себя чего-то… прекрасного. Не успев опомниться, Теодора почувствовала, как он нежно и аккуратно переплел свои пальцы с ее. Нарочно делая это медленно, дабы растянуть миг удовольствия. Странное чувство вдруг разошлось по всему телу и инстинктивно Теодора потянулась к нему, она была подобно мотыльку, что так стремиться к свету. — Но рано или поздно пламя огня погубит его. — осторожное дыхание обожгло губы Теодоры, немое удивлением застыло в ее глазах, продолжая смотреть она тихо проговорила. — Но откуда вы знаете, что это именно огонь, а не свет фонаря? — Поверьте мисс Эйвери, так может светить только огонь. Глаза Джона блуждали по лицу девушки и остановились на губах, будто не в силах больше контролировать свои действия, он резко отступает назад и, произносит лишь слова извинения с явной недосказанностью в глазах, не дожидаясь ответа, уходит в дом.

***

Легкое почти невесомое касание к руке вывело Теодору из воспоминаний, в нос ударил до боли знакомый запах. Она больше не чувствовала ни единой падающей капли с неба на своем мокром лице, вместо вымокшего плаща на плечах девушки был надет теплый мужской пиджак. Изначально осторожное касание переросло в опьяняющие объятия, Теодоре не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто стоит сейчас за ней, она знала, что только один человек на земле мог с такой нежной и искренней любовью обнимать ее. И она растворилась в его объятиях, точно так же, как и капли дождя растворялись в ней. — Мисс Эйвери, если мне не изменяет память, то вы не любительница дождя, когда я отдавал вам свой зонт, я думал вы последуете моему совету и будете носить его с собой. — теплое дыхание мужчины обожгло ухо Теодоры и она почувствовала, как заиграла ухмылка на его губах. Осторожно повернув голову, девушка встретилась с пленительными черными глазами, в которых читались нескрываемая доля волнения и искренняя забота. Одной рукой он продолжал нежно обнимать и согревать промокшую до дрожи возлюбленную. А в другой держал черный под стать себе зонт, который укрывал двоих от ненастной погоды. Взглянув, она тут же узнала тот самый зонт, единственное, что осталось в память о нем. Она хорошо помнила ту неожиданную встречу с доктором, но находясь в теплых объятьях погружаться в воспоминания ей теперь совершенно не хотелось. — Он всегда со мной и был, но согласись, если везде таскать такую громадину, то попросту устанет рука, поэтому зонт лежал в машине. И на нашу первую встречу я пришла именно с ним. — внимательнее посмотрев на Джона, Теодора продолжила. — А вот как он оказался у тебя это уже другой вопрос. — И довольно простой. Освободившись, я решил встретить тебя, за одно захватив свой зонт, который висел в прихожей. И видимо не зря. — намекнув на непогоду. — Дорогая, ты же знала, что бессмертие не спасает от простуды, а стояла ты тут, если не ошибаюсь полчаса? — "Конечно знала." — подумала про себя Теодора, на своем веку она не раз умудрялась простудиться, но благодаря той силе, которую все это время развивала, болезнь протекала быстро и незаметно. Неотрывно смотря в глаза друг другу, Теодора, как и раньше была не в силах насмотреться на него, сердце ее забилось чаще, а дыхание сбивалось. То самое желание прикоснуться, поцеловать столь манящие губы вновь проснулось в Теодоре. И эти чувства были взаимны. Взяв инициативу, Джон подался вперед, сокращая и так короткую дистанцию между ними, но остановившись на мгновение зачарованный блеском ее глаз, которые с любовью смотрели на него он заметил, как в очередной раз сбилось его дыхание и как несвойственные ему, нежность и забота вновь промелькнули во взгляде. Только с ней он мог позволить себе быть таким, только ради ее любви он готов был пойти на все. Почти касаясь лица, он заправил выбившуюся прядь ее волос и не в силах больше ждать поцеловал. Рука продолжала покоиться на ее мокрой, но столь теплой щеке. Теодора же только сильнее подается вперед, чувствуя неописуемую потребность в нем, ее руки ложатся на его сильную шею. Горячие слезы струились из глаз девушки, и оторвавшись от ее губ он стал целовать щеки, глаза, нос, говоря с полушепотом успокаивающие слова. Слишком долго они были порознь, слишком многое хотелось сказать, но сейчас стоя в объятиях друг друга, весь мир и все проблемы отошли на второй план, казалось, будто никого кроме них двоих на целом свете больше не существовало. Хоть дождь и продолжал идти, сквозь громовую пелену выглянуло солнце, лучи которого сразу же легли на выразительное лицо Теодоры, делая ее еще прекрасней. — Как часто тебе говорили, что твои глаза, подобны океану и не всякий корабль способен выбраться оттуда. — в который раз пораженный красотой своей возлюбленной тихо с легкой хрипотой в голосе промолвил Джон. Секунда молчания, и вот они оба не могут сдержать вырывавшийся наружу смех, чтобы хоть как-то его приглушить Теодора уткнулась в плечо Джона, а он я свою очередь в макушку девушки. Спустя время она с улыбкой посмотрела на него. — Где ты набрал настолько слащавые фразы, Альморет? — еле успокоившись, она заметила театральную обиду на его лице, и сразу же поцеловала его сначала в щеки, а потом и в губы, затягивая в опьяняющий поцелуй. — Любимая, я пытаюсь сделать тебе комплимент, и тем более это было только начало. — ухмыльнувшись, он оглянулся, выдержав небольшую паузу спросил. — Как часто ты тут бываешь? — Изволь остановиться на этом. — счастливая улыбка, застывшая на лицах, еще долгое время отказывалась с них сходить. Теодоре во всяком случае нравились даже такие комплименты от своего Джона и про себя она подумала, что не отказалась бы от еще парочки. — Последнее время очень редко, — услышав последний вопрос, она тут же дала ответ, вдобавок прикинув пару мест, в которые обязательно должна будет сводить возлюбленного. — тут красиво, особенно в осенний период, но в Париже у меня есть более любимые места, если хочешь мы можем туда сходить. Внимательно слушая, Джон не пропускал не единого слова, его рука все так же была на ее щеке, брови на мгновения свелись, и он тут же произнес. — У меня были планы показать тебе одно достаточно захватывающее место, но если ты хочешь, то мы можем посетить сначала их. — еще раз посмотрев на девушку, он с долей заботы продолжил. — Ах да, для начала тебе нужно переодеться. Позволь. Протянув свою ладонь, мужчина аккуратно обвил кисть ее руки и в считанные минуты они уже находились в комнате, а затем и в том самом заветном месте, про которое говорил Джон. И, кажется, теперь у них было время на все, кажется теперь их ждала вечность.