Somewhere only we know

Начало       Высокий мужчина приоткрывает поблескивающую дверь автомобиля. Воздух стягивается, прохладный вечер становится невыносимо душным. Не пересчитать, сколько людей столпилось вокруг, где-то кричат, кто-то пищит, другие обнажают объективы камер. До этой секунды темнело, а сейчас будто бы включили остатки солнечной энергии, и непонятно, то ли стреляют, то ли это вспышки папарацци. Пожалуй, Дженне придется сделать глубокий вдох, прежде чем ступить хотя бы одной ногой на дорогу. Сейчас важно сконцентрироваться, включить подходящий трек, который бы хорошо дополнял систему шумоподавления. Даже красная дорожка не вызывает такого волнения. Неприятно, тревожно и грустно. С каждым сантиметром, на который приоткрывается дверь, приходится растягивать улыбку все шире. Черт возьми, это просто ресторан, к чему такая потребность в автографе и фото? Внутри Дженну ждет Эмма, и это единственная согревающая мысль. Нельзя быть уверенным, что мандраж вызван исключительно действиями этих людей или вынужденным притворством. Возможно, более того, наиболее вероятно, это определенно связано с Майерс.       Раз. Глубокий вдох. Два. Максимальная громкость наушников. Три. Машина позади, а что дальше — неизвестно. Глаза ослепляют резкие вспышки, в лицо пихают плакаты, а к телу тянутся чьи-то ладони. Две крепкие руки практически несут хрупкое тело к входной двери непопулярного заведения, а огромные спины принимают удары маркерами и надоевшими телефонами.       Теперь можно облегченно выдохнуть. Глаза Дженны спасает от напряжения теплый, умеренный свет ресторана. В ту же минуту подходит администратор, указывая на гардероб, и проводит к нужном столику. Наушники летят в сумку, а взгляд направляется на сияющую от улыбки Эмму. «Ее имя такое же мягкое, как и эти греющие объятия», — думает Ортега, крепче прижимая к себе худую талию. Усевшись за столик, она ловит себя на мысли, что волнение действительно было связано не только с толпой фанатов. Небольшая тревога перед встречей с подругой оказала большое влияние на внутренний трепет. Но это не было негативным ощущением, наоборот, возвышенным, приятным.       — Ну и работенка сегодня у охраны будет… Который человек пытается протиснуться внутрь, — произносит на выдохе Эмма, как только официантка, приняв заказ, ушла.       — Даже думать об этом не хочу. Я вроде должна их уважать, это же моя работа, как никак. Улыбаться там, показывать, как я довольна вспышками камер. Впрочем, ты и так понимаешь, — произносит Дженна и несколько секунд смотрит вглубь, на входную дверь.       — Дай-ка телефон, — мягко, но требовательно говорит Эмма.       — Зачем?       — Просто дай, Джен.       Дженна неуверенно протягивает руку и кладет смартфон поверх ладони Майерс, но не спешит вернуться в исходное положение. Ей отчего-то приятно случайное соприкосновение двух ладоней.       — Пожалуй, я поменяю твои обои, мисс Ортега.       — Нет! Нет! Меня вполне устраивает твое фото на экране блокировки.       — Тогда это еще больше устроит, — парирует Эмма, оттягивая руки насупившейся Дженны, и вжимается в стул, чтобы скрыть свои действия.       Ортега пару секунд пытается играючи вернуть девайс назад, но быстро сдается. Она облокачивается и вновь пристально смотрит на лицо напротив. Почему-то трудно оторвать взгляд от этой улыбки, такой искренней, светлой. Внимание привлекают и глаза. Самые прекрасные глаза, которые Дженна когда-либо видела. Она понимает, что рассматривает подругу уже непозволительно долго, но не прекращает, ей отчего-то хочется быть пойманной. Да и как сменить точку наблюдения? Брови, губы, ресницы… Ненавидеть слово «идеально» просто, но не применить его в данном контексте — настоящее преступление.       — Держи, — немного робко произносит Майерс.       — Так, ну… один, два, три, — отсчитывает Дженна и включает экран блокировки.       — Что скажешь? — блондинка обращает внимание на горящие глаза и прикрытый рукой рот.       — Это новая фотосессия? Боже мой, что я могу вообще сказать? Милая, мне порой кажется, что тебя вообще не существует…       — Буду считать за комплимент.       — Нет, серьезно, ты идеальна!       — Ну, в этом мне тебя не обыграть, — сквозь легкий смешок проговаривает Эмма, щеки которой немного порозовели.       — Эй, — Дженна хочет что-то возразить, но ее реплику прерывает официантка, аккуратно расставляющая еду и два коктейля.       Вежливость и дружелюбие. Вот, что еще любит Мари Ортега в девушке напротив. Безусловно, поблагодарить человека в данной ситуации абсолютно адекватно и само собой разумеющееся, она и сама это делает. Но то, каким образом проявляется подобное в другом человеке, ее всегда увлекает. Подруга действует особенно, произносит негромкое «спасибо» с таким уважением и яркостью, приправляет милой улыбкой, что невольно хочется широко поднять уголки губ вместе с ней. Именно сейчас Дженна чувствует, что нужно переключиться, завести отвлеченный разговор, просто дать волю пищевым рецепторам и расслабиться. Количество мыслей об Эмме ее начинает пугать. Есть достаточно людей, с которыми комфортно, которых хочется затискать, с ними в полной мере ощущается исключительно дружеская любовь, но здесь будто бы что-то другое. Да и рассуждать тут не о чем, она сама прекрасно знает ответ на эти мысли. Но их хочется отрицать, задвинуть в далекий ящик огромного шкафа.       — Эй, все в порядке? — спрашивает Эмма, когда времяпровождение подходит к концу.       — Конечно, — отвечает Дженна, робко улыбаясь.       — Ты вроде бы со мной, но будто думаешь о чем-то параллельном весь вечер.       — Уверяю тебя, все в полном порядке, тебе не о чем беспокоиться, я просто немного устала.       — Скажи честно, дело в тех ребятах у дверей ресторана?       — Может быть. Не бери сейчас в голову, милая.       — Хорошо. Я не буду давить. Ну так что, по домам?       — Видимо.       — Да… но, признаться, мне сейчас немного одиноко в квартире. Опять же, не давлю, но мне бы хотелось закончить вечер в полноценно спокойной обстановке. Знаешь, вино в холодильнике закрыто уже которую неделю…       — Предлагаешь поехать к тебе?       — Ну…       — Что же, я бы сейчас не отказалась от бокала вина.