Somewhere only we know

Начало?       Ночь всегда была любимым временем суток Дженны. В особенности, весенняя. В такое время открытое нараспашку окно запускает в квартиру слегка прохладный воздух. Достаточно тепло, чтобы насладиться обстановкой, вдохнуть ароматы опустевшей улицы, выпить и параллельно поразмышлять обо всем волнующем. Пускай банально, но обычно атмосферу идеально дополняют любимые композиции, доносящиеся где-то за спиной. Однако сегодня главной вишенкой на художественном торте, безусловно, является Эмма. Неизвестно, сколько времени прошло с того момента, как они пришли домой, но ясно одно: не хочется, чтобы оно когда-либо заканчивалось. Это место всегда олицетворяло хозяйку, такое же уютное, комфортное, его попросту не хотелось покидать. С вступлением на порог квартиры всю тревогу как рукой сняло, а ее место заняло полное умиротворение. Здесь подруга была права. Вот только, если быть честным с самим собой, легкий трепет все еще присутствует. Конечно, Дженна уже была здесь, но отчего-то сегодня все ощущалось иначе. Какое-то количество вина уже разбрелось по бокалам, и в бутылке оставалось чуть меньше половины спиртного напитка.       Из постепенно сменяющегося потока мыслей Дженну выводит музыка, громкость которой резко увеличилась. Она поворачивается и замечает Эмму, бросающую взволнованный взгляд в сторону телевизора. Но нет необходимости заострять внимание, потому что сердце екнуло уже на первых услышанных нотах. Подруга, щеки которой покраснели то ли от повышенного в организме градуса, то ли по иным причинам, активно жестикулирует, подзывая Дженну к себе. Мари Ортега не спешит. Во-первых, эта композиция многое значит для них обеих. В особенный момент достаточно сложно быстро реагировать, когда тебя посещает чувство дежавю. Во-вторых, ей всего лишь хочется еще какое-то время немного понаблюдать за Майерс. Каждый раз Дженна сопротивляется очевидной мысли, отвергает ответ, который лежит на поверхности. Нервно теребит кольцо в машине, поедает себя в ресторане, целый час стоит у окна и размышляет. И это все в течение одного вечера… По правде говоря, скорее на протяжении многих вечеров. Но принять это она, очевидно, пока не готова. Никогда не будет готова.       — Джен, ты чего окаменела? Мигом ко мне, ты не можешь оставить меня одну, когда играет этот трек, — громко и напористо требует Эмма, но алкоголь придает голосу забавную мягкость.       — Конечно, — отвечает «Джен» с особой нежностью.       — Чего ты на экран уставилась? Нам текст совсем не нужен! Давай, обними меня крепче, иначе я тебя затискаю так, как это умею!       Невозможно устоять перед этой улыбкой. Отказаться от греющих объятий еще тяжелее. Поэтому Дженна в мгновение оказывается рядом с Эммой, и та тут же со всей теплотой прижимает Ортегу к себе. И собственный яркий аккорд в их идиллию вносит пьяный, но такой счастливый танец.       — I felt the earth beneath my feet… Джен, ну же, я хочу услышать твой голос! Oh, simply thing, where have you gone? Эй, мне одиноко!       — So tell me when you`re gonna let me in… I`m getting tired and I need somewhere to begin, — Дженна понимает, что скоро придется сдерживать слезы.       — I came across a fallen tree, — вздох. — I felt the branches of it looking at me…       «Джен» так хорошо и одновременно паршиво. В объятия Эммы она кутается будто в одеяло в самую холодную зимнюю ночь. Мари Ортега прижимает свою голову к плечу подруги настолько крепко, насколько это возможно, она совершенно не желает выдавать свои слабости и заставляет себя быстро проглатывать подступающие слезы. Кажется, становится только хуже, ведь теперь можно уловить все запахи, которые осели на ее теле: любимый парфюм Майерс, среди ноток которого выделяется чуть кислый, сладковатый, но не приторный вкус, лавандовый шампунь, цветочный бальзам и, вроде как, персиковый гель для тела. Нет, так нельзя, Дженна поднимает голову, но руки не размыкает. Какой ужас, это действие только усугубляет положение. Теперь она столкнулась с взглядом подруги. Джен привыкла смотреть людям в глаза. Ну а куда еще направить свое лицо, когда кто-то ведет с тобой диалог? Верно, абсолютно нормальная практика. Когда-то это было обыденностью и по отношению к человеку рядом, но точно не сейчас… точнее, не последнее время.       Легкий внутренний трепет резко сменился тревожной дрожью. Ей отчего-то захотелось отвернуться, прикрыть веки, только бы не видеть океан напротив, бесстыдно затягивающий душу на самое дно. Эмме весело, она начинает щелкать перед лицом Дженны, не понимая, по какой причине та застыла на месте. Безусловно, для них обеих «Somewhere only we know» все еще имеет глубоко личную коннотацию, и можно затрудниться ответить на вопрос: «Позитивное это значение или негативное?». Так или иначе, оно определенно уникальное. Дженна готова поспорить, что ее чувства по отношению к этой композиции намного ярче. И в плохом, и в хорошем смысле. Но кому, черт возьми, известно, что творится в голове Эммы? Если по состоянию Ортеги хотя бы видно, когда та абсолютно не собрана, то по бесконечно струящемуся позитиву Майерс очень сложно что-либо понять, особенно, когда она сама не хочет открываться.       — Джен, милая, у тебя все в порядке? — Эмма остановила музыку, не дав строчке «So if you have a minute…» доиграть до конца.       — Да. Точнее, почти. Не знаю, столько мыслей в голове, еще этот трек…       — Эх, я не знаю, как тебе помочь. Мне жаль, Джен. Пожалуйста, отпусти все негативное, позволь себе просто повеселиться со мной. Толпы людей на улицах никуда не денутся. Придется привыкнуть к загруженному темпу жизни. Такова цена, и ее придется платить, как бы скверно и заезжено это не звучало, — она говорит максимально ласково, будто мурлычет, но все же игнорирует слова про песню.       — Пожалуйста, не забивай этим голову, да и… Я, наверное, привыкла. Дело, в общем-то, не во всей голливудской суете, Эмма.       — Тогда в чем?       — Слушай, давай без разговоров о моих мыслях, моей потерянности и прочем. Я прислушаюсь к тебе и просто попробую расслабиться. Лучше неси бутылку, я думаю, уже можно разлить оставшееся, — а в это время сердце Дженны просит не останавливаться, требует выпить настолько много, чтобы можно было действительно обсудить все, что так хочется высказать.       — Как скажешь, Джен.       Бутылка вина была успешно опустошена. Эмма довольно восприимчива к алкоголю, поэтому сейчас с ней можно было говорить о чем угодно и не бояться, что она об этом когда-либо вспомнит. В нетрезвом состоянии ее и не без того милое поведение становилось еще более забавным, а смех доносился чаще, этот заряжающий звук хотелось записать, чтобы ежедневно слышать его, когда просыпаешься. На Дженну алкоголь действовал иначе. Она становилась чуть более раскрепощенной, но менее разговорчивой.       Сейчас обе подруги пребывают в состоянии полного умиротворения. Дженна не знает, что тихо играет на фоне, да и это уже неважно. Имеет значение только то, что они вдвоем с Эммой лежат на диване и их мысли не заполняет лишняя, как ей кажется, бессмыслица. Лежат, конечно, громко сказано: Дженна, облокотившись, сидит и перебирает волосы Майерс, расположившей голову на ее бедрах. Они говорят обо всем и ни о чем одновременно.       — Пред-ставь себе, как мне было стар-страшно тогда, — Эмма немного заикается и пытается говорить чуть быстрее, дабы доказать самой себе, что она все еще контролирует свое состояние.       — Когда я впервые усл… услышала об этом из твоих уст, вот тогда мне стало немного неловко.       — Кстати, да, — Майерс чуть набрала воздух, — неприятно, наверное, слышать, что о тебе так говорят.       — Если честно, мне тогда было почти все равно, прос-просто не хотелось, чтобы ты создала обо мне ложное впечатление. Но обнять тебя во время нашей первой встречи было верным решением. Хотя, я в любом случае тактильный человек.       — Ну не со всеми же.       — Не со всеми.       — Просто зааб-забавно, как перед встречей я наслушалась о том, что с тобой тяжело работать, что ты чуть ли не социопатка. А в итоге мы замечательные друзья. Черт, Джен, мне с тобой так повезло. Я очень дорожу нашей држ-дружбой.       — Я тоже, — Ортега прокашливается.       — Нет, серьез-но! Я правда не хочу терять это.       — Все хорошо, не потеряешь.       — Ха-ха, не всегда все так легко.       — М?       — Ой, знаешь, угум, все хорошо.       — Может, ляжем спать?       Но ответом Дженне служит тихое посапывание. Она легонько ухмыляется и осторожно проводит рукой по коротким волосам. Приходится не менее аккуратно встать. Мари Ортега бережно берет Эмму на руки. Ей даже на секунду кажется это романтичным, если бы не разница в росте, из-за которой на половине маршрута становится немного проблематично нести подругу. Тем не менее, задачу удается выполнить. Она накрывает Майерс одеялом, наблюдает еще пару минут и ложится рядом.       Музыку никто не отключил, поэтому она еще какое-то время наполняет квартиру еле различимыми звуками. За окном глубокая ночь, но какое счастье, что они легли до рассвета. Через несколько часов в уютном жилище Эммы воцарилась абсолютная тишина. Однако тихо было совсем недолго. В четыре часа утра экран блокировки Эммы загорелся из-за пришедшего уведомления. А потом вновь. И вновь. И вновь. Со стороны улицы было непонятно, что это за вечеринка за окном.       Сигнал. Сигнал. Сигнал. Сигнал. И еще один, прежде чем разряженный телефон выключился, скрыв пятьдесят сообщений от бывшего молодого человека.