Пролог(Станнис)
27 ноября 2025 г., 17:06
03 день 11‑й луны 298 г. от З. Э.
Когда над Драконьим Камнем раздался пронзительный, громоподобный звук, многие буквально побросали свои дела и устремили взоры в небо — в том числе и он. Такого звука никто никогда не слышал. Люди начали переглядываться, шептаться, но больше ничего не происходило — лишь тишина. Станнис посмотрел на своих приближённых: на их лицах читалось удивление. Только красная жрица стояла со спокойной улыбкой, и в её глазах было что‑то вроде предвкушения… Или ему так показалось? — Крессен, — обратился он к мейстеру, — что это может быть? — Не знаю, милорд, — ответил старик, всё ещё глядя в небо. Но под суровым взглядом Станниса мейстер наконец повернулся к нему. — Э‑э… Возможно, это Драконья Гора? — Сир Давос, — обратился он к вернейшему рыцарю на своей службе, — собери отряд, сто человек. Обойдите весь остров и доложите о любой аномалии. — Аномалии, милорд? — переспросил бывший контрабандист, поморщившись от этого слова. — Обо всём, что выбивается из привычной обстановки, — пояснил Станнис. — Да, милорд. — Давос поклонился и вышел из палаты расписного Стола. Давос ему нравился: простой, честный и верный человек. Но порой его безграмотность… раздражала. — Пилос, — обратил он внимание на молодого человека, который всё это время смотрел на Драконью Гору, — на чём мы остановились? — Вы спросили, как продвигается пополнение флота, милорд, — неуверенно начал юноша. — Ну и? — Сир Роланд сообщил, что флот пополнился ещё пятью ладьями и двумя галерами, милорд, — тут же ответил второй мейстер. — Хорошо, — кивнул Станнис. — Свободны. Наконец, отойдя от окна, Станнис сел на высокий стул, символизирующий сам Драконий Камень. Перед ним раскинулся весь Вестерос. Взгляд его расфокусировался, мысли погрузились в раздумья. Его брат умрёт — как ни жестоко это звучит, — но это лишь вопрос времени. Роберт не оставил после себя законных наследников: Джоффри, Томмен и Мирцелла — бастарды. Станнис мог бы посмеяться над Робертом, но это было оскорблением дома Баратеон, попыткой узурпации власти у его семьи. И как истинный глава дома Баратеон, он не имел других вариантов, кроме как созвать знамёна. Этого от него требовали честь семьи и долг перед государством. Ланнистеры так просто не отступят, и Семь Королевств поглотит война. Честь семьи… От этих двух слов Станнис невольно сжал челюсть. Семьи Баратеон давно уже не было — лишь дом, связанный кровью. Но семьи не было, впрочем, как и чести. Роберт позаботился об этом, а Ренли лишь добавил. Обзавестись сотней бастардов и не оставить ни одного законного ребёнка… Превратиться из девичьей мечты в толстого пьяницы‑распутника и загнать королевство в непомерные долги… Для этого нужно либо сильно постараться, либо вовсе не прилагать усилий. Роберт был верен себе. С другой стороны, Ренли не лучше. Ему двадцать два года — в самом расцвете сил, амбиции видны невооружённым глазом. Но он легкомысленный и глупый: будучи третьим сыном, получил Штормовой Предел даром и не знает цену власти — да и крови тоже. Но что хуже всего, он вряд ли оставит наследников. Чёртов шпагоглотатель. И вот мысли устремились к себе. Он знал, каким человеком был, но лучше быть ханжой с честью, чем позорником, подобным своим братьям. Дом Баратеон на грани, а война близка. Взор Станниса снова стал сосредоточенным, когда Мелиссандра подошла почти вплотную. — Что тревожит тебя, мой лорд? — спросила она, заглянув прямо в его глаза. — Наследие, — отчеканил Станнис. — Мой дом в хрупком состоянии, и я не знаю, что останется после меня. — Ну… — задумалась жрица. — Как минимум после тебя останется твоя дочь. — Дочь, — хмыкнул лорд. — Проклятая серой хворью. Так мой дом запомнит история? Я вступлю в войну с узурпаторами, и если погибну, от меня останется лишь изуродованная девочка, которую лишат всего? — Почему вы хороните себя заранее? — удивилась женщина. — Потому что я честный человек. — Он не хотел ей отвечать, но слова сами лились из его уст. — Я вижу, что ситуация складывается не в мою пользу. Нед Старк — доверчивый дурак. Его убьют в Королевской Гавани — может, чуть позже, чем Роберта, но убьют… Или, что ещё хуже, заставят плясать под свою дудку. — Он встал со стула и подошёл к Северу. — На Севере останется править мальчишка пятнадцати лет. Каким союзником он станет, если ему придётся усмирять своих вассалов или трястись за жизнь отца? — Рука Станниса толкнула фигуру волка, и он завалился на бок. Подумав пару секунд, он подошёл к Долине Аррен. — Лиза Аррен сбежала и закрыла Долину. Сумасшедшая думает, что её болезненный отпрыск — центр вселенной, и каждая тень хочет ему навредить. — Рука толкнула фигуру сокола. — Она не объявит за меня. Вздохнув, он перевёл взгляд на Речные земли. — Речные земли всегда были разрозненны, а Хостер Талли — больной старик. Его наследник, Эдмур, по слухам, такой же идиот, как Ренли… Или даже хуже. — Он видел, как Мелиссандра впитывает каждое его слово. — Будь во главе региона кто‑то вроде Бриндена Талли, Речные земли смогли бы себя показать. Но опять же — кому бы они были переданы? Мне? Джоффри? Или Неду Старку, сидящему в чёрных камерах? Обойдя стол, он оказался у Западных земель. — Тайвин в кратчайшие сроки соберёт больше тридцати тысяч мечей. — Его челюсть сжалась. — И Речные земли, как и в каждой войне, окажутся полем битвы. — Две фигуры льва расположились в Речных землях: одна в Риверране, другая — в Харренхоле. Фигура Форели и вовсе была убрана в сторону, символизируя отсутствие армии. — Зачем лорду Тайвину разорять регион подданных его внука? Разве это целесообразно, милорд? — подняла бровь жрица огня. — Колеблющийся регион с непонятной лояльностью? Нет, Тайвин такого не потерпит. — В Западных землях появился ещё один лев. — Да, он начнёт укреплять позиции. Что такое семь тысяч против Тайвина Ланнистера? — У вас есть брат, милорд, и… — Возможно, она хотела сказать ещё что‑то, но он жёстко прервал её. — Мой брат — амбициозный, напыщенный идиот. Он скорее удавится, чем выкажет мне уважение, а уж о преклонении колена и речи быть не может. — Тогда, — предложила она, — обратитесь к штормовым лордам напрямую. Они знают вас, они могут последовать за вами. — Штормовые земли преданы Баратеонам из Штормового Предела, а это Ренли, — возразил он. — К тому же королю не подобает просить у вассалов. Это они должны просить милости. На месте Штормового Предела расположилась фигура зелёного оленя. — Как мне усмирить брата, силы которого вчетверо превосходят мои? — Его вопросы, собственно, не были обращены к Мелиссандре, но, поскольку она была единственным слушателем, он хотел услышать ответ. — Возможно, вам стоит обратить внимание на Королевские Земли, милорд? — предложила она. — Но кому они верны? — задавался вопросом Станнис, возможно, даже больше себе, чем ей. — Они вассалы Железного Трона, но после восстания Роберт обложил их налогами. Они не питают верности к Баратеонам. Скорее всего, Тайвин попытается сломить и их. На Королевской Гавани встал ещё один лев. — На Дорн можно и не рассчитывать. — Солнце, пронзённое копьём, тоже легло на бок. — А Мейс Тирелл никогда не преклонит передо мной колени. Скорее попытается выдать дочь за Джоффри. — Оставьте меня, миледи. Боюсь, в этом вы мне не помощник, — велел Станис. Жрица поклонилась. Её декольте давало фору любой даме Семи Королевств, но он не обратил на это внимания. У него было множество вопросов к этой женщине. Она появилась недавно, объявила, что является служительницей бога огня Р’глора, и сказала, что видения в пламени привели её на Драконий Камень, ибо здесь свершится история человечества. Как ни странно, она не пыталась обратить кого‑то в свою веру насильно или с помощью уловок. Она была тенью в его замке: говорила, когда просили, но в основном пребывала… в состоянии молчаливого ожидания. — Зачем вы здесь? — не выдержал он, когда её фигура подошла к двери. — Вы явились ко мне с уверением, что на Драконьем Камне свершится судьба мира, но при этом не пытались обратить кого‑то в свою веру, не пытались влиять на меня. Я начинаю сомневаться: действительно ли вы жрица? Вы даже не шпионили… Это вызывает сомнения. Она медленно обернулась. Её уста украшала лёгкая улыбка, а голос ласкал слух: — В день после долгого лета, когда воссияет кровавая звезда, Азор Ахай возродится среди соли и дыма для последней битвы со злом. Я верю, что, когда придёт время, он явится на Драконий Камень. И, возможно, милорд, вам не придётся беспокоиться о наследии. Оставив после себя эти громкие слова, Мелиссандра покинула зал. Лишь гул от закрывшейся двери напоминал о ней.***
Прошло пару часов, прежде чем сир Давос и его отряд вернулись. На лицах пяти человек, что предстали перед ним в тронном зале (помимо Давоса), читался ужас. Все заикались, лепетали, как малые дети. А ведь Станнис знал этих людей — их нельзя было назвать трусами. Это сильно произвело на него впечатление. — Что случилось? — спросил он, глядя на Лукового Рыцаря. — Милорд, — Давос поклонился, — я собрал отряд, как вы велели. Мы обошли весь остров, дабы найти источник звука. — Рыцарь помедлил. — Мы нашли его… — Ну и что это было? — Пауза Давоса затянулась, и Станнис сам задал вопрос. — Дракон, — собравшись с духом, отчеканил мужчина. Все присутствующие ахнули. — Что за вздор, сир! — воскликнул Крессен. — Последний дракон умер сто сорок четыре года назад! — Ну тогда сами сходите и скажите этому чудовищу, объясните, что он должен быть трупом уже полторы сотни лет, мейстер! — Очевидно, Давосу не понравились взгляды, которые на него бросали, и он ответил резко. «Чудовище…» — Станнис задумался, почему рыцарь выбрал именно это слово. Несомненно, драконы были ужасающими зверями, но, если это не особь старше хотя бы пятидесяти лет, то, по его мнению, дракон не заслуживал называться чудовищем. — Насколько большим был этот дракон? — видя начавшиеся пересуды, спросил лорд. — Около пятисот футов, милорд, — вздохнул Давос. Да, поистине чудовище. Даже Балерион, Чёрный Ужас, под конец жизни достигал четырёхсот футов и едва мог летать. А эта тварь, судя по всему, явилась издалека. Получив во владение остров, Станнис тщательно его проверил и мог с уверенностью заявить: никакого дракона тут не было. — Есть ещё кое‑что, милорд. — По лицу Лукового Рыцаря было видно, что после предыдущих новостей он не хочет озвучивать следующие. Но по лёгкому кивку Станниса он продолжил: — У дракона есть всадник… Он несёт знамя Таргариенов. Новые новости не звучали обнадеживающе. Если после первой вести двор начал бурлить, то после второй резко затих. Станнис знал, на какой территории правит: самые лояльные дома, династии Таргариен, являлись его вассалами. Если этот всадник объявит о себе и драконе, он оставит Станниса в окружении собственных вассалов. И что сможет сделать две тысячи человек против чудовища, превосходящего Балериона? Он стиснул зубы: ситуация опять складывалась не в его пользу. — И чего он хочет? — прорезал тишину Баратеон. — Поговорить, милорд. — Сиру Давосу явно было неудобно находиться в центре внимания, но он достойно себя держал. — У подножия Драконьей Горы. Я предложил сопроводить его в замок на аудиенцию, но он сказал, что предпочитает нейтральную территорию. — Собери отряд — тех же людей, что были с тобой.***
Несомненно, люди уже знали. Хотя отряд, собранный Давосом, распустили всего на жалкие полчаса, прежде чем Станнис вновь собрал их, этого хватило, чтобы весь остров узнал о драконе и его всаднике. Огромная тень, мелькавшая над замком, несомненно подтверждала слухи. На таком расстоянии, на котором находился дракон, было трудно определить его размеры, но слова Давоса звучали уверенно. Наконец, поднявшись к подножию горы, Станнис увидел интересную картину. На камне, высотой с обычный стул, сидел юноша лет шестнадцати. Он держал в руках арфу и пел. Красиво. Честь мы отстоим, сразим врагов, И то, что любим, воспоём. Риск провала нам уже знаком — С вершины мира упадём. Здесь столкнутся множество миров, Но лишь один получит всё. Сокрушим ли мы титанов? Совершим ли мы рывок? Зажжём огонь, Бросим вызов небесам. Ты чемпион — Значит, мир тебя избрал. Царит закон: Достаётся сильным власть. Мы начнём бой И прольём кровь. Слышишь, где‑то голоса? Твой черёд настал — сойти с ума. Рвись вперёд, собой рискни, Наступай, момент лови! Здесь столкнутся множество миров, Но лишь один получит всё. Сокрушим ли мы титанов? Совершим ли мы рывок? Зажжём огонь, Бросим вызов небесам. Ты чемпион — Значит, мир тебя избрал. Царит закон: Достаётся сильным власть. Мы начнём бой И прольём кровь. Его голову украшали кудрявые, чёрные как крыло ворона волосы, спадавшие на плечи; пара серебристых прядей лежала на лбу. Глаза, обрамлённые свежими ранами, светились индиго старой Валирии. Из одежды единственное, что привлекло внимание Станниса, — ярко‑красный камзол, надетый на чёрную рубашку, и старые поношенные ножны. Рядом был воткнут баннер: сук и плащ с символом дома Таргариен. — Я бы не хотел, чтобы меня слушало столько ушей, — подал голос юноша. Станнис невольно отметил, что, несмотря на возраст и только что исполненную песню, в нём чувствуется сталь. — Меня не волнует, чего бы ты хотел, — жёстко ответил Станнис. — Оу… Прими мои извинения, я не хотел тебя обидеть, дядя. Как и не хотел ссоры с тобой… Прошу, возьми кого сочтёшь нужным и присоединяйся. — Мальчик улыбнулся и показал на соседние валуны. По обстановке нельзя было сказать, но парень явно имел в виду право гостя и тонко намекал, что это его остров и дом, а они лишь гости на его земле. — Дядя… — хмыкнул Станнис, но всё же поднял руку и дал команду своим людям отойти. Сам он сел на предложенное место, чтобы устроить переговоры. — Я не припомню, чтобы имел в племянниках Таргариенов. — Согласен. Зачем помнить Эйгона и Рейнис? — усмехнулся его «племянник» и посмотрел, как к ним присаживаются Мелиссандра, Давос и Пилос. — Я не имею к этому ни малейшего отношения, — отрезал Станнис. — Была война, гибли люди, и нет ничего удивительного в том, что пострадали невинные дети. Но я в этом не участвовал. Это Ланнистеры. — Да, — хмыкнул Таргариен. — Тайвин Ланнистер… — Так вы хотите сказать, что являетесь Эйгоном? — спросил Пилос. — Нет, — без малейшего промедления ответил парень. — Я не Эйгон. Но я его брат. — У Рейгара больше не было сыновей, — удивился Давос. — От Элии Мартелл — не было, — возразил юноша. — А вот от второй жены у него родился я. — Лианна Старк, — процедил Станнис. — Ну и как нам к тебе обращаться? — Полагаю, пришло время познакомиться. — Его рука вытянулась, ладонь указала на него самого. — Я Эймон… Принц Эймон Таргариен. Эймон поочерёдно оглядел людей, с которыми сидел, и объявил: — Вас, лорд Станнис, я знаю. — Его глаза сверкнули. — С сиром Давосом мы уже знакомы, а вот с остальными стоит познакомиться. — Пилос, — ответил юноша, вставая и кланяясь. — Второй мейстер Драконьего Камня, ваше высочество. — Это леди Мелиссандра. — Наконец заговорил Станнис, когда стало ясно, что женщина не представится сама. — Жрица бога огня Р’глора и заклинательница теней из Асшая. — Должен признать, — улыбнулся Эймон, — здесь собрались весьма интересные люди с весьма интересной историей… — Чего ты добился? — резко спросил Станнис, прерывая паузу. — Явился с драконом и песнями, но что за этим стоит? Где твоя армия? Где союзники? Эймон опустил арфу на камень, его пальцы всё ещё подрагивали от струн. Взгляд индиговых глаз стал твёрдым. — Армия… — он слегка усмехнулся, — она мне не нужна. Но у меня есть то, чего нет ни у вас, милорд, ни у Роберта, ни у кого. — И что же это? — в голосе Станниса звучала неприкрытая ирония. — Право. — Простое слово повисло в воздухе, как клинок. — Право крови, право наследия, право, подтверждённое драконом. Мелиссандра, до этого молчавшая, наклонила голову: — Азор Ахай… Огонь и кровь. Всё сходится. — Не надо мистики, миледи, — оборвал её Станнис. — Правление держится не на пророчествах, а на мечах и золоте. У тебя есть хоть что‑то из этого? — У меня есть дракон, — спокойно ответил Эймон. Давос, стоявший чуть позади, не выдержал: — Дракон — это сила, милорд. Но один дракон не выиграет войну. — Один — нет, — согласился Эймон. — Но я не один. Есть и другие. Те, кто ждёт знака. Те, кто помнит что значит видеть в небе тень крыла. Они придут. Не сразу. Не все. Но придут. Станнис сжал кулаки. Всё это звучало как сказка — красивая, опасная сказка, способная увлечь глупцов. Но… дракон. Настоящий, живой, огромный дракон. Это меняло правила. — Допустим, — процедил он. — Допустим, ты говоришь правду. Что ты хочешь от меня? — Союз, — без колебаний ответил Эймон. — Вы брат Роберта, истинный лорд штормовых земель. Я — наследник Рейгара. Вместе мы — Таргариен и Баратеон, сможем завоевать Вестерос как это было триста лет назад. Если даже вы преклонитесь колено то мы легко соберём тех, кто хочет видеть на троне не узурпатора, а короля. — Короля? — Станнис хмыкнул. — Ты говоришь о себе? — Я говорю о праве. — Эймон поднялся, и в этот момент солнце пробилось сквозь облака, озарив его фигуру. — О моем праве на дом, который у меня отняли. О наследии, которое больше не забудет. Вы можете назвать это союзом. Или — началом новой эры. Пилос, не выдержав, прошептал: — Это безумие… Но Мелиссандра, напротив, улыбнулась: — Нет. Это судьба. Станнис молчал. В голове крутились числа: сколько мечей у Тайвина, сколько кораблей в королевской гавани, сколько золота в казначействе. И — один дракон. Один, но настоящий. — Ты просишь меня поверить в сказку, в сказку о благородном принце что не насиловал похищенную девушку, о принце что оставил жену и детей — наконец произнёс он. — Я прошу вас поверить в силу, — ответил Эймон. — В силу, которая не нуждается в доказательствах. Она просто есть. Как солнце. Как огонь. Как кровь Таргариенов в моих венах. Ветер усилился, поднимая пыль у подножия горы. Где‑то вдали раздался низкий рёв — дракон напоминал о себе. — Честно говоря, я сюда и не стремился, — признался Таргариен, ничуть не расстроившись из‑за прерывания. — Нет, разумеется, я хотел побывать в месте, которое служило домом Таргариенам после Рока. Но планы были иные. — Поделитесь? — тут же спросила жрица. — Я собирался путешествовать, — пояснил Эймон. — Думал тайно собрать сторонников отца — для вас это, вероятно, уже очевидно. Однако дракон сам привёл меня сюда и объявил о нас жителям острова. — Кстати, о нём… — вставил Давос. — В нашу прошлую встречу он держался гораздо ближе к земле. — Полагаю, он уже съел второго ворона вашего главного мейстера, — спокойно ответил принц. — Зачем? — Станнис скрипнул зубами. — Я приказал. Королевство не должно узнать о нас слишком рано, — развёл руками Эймон и поднял взгляд к небу. Станнис посмотрел на Мелиссандру. Её глаза горели. На Давоса — тот хмурился, но в его взгляде читалось сомнение. На Пилоса — молодой мейстер дрожал, но не отступал. — Дай мне время, — сказал Станнис, глядя прямо на Эймона. — Время подумать. — Время — роскошь, которой у нас нет, — мягко ответил принц. — Но я дам вам его. Ровно столько, сколько нужно, чтобы услышать голос дракона. Он поднял руку, и тень огромной твари накрыла их всех. Затем принц развернулся и пошёл прочь — не спеша, но с такой уверенностью, что даже ветер, казалось, склонялся перед ним. Когда мальчик исчез за скалами, Станнис наконец выдохнул: — Давос. — Да, милорд? — Собери совет. Всех, кому можно доверять. Я хочу знать, что думают люди. И… — он помедлил, — найди способ узнать больше об этом «принце». Кто он. Откуда. И главное — почему именно сейчас. — Будет сделано, милорд. Он посмотрел в небо, туда, где исчезала тень дракона. В его глазах не было ни восторга, ни страха — лишь расчёт.***
Сразу после прибытия, в зале расписного Стола собрались те, кому Станнис доверял больше всего: Давос Сиворт, Пилос, несколько верных рыцарей и, конечно, Мелиссандра. — Итак, — начал Станнис, стоя у карты Вестероса, — что мы знаем? Пилос прокашлялся: — Ваше величество, этот юноша… Эймон Таргариен. Он утверждает, что является сыном Рейгара и Лианны Старк. Но никаких подтверждений этому нет. — Подтверждений? — хмыкнул один из рыцарей. — А дракон? Это ли не подтверждение? — Для многих лоялистов дракон весомый аргументы происхождения мальчика — согласился Давос — пусть и бастард, но он Рейгара чресла. — Этот дракон знает своего хозяина. Это кровь Таргариенов. — тихо сказала Мелиссандра — Кровь, — повторил Станнис. — Рейгар был женат на Элии Мартелл. А это Эймон утверждает что Лианна Старк стала его второй женой? Где доказательства — Их нет, — признал Кресен. — Но если слухи верны то лорд Старк вернулся домой с ребёнком рожденном в Дорне. Если поверить мальчику хотя бы на миг, то становится понятным почему три королевских гвардейца охраняли башню. Будь леди Лианна всего лишь любовницей или пленницей, лорд командующий Хайтауэр не остался бы охранять башню. — Слухи — это пыль, — отрезал Станнис. — Я хочу факты. — Милорд, даже если он лжёт о происхождении, дракон остаётся реальностью. И если мы не подчиняемся сейчас добровольно, он подчинит нас силой. Юноша настроен на диалог, но если вы откажитесь он пойдёт к вашим вассалам, и через неделю наши головы насадят на пики. — И что ты предлагаешь? — Станнис посмотрел на него. — Заключить союз? С кем? С мальчишкой, который поёт песни и размахивает знаменем? — С силой, — ответил Давос. — Потому что если он действительно Таргариен, то у него есть право. А если нет — у него всё равно есть дракон. И это уже больше, чем у нас. В зале повисла тяжёлая тишина. Каждый понимал: решение, которое примет Станнис, изменит всё. За окном, в темноте, снова раздался рёв дракона. Наконец он медленно провёл рукой по карте, останавливаясь на Драконьем Камне: — Мы с ним снова снова встретимся. — он сжал кулак, — тогда я решу.***
Пару часов перед встречей Станнис провёл в одиночестве — не в покоях, а в башне, где хранились древние свитки и карты. Он не зажигал свечей: тьма помогала сосредоточиться. В голове крутились цифры, имена, возможные союзы и предательства. Дракон. Принц. Право. Он задумался о Роберта: брате, который сейчас наверняка смеялся, пил, любил женщин, вместо заседаний малого совета. «Ты бы назвал это изменой, Роберт. А я выживанием». Придя в себя он приказал подать лучшие одежды.***
Эймон ждал у подножия Драконьей Горы — на том же камне, где накануне пел. На этот раз без арфы. Лишь меч у пояса и плащ, подхваченный ветром. — Вы пришли, — сказал он, поднимаясь. — Я пришёл, чтобы услышать правду, — отрезал Станнис. — Ни сказку ребёнка, ни пророчества жрицы. Правду. Принц кивнул: — Хорошо. Тогда начнём с того, что вы уже знаете. Мой отец — Рейгар Таргариен. Моя мать — Лианна Старк. Лорд Старк рассказал мне это перед отбытием в Королевскую Гавань. Единственное что мне осталось от родителей это кольцо и арфа от отца и свадебный плащ от матери. Я был зол, и сбежал в дозор, там я познакомился с мейстер чёрного замка — Эймоном Таргариеном. Именно он отговорил меня вступать в дозор. — И где настоящие доказательства? — голос Станниса звучал жёстко. — Где письма? Свидетели тех событий? — Свидетели мертвы. Письма сожжены. Но есть то, что нельзя уничтожить. — Эймон вытащил клинок из старых ножен: это был одноручный длинный меч с узким лезвием. Гарда представляя из себя позолоченные крылья дракона, а яблоко было выполнено в виде яйца. Перекрестие, образуемое гардой и клинком, украшено красным рубином. Сам металл был темнее обычного а характерные разводы прямо говорили что это валирийская сталь. Станнис прищурился. Он читал об этом мече, древнем, почти забытом — Темная сестра — Его мне подарил Эймон — улыбнулся мальчик — я рассказал ему кто я, и он признал меня роднёй. — Допустим, — процедил он. — Но этого мало для… И тут Станнис осёкся, вновь услышал этот звук. Долгий, громоподобный рёв, от которого стыла кровь, прорезал небесную высь. Но на сей раз всё было иначе. Из свинцовых туч, разрывая серое полотно неба, низверглось чудовище. Его угольно‑чёрная чешуя поглощала свет, лишь по краям вспыхивая багровыми отблесками, словно раскалённый металл. Крылья, затмевающие солнце, с грохотом рассекали воздух, а каждый взмах вызывал порывы ветра, сбивающие с ног. — ТУМ! — Приземление дракона сотрясло землю до самых глубин. Волна пыли и камней взметнулась ввысь, накрывая остров удушающим облаком. Солдаты покатились по земле, а сами собеседники, ослеплённые и оглушённые, едва удержались на ногах. Когда пыль осела, перед ними предстало творение древних богов — или демонов. Дракон возвышался, как живая гора, его чешуйчатое тело переливалось мрачным огнём, а вдоль хребта тянулись шипы, острые, как клинки. «Пятьсот футов… — пронеслось в голове Станниса. — Возможно, больше». Размах крыльев затмевал даже самые высокие башни Драконьего Камня. А череп… Один лишь череп мог бы послужить гробницей для целого рода. Чудовище опустило голову, почти коснувшись земли рядом со своим всадником. Глаза — огромные, размером со свиную тушу, — пылали зелёным огнём, в котором плясали отблески преисподней. Ноздри расширились, выпустив клубы едкого пара, а из приоткрытой пасти виднелись зубы размером со взрослого мужчину и доносился низкий, вибрирующий рык, от которого содрогнулись камни. В этот миг Станнис осознал: перед ним не просто зверь. Это была сама воплощённая мощь, древняя и беспощадная, как сама смерть. Но затем произошло немыслимое. Эймон шагнул вперёд, его фигура казалась крошечной рядом с исполином. Он протянул руку и… погладил чешую под драконьей пастью. — Valonqar, sȳn ābās. Nae jelma!— голос принца зазвучал на древнем валирийском, чистым и властным, без малейшего следа акцента. — Likirī Veyrax, likirī! Дракон дёрнулся, его глаза вспыхнули ярче, но рука Эймона оставалась твёрдой. — Veyrax, daor valonqar! — громче произнёс принц, усиливая нажим. Чешуйчатая шея изогнулась, дракон запрокинул голову к небесам и издал рёв, от которого вновь задрожали скалы. В раскрытой пасти бушевало зелёное пламя, словно сама земля взывала к разрушению. Станнис увидел, как Эймон поднял руку, его зрачки закатились, обнажая белёсые орбиты. — DOHAERYS!!! — выкрикнул принц на валирийском с такой силой, что звук разнёсся над островом, как удар грома. Дракон содрогнулся. Его голова заметалась, из ноздрей вырвались клубы дыма, а затем из пасти хлынула струя зелёного пламени, прочертившая дугу в небе. Огонь опалил камни, но не коснулся людей. — Soves — тихо произнёс Эймон на валирийском. И дракон подчинился. Он отступил, расправил крылья, взмахнул ими — и в мгновение ока взмыл ввысь, оставляя после себя лишь клубы дыма и трепет в сердцах свидетелей. Станнис уставился на принца. По лицу Эймона стекала кровь — тонкая красная нить от носа к подбородку, а у его ног сидела Мелиссандра и фанатизмом произнесла «Азор Ахай». В глазах юноши горел тот же огонь, что и в глазах дракона. — Что ж, полагаю, раз все карты раскрыты, можем приступить к переговорам, — улыбнулся Эймон, вытирая кровь платком, который любезно предложил Давос. После такого зрелища Станис не сомневался: тянуть время бессмысленно. Всем присутствующим было ясно — эти переговоры изменят судьбу Вестероса
